Мне кажется, у Уэльбека слишком давно пошли проходные вещи. Потому не горю желанием браться за «Серотонин» :(
Forwarded from Agavr Today
Дочитал с перерывами на продышаться "Серотонин" и вынужден констатировать, что у Муэльбека тоже бывают по-своему проходные тексты. Так бывает: на писательском складе осталось после спуска нескольких книг со стапелей лишние запчасти и не пропадать же добру? Из аромата "Платформы", обрезков "Покорности" и когдатошнего чтения "Американского психопата" эта штучка собирается целиком и можно рукопись продать.
Понятно, что эти проходные не те, что как обычно проходные, и всё же. Это я вам как европейский лузер под полтинник (т.е., ядро аудитории "Серотонина") ответственно заявляю.
Понятно, что эти проходные не те, что как обычно проходные, и всё же. Это я вам как европейский лузер под полтинник (т.е., ядро аудитории "Серотонина") ответственно заявляю.
«А эти два молодца, Барнард и Стокс, были, как бы это сказать помягче, ренегатами-теологами, которые предположили существование великого множества других миров, похожих на наш. То есть это не ад, не рай, жизнь там материальна, а следовательно, греховна, и они рядом, но ни увидеть, ни достичь их нельзя. Ну, разумеется, Святая Церковь камня на камне не оставила от этой наукообразной ереси, и господ Барнарда и Стокса быстренько заставили замолчать. Правда, есть тут одна загвоздка. К вящему неудовольствию Магистерия, эта теория существования множества миров подкреплена блестящими математическими выкладками».
Все как в реальной жизни, а. Показываешь, доказываешь — а тебе говорят: «Не, все равно ересь. Почему? Because fuck you, that’s why».
Это из «Северного сияния». Я взялась за трилогию «Темные начала» Филипа Пулмана.
Вчера, пытаясь отвлечься от тревог внешнего мира, вспомнила о вышедших двух сериях сериала по этим романам, а в сериале Джеймс Макэвой такой обалденный-замечательный... Короче, две серии я проглотила залпом, мне мало, я пошла за первоисточником. Все знакомые говорят, что очень даже стоящие книги, и, пусть мне уже 26, а они позиционируются как подростковое фэнтези, зайдет еще как, потому что совсем оно не подростковое, и темы там поднимаются ого-го какие. Пока читается легко, мир предстает плотным, насыщенным, очень живым.
Все как в реальной жизни, а. Показываешь, доказываешь — а тебе говорят: «Не, все равно ересь. Почему? Because fuck you, that’s why».
Это из «Северного сияния». Я взялась за трилогию «Темные начала» Филипа Пулмана.
Вчера, пытаясь отвлечься от тревог внешнего мира, вспомнила о вышедших двух сериях сериала по этим романам, а в сериале Джеймс Макэвой такой обалденный-замечательный... Короче, две серии я проглотила залпом, мне мало, я пошла за первоисточником. Все знакомые говорят, что очень даже стоящие книги, и, пусть мне уже 26, а они позиционируются как подростковое фэнтези, зайдет еще как, потому что совсем оно не подростковое, и темы там поднимаются ого-го какие. Пока читается легко, мир предстает плотным, насыщенным, очень живым.
«Темные начала», кстати, на третьей строчке составленного в 2003 году списка 200 лучших романов по версии BBC.
«Именно с ними Лира и начала вести войну на уничтожение, как только впервые сообразила, что камни под ногами валяются не просто так, а для того, чтобы швыряться ими в цель».
Ружье висит — и должно выстрелить, камень лежит — и должен быть брошен.
Ружье висит — и должно выстрелить, камень лежит — и должен быть брошен.
«Дети на цыпочках крались вдоль стен подвала, где под замшелыми сводами хранились богатейшие запасы токайского, канарского, бургундского и благородного брантвейна.
Изъеденные временем потолки опирались на могучие колонны толщиной не в три обхвата, а, по меньшей мере, в десять. Каждый шаг по вымощенному каменными плитами полу гулко отзывался в настороженной тишине. И повсюду, куда ни бросишь взгляд, — полки, полки, ярусы полок, а на них — оплетенные паутиной бутыли и бочонки. Мертвяки опять были забыты. Замирая от ужаса и восторга, дети скользили вдоль стен, стараясь ступать как можно тише. В дрожащих пальцах Лиры плясал огонек свечи, а в голове ворочался один и тот же, никак не дававший покоя вопрос: а вино — это вкусно?
Грех было его не попробовать. И, невзирая на отчаянные протесты Роджера, наша Лира выудила откуда-то снизу самую грязную, самую старую, самую пузатую бутыль из самого толстого стекла и, не найдя подходящей замены штопору, попросту хряпнула камнем по горлышку».
А эта Лира мне все больше нравится.
Изъеденные временем потолки опирались на могучие колонны толщиной не в три обхвата, а, по меньшей мере, в десять. Каждый шаг по вымощенному каменными плитами полу гулко отзывался в настороженной тишине. И повсюду, куда ни бросишь взгляд, — полки, полки, ярусы полок, а на них — оплетенные паутиной бутыли и бочонки. Мертвяки опять были забыты. Замирая от ужаса и восторга, дети скользили вдоль стен, стараясь ступать как можно тише. В дрожащих пальцах Лиры плясал огонек свечи, а в голове ворочался один и тот же, никак не дававший покоя вопрос: а вино — это вкусно?
Грех было его не попробовать. И, невзирая на отчаянные протесты Роджера, наша Лира выудила откуда-то снизу самую грязную, самую старую, самую пузатую бутыль из самого толстого стекла и, не найдя подходящей замены штопору, попросту хряпнула камнем по горлышку».
А эта Лира мне все больше нравится.
А вот она с другом своим нашла склеп, значит:
«— Там, наверно, скелеты в гробах, — пискнул Роджер.
— Точно. И тлен! И прах! И черви вылезают из глазниц, — захлебывалась от восторга Лира».
«— Там, наверно, скелеты в гробах, — пискнул Роджер.
— Точно. И тлен! И прах! И черви вылезают из глазниц, — захлебывалась от восторга Лира».
Forwarded from Асташ | 18+
#дивное_чтение
Продолжаю наслаждаться детективами и на сей раз завернула в сторону от любимой скандинавщины — сегодня на повестке дня "Холодный гранит" Стюарта Макбрайда.
Сержант Логан Макрай работает в полиции Абердина — холодного шотландского городка. Он известен как полицейский, избавивший это место от серийного убийцы, но при этом назвать его идеальным копом, который не совершает ни единой ошибки, вряд ли возможно. Ближе всего из известных детективов Макраю, пожалуй, Харри Холе — исчерпывающая характеристика для тех, кто с ним знаком.
Когда в Абердине находят мёртвого четырёхлетнего мальчика, а следом — и ещё одного ребёнка, Макрай начинает охоту на очередного серийника. Атмосфера соответствующая, и выписана она неплохо: много грязи и мрака, достаточно графичных подробностей — я не рискну рекомендовать Макбрайда всем, но ценителям детективов посоветую, потому что они едва ли чему-то удивятся. Очередная зацепка приводит Макрая в тупик, затем снова и снова, подозрение падает не на того — но в конечном счёте поражаешься, насколько всё оказалось просто.
Лайвлиб подсказывает, что это начало цикла. Буду ли я ещё читать Макбрайда? Пожалуй, да: все составляющие добротного детектива разложены перед читателем на столе, умело перемешаны и готовы к употреблению. Есть пара вопросов к переводу: кое-где глаз цепляется за вещи, которых не должно быть в качественном тексте. Но в остальном — вполне и очень.
Продолжаю наслаждаться детективами и на сей раз завернула в сторону от любимой скандинавщины — сегодня на повестке дня "Холодный гранит" Стюарта Макбрайда.
Сержант Логан Макрай работает в полиции Абердина — холодного шотландского городка. Он известен как полицейский, избавивший это место от серийного убийцы, но при этом назвать его идеальным копом, который не совершает ни единой ошибки, вряд ли возможно. Ближе всего из известных детективов Макраю, пожалуй, Харри Холе — исчерпывающая характеристика для тех, кто с ним знаком.
Когда в Абердине находят мёртвого четырёхлетнего мальчика, а следом — и ещё одного ребёнка, Макрай начинает охоту на очередного серийника. Атмосфера соответствующая, и выписана она неплохо: много грязи и мрака, достаточно графичных подробностей — я не рискну рекомендовать Макбрайда всем, но ценителям детективов посоветую, потому что они едва ли чему-то удивятся. Очередная зацепка приводит Макрая в тупик, затем снова и снова, подозрение падает не на того — но в конечном счёте поражаешься, насколько всё оказалось просто.
Лайвлиб подсказывает, что это начало цикла. Буду ли я ещё читать Макбрайда? Пожалуй, да: все составляющие добротного детектива разложены перед читателем на столе, умело перемешаны и готовы к употреблению. Есть пара вопросов к переводу: кое-где глаз цепляется за вещи, которых не должно быть в качественном тексте. Но в остальном — вполне и очень.
Привет!
Так как за книгу я пока взяться не могу, быстро заглянула в Википедию по поводу Филипа Пулмана, а там прекрасное:
В 1999 году в Catholic Herald (это такая католическая газета лондонская) Леон Кальдесотт цитировала книгу Пулмана, как пример «гораздо более достойный костра, чем Гарри Поттер».
Я хотела бы надеяться, что за прошедшие 20 лет что-то изменилось в отношении Церкви к тому, что ей не по нраву. Но раз ничего не изменилось со Средних веков до 1999 года, то что такое 20 лет? Все так же считают, что можно жечь то, что им не зашло.
Так как за книгу я пока взяться не могу, быстро заглянула в Википедию по поводу Филипа Пулмана, а там прекрасное:
В 1999 году в Catholic Herald (это такая католическая газета лондонская) Леон Кальдесотт цитировала книгу Пулмана, как пример «гораздо более достойный костра, чем Гарри Поттер».
Я хотела бы надеяться, что за прошедшие 20 лет что-то изменилось в отношении Церкви к тому, что ей не по нраву. Но раз ничего не изменилось со Средних веков до 1999 года, то что такое 20 лет? Все так же считают, что можно жечь то, что им не зашло.
«— А в шкафу-то у нее что! Батюшки мои! Все комом-жомом, хоть бы что на плечики повесила. Нет, вы посмотрите на это!»
Забавно — моя бабуля, ругая меня за бардак в шкафу, всегда использовала это же выражение: «комом-жомом».
Забавно — моя бабуля, ругая меня за бардак в шкафу, всегда использовала это же выражение: «комом-жомом».
«— Когда мы молоды, — улыбнулся магистр, — то с такой легкостью произносим слово «навсегда»! Тогда мы уверены, что наш мир всегда будет таким, каков он сейчас. А это не так».
Знаете, пока «Северное сияние» — книга простая, уютная, искренняя. Автор не пытается выделываться, крутить тройные тулупы смыслов и двойные аксели метафор. Он рассказывает историю — интересную, увиденную глазами любопытного, остроумного, чистого ребёнка. И в этом рассказе нет ничего лишнего, зато есть вот такие очаровательно простые, но не менее важные от этого мысли-напоминания.
Знаете, пока «Северное сияние» — книга простая, уютная, искренняя. Автор не пытается выделываться, крутить тройные тулупы смыслов и двойные аксели метафор. Он рассказывает историю — интересную, увиденную глазами любопытного, остроумного, чистого ребёнка. И в этом рассказе нет ничего лишнего, зато есть вот такие очаровательно простые, но не менее важные от этого мысли-напоминания.
Сегодня день рождения Зинаиды Гиппиус. Сатанессе исполняется полтора века.
Вот вам её, пожалуй, самый известный портрет (Лев Бакст) и стихотворение, которое я очень люблю:
На сердце непонятная тревога,
Предчувствий непонятный бред.
Гляжу вперед — и так темна дорога,
Что, может быть, совсем дороги нет.
Но словом прикоснуться не умею
К живущему во мне — и в тишине.
Я даже чувствовать его не смею:
Оно как сон. Оно как сон во сне.
О, непонятная моя тревога!
Она томительней день ото дня.
И знаю: скорбь, что ныне у порога,
Вся эта скорбь — не только для меня!
Вот вам её, пожалуй, самый известный портрет (Лев Бакст) и стихотворение, которое я очень люблю:
На сердце непонятная тревога,
Предчувствий непонятный бред.
Гляжу вперед — и так темна дорога,
Что, может быть, совсем дороги нет.
Но словом прикоснуться не умею
К живущему во мне — и в тишине.
Я даже чувствовать его не смею:
Оно как сон. Оно как сон во сне.
О, непонятная моя тревога!
Она томительней день ото дня.
И знаю: скорбь, что ныне у порога,
Вся эта скорбь — не только для меня!
Мне кажется, это достойное окончание этого дня. Спасибо, Анечка! Ты мне все сломала!
Кстати, сходите к Анечке в инстаграм - она крутейший фотограф: https://instagram.com/aniarude?igshid=s9n9j9qfkyda
А ещё она делает классную канцелярию. И если вы придёте от меня к ней в директ с кодовым словом ПУХ, она сделает вам приятную скидку на крутые блокноты: https://instagram.com/paperwineshop?igshid=q6b2x6gkxjh6
Кстати, сходите к Анечке в инстаграм - она крутейший фотограф: https://instagram.com/aniarude?igshid=s9n9j9qfkyda
А ещё она делает классную канцелярию. И если вы придёте от меня к ней в директ с кодовым словом ПУХ, она сделает вам приятную скидку на крутые блокноты: https://instagram.com/paperwineshop?igshid=q6b2x6gkxjh6
Instagram
Login • Instagram
Welcome back to Instagram. Sign in to check out what your friends, family & interests have been capturing & sharing around the world.
Forwarded from Глазарий языка
ЧТО ЧИТАЕТ КУЛЬТУРНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Корифей современной российской исторической науки недавно заявил: «У кого до сих пор в закладках нет сайта “Культура.рф” — тот не может называть себя культурным человеком, по крайней мере в России».
У нас этого сайта в закладках нет, но мы в общем-то и не претендуем на обозначенный статус.
Впрочем, хотя бы ненадолго приобщиться к коллективу культурных людей («У нас часами каждый проводит время. Мы очень гордимся нашей аудиторией», — продолжал корифей) иногда все же хочется.
О музыке, живописи, кино, музеях мы судить не беремся, но вот помещенная на упомянутом сайте статья «Слова, придуманные русскими писателями» (https://clck.ru/ErWuf) нас заинтересовала.
Вот несколько выписок из нее с нашими комментариями.
1. Что читает культурный человек:
«Именно благодаря его [Ломоносова] работам в области физики, химии, геологии и других наук в русском языке появились такие слова, как “градусник”, “горизонт”, “кислота”, “вещество”».
Что было на самом деле:
Слово «горизонт» известно в такой форме, как минимум, с 1720-х годов, но в фонетических вариантах («оризон» и др.) оно встречается уже в документах середины XVII века.
Слово «вещество» есть у А. Д. Кантемира в его переводе фонтенелевых «Разговоров о множестве миров» 1730 года, до этого встречается в переводах научной литературы петровского времени (например, в переводе «Географии генеральной» Б. Варениуса 1718 года), в Юго-Западной Руси это слово фиксируется уже в XVII веке.
Химический термин «кислота», насколько можно судить, Ломоносов не употреблял, у него встречается «кислость». Как термин «кислота» появляется, кажется, только в 1760-х годах.
Свидетельства употребления слова «градусник» в XVIII веке не обнаруживаются.
2. Что читает культурный человек:
«Так, например, от слова “промысел” он [Карамзин] образовал “промышленность”. Среди других его изобретений — “трогательный”, “занимательный”, “впечатление”, “катастрофа”, “будущность”».
Что было на самом деле:
Хорошо известно, что Карамзин само слово «промышленность» не образовал, а придал ему смысл, близкий современному.
Слово «трогательный» Карамзин очень любил, но появилось оно раньше его активного вступления в литературу; ср., например, у Д. И. Фонвизина в 1784 году: «зрелище самое трогательное».
«Занимательный» — ура, кажется, это слово действительно было введено Карамзиным. По крайней мере, насколько можно судить, оно впервые фиксируется в «Московском журнале», издававшемся писателем в начале 1790-х годов.
«Впечатление» — это слово как калька французского impression известно, как минимум, с 1750-х годов. И его, кажется, впервые употребил Тредиаковский.
«Катастрофа» — в форме «катастроф» это слово известно с середины XVIII века.
«Будущность» — ср. в анонимном тексте 1783 года: «а обращая взор на будущность, с удовольствием зрю…».
Здесь мы остановимся, хотя и дальше там немало интересного.
К автору этой статьи в общем-то претензий нет: здесь в очередной пересказаны гуляющие мифы, которые так любит привечать (если они патриотические) или разоблачать (если они неприятные) нынешний патрон культуры.
Но те, кому интересны не мифы, а действительная история, знают, что все эти небылицы о придуманных писателями словах были простительны лет семьдесят назад, но не сейчас, когда наполовину готов Словарь русского языка XVIII века, есть Национальный корпус русского языка и целый ряд фундаментальных монографий о развитии словарного состава русского языка в XVIII веке.
Поэтому мы решили еще какое-то время побыть некультурными.
Задать вопрос @UchenyjBot
Корифей современной российской исторической науки недавно заявил: «У кого до сих пор в закладках нет сайта “Культура.рф” — тот не может называть себя культурным человеком, по крайней мере в России».
У нас этого сайта в закладках нет, но мы в общем-то и не претендуем на обозначенный статус.
Впрочем, хотя бы ненадолго приобщиться к коллективу культурных людей («У нас часами каждый проводит время. Мы очень гордимся нашей аудиторией», — продолжал корифей) иногда все же хочется.
О музыке, живописи, кино, музеях мы судить не беремся, но вот помещенная на упомянутом сайте статья «Слова, придуманные русскими писателями» (https://clck.ru/ErWuf) нас заинтересовала.
Вот несколько выписок из нее с нашими комментариями.
1. Что читает культурный человек:
«Именно благодаря его [Ломоносова] работам в области физики, химии, геологии и других наук в русском языке появились такие слова, как “градусник”, “горизонт”, “кислота”, “вещество”».
Что было на самом деле:
Слово «горизонт» известно в такой форме, как минимум, с 1720-х годов, но в фонетических вариантах («оризон» и др.) оно встречается уже в документах середины XVII века.
Слово «вещество» есть у А. Д. Кантемира в его переводе фонтенелевых «Разговоров о множестве миров» 1730 года, до этого встречается в переводах научной литературы петровского времени (например, в переводе «Географии генеральной» Б. Варениуса 1718 года), в Юго-Западной Руси это слово фиксируется уже в XVII веке.
Химический термин «кислота», насколько можно судить, Ломоносов не употреблял, у него встречается «кислость». Как термин «кислота» появляется, кажется, только в 1760-х годах.
Свидетельства употребления слова «градусник» в XVIII веке не обнаруживаются.
2. Что читает культурный человек:
«Так, например, от слова “промысел” он [Карамзин] образовал “промышленность”. Среди других его изобретений — “трогательный”, “занимательный”, “впечатление”, “катастрофа”, “будущность”».
Что было на самом деле:
Хорошо известно, что Карамзин само слово «промышленность» не образовал, а придал ему смысл, близкий современному.
Слово «трогательный» Карамзин очень любил, но появилось оно раньше его активного вступления в литературу; ср., например, у Д. И. Фонвизина в 1784 году: «зрелище самое трогательное».
«Занимательный» — ура, кажется, это слово действительно было введено Карамзиным. По крайней мере, насколько можно судить, оно впервые фиксируется в «Московском журнале», издававшемся писателем в начале 1790-х годов.
«Впечатление» — это слово как калька французского impression известно, как минимум, с 1750-х годов. И его, кажется, впервые употребил Тредиаковский.
«Катастрофа» — в форме «катастроф» это слово известно с середины XVIII века.
«Будущность» — ср. в анонимном тексте 1783 года: «а обращая взор на будущность, с удовольствием зрю…».
Здесь мы остановимся, хотя и дальше там немало интересного.
К автору этой статьи в общем-то претензий нет: здесь в очередной пересказаны гуляющие мифы, которые так любит привечать (если они патриотические) или разоблачать (если они неприятные) нынешний патрон культуры.
Но те, кому интересны не мифы, а действительная история, знают, что все эти небылицы о придуманных писателями словах были простительны лет семьдесят назад, но не сейчас, когда наполовину готов Словарь русского языка XVIII века, есть Национальный корпус русского языка и целый ряд фундаментальных монографий о развитии словарного состава русского языка в XVIII веке.
Поэтому мы решили еще какое-то время побыть некультурными.
Задать вопрос @UchenyjBot
Привет! Нашла секунду почитать даже в командировке. Тут в Питере зверски холодно, кстати.
Так вот. Читаю, значит, «Северное сияние» дальше и вижу такую фразу:
Тихий, добродушный человечек, один из тех редких людей, у которых альмы одного с ними пола.
Альмы (они же деймоны) в книге — это такие проявления душ людей, сущность, характер человека, воплощённый в животном. И животное это всегда рядом с хозяином. И оказывается, что они редко бывают одного пола со своим хозяином.
Интересно, а почему так бывает? Чтобы это значило?
Так вот. Читаю, значит, «Северное сияние» дальше и вижу такую фразу:
Тихий, добродушный человечек, один из тех редких людей, у которых альмы одного с ними пола.
Альмы (они же деймоны) в книге — это такие проявления душ людей, сущность, характер человека, воплощённый в животном. И животное это всегда рядом с хозяином. И оказывается, что они редко бывают одного пола со своим хозяином.
Интересно, а почему так бывает? Чтобы это значило?