Классная женщина Вера завела канал с рецептами (а готовить она умеет, отвечаю) и не только. Я точно знаю, что тут есть те, кому это интересно. Так что настало время прийти к Вере:)

Леонид Ильич Брежнев, кстати, как пишет нам Евгений Додолев в книге «Жизнь советской принцессы» (это про Галину), после работы очень любил употребить на ужин сосиски или котлетки с макарошками (серыми такими советскими). Народно! Вкусно! (Болел атеросклерозом)

​​О ММКЯ, слабостях и новой книге

Есть три типа магазинов, куда меня нельзя пускать — те, где продают канцелярку, книги и уходовую косметику. Даже если у меня нет денег, я расплачусь, черт возьми, мытьем полов и натурой, но куплю что-нибудь. Это прям трагедия какая-то, хуже героина. Потому стараюсь обходить всякие «Республики» за километр, лишь бы не зайти. Но плоть слаба, за углом вечно поджидает алиэкспресс и реклама в инстаграме.

Один грех тянет за собой другой, потому особенно слаба моя плоть в минуты безделья и отсутствия планов. Вечер пятницы выдался внезапно свободный, и я вспомнила о двух вещах. Во-первых, я сто лет не виделась с одной замечательной подругой (идите быстро к Ане в инстаграм, она крутой фотограф, только потом возвращайтесь сюда). Во-вторых, на ВДНХ проходит 32-я Московская международная книжная ярмарка, да еще и в 75-м павильоне, а это единственный, до которого я помню, как идти. Ну вы понимаете, все сложилось так, чтобы я потратила деньги на книги.

На ярмарке народу было мало, книг и скидок на них — много, но ничего такого, что я прям хотела-хотела, на меня не выпрыгнуло со стеллажа. Но я все же купила «Апокалипсис в искусстве. Путешествие к Армагеддону» Софьи Багдасаровой. Зарекалась покупать эту книгу до того, как разберусь с Волковой и Уолкером, но, напоминаю, плоть слаба. Приехала, кстати, с этой книгой домой — и нифига спать не легла, читала, пока лицом в страницы не рухнула, так и проснулась, щекой прижавшись к репродукции «Смерти на коне бледном» Блейка.

Отличная книга. Полный текст «Откровения св. Иоанна Богослова» с тщательно подобранными иллюстрациями из мировой живописи к каждому абзацу. Пока мне нравится больше, чем «Омерзительное искусство», а я его даже своему брату порекомендовала — тому самому, который книгами дверь подпирает от сквозняка.

Еще мы с Аней совершенно случайно сначала нашли, потом потеряли, потом снова нашли ребят «Живет и работает». Они про себя на FB пишут так: «Книжный угол „Живет и работает“ — не просто книжная лавка, а горизонтальная DIY-лаборатория, успевшая обрасти соответствующим сообществом». Знаете, я хочу в это сообщество, потому что у них я купила наклейку с надписью «БурзуМ» и брошюрку (ну правда, я не знаю, как это правильно назвать, я не профи) от SHE DOES NOT EXIST (все фоточки будут внизу, не оставлю вас без картинок).

У них, кстати, лежали старые книги, в том числе и из той самой оранжевой серии нашей юности. Я с надеждой спросила:
— А «Изысканного трупа» у вас нет случайно? — про себя добавив «а то у всех нормальных людей цыгане коней уводят, а у меня книги».
— Не-а, только вот это, — ответил мужик за прилавком. Он, кстати, чем-то смахивал на Эйдана Гиллена, а Эйдан Гиллен мне ну очень нравится.

Собственно, после этого диалога я немедленно купила наклейки.

А после ярмарки я на полном серьезе думала поехать домой спать, потому что Уолкер производит на меня неизгладимое впечатление (как вы могли догадаться). Но не вышло, потому что Аня предложила побродить по Охотке, предварительно зайдя выпить. А книги и вино — это лучшее сочетание.

На этом книжная часть вчерашнего вечера заканчивается. Теперь слайды.

​Я не фанатка православных церквей и икон, я больше по католикам, но встречаются вещи совершенно охренительные. Вот ради этого «Апокалипсиса» теперь намыливаюсь в Успенский собор Московского Кремля.

​Привет! Я к вам с самым понедельничным контентом — Апокалипсисом (я зачиталась и засмотрелась Багдасаровой, потому Уолкер отошёл на второй план).
Писать особо нечего, то, что книга — огонь, я уже говорила, так что просто посмотрите на этих прикольных ангелов:

Привет! Напоминаю, Женя читает не только книжки. Так что вот вам крутой материал про то, как в средневековой Англии хоронили преступников. Спойлер: как попало, но в строго отведённых местах. Иногда с овцами.

Кстати, похоронное дело вообще и его развитие — тема интереснейшая (да, люблю я всякую чернуху). Есть замечательная книга «Рождение и смерть похоронной индустрии» Сергея Мохова по этому вопросу. Занимательный экскурс. Там есть про классные современные способы захоронения — например, из вас могут вырастить дерево. Хоть какая-то польза планете, а? Я вот так хочу, прям в завещании напишу. Как-нибудь расскажу вам об этой книге, короче.

А пока — вот:

https://nplus1.ru/material/2019/09/11/cemetery-for-criminals?fbclid=IwAR1taJLx4nbyHRi-ktQKdk6ou2UyEkH8EQjREzfrpJfjr4DPqAWZGpy81pk

​Вся литература, которую я читаю, делится на три категории:

1. то, что я могу посоветовать всем-всем-всем (Уолкер, Багдасарова, Несбё...)
2. то, что я могу посоветовать мало кому («Кадавр» Мэри Роуч, «Ритуал» Адама Нэвилла и т.п.)
3. то, что я обычно никому не советую. Об этом и поговорим сегодня. Только сейчас и только для вас — рекомендую то, что обычно не рекомендую. Если вы сбежите отсюда, я вас пойму.

Это всякая контркультурная проза с чернухой. Мы тут с моей подругой Леной разговорились об этом и вышли на, если так можно выразиться, сортировку гов... прозы этой направленности. Начали мы с нежно любимого нами «Некрофила» Габриэль Витткоп. Сюжет пересказывать смысла нет, все в названии, так что отрекомендую по поводу языка. Сама Витткоп (невероятно крутая женщина, погуглите ее биографию, она просто чумовая) как-то сказала, что написать можно про что угодно — главное знать, как. И вот она знала. «Некрофил» — не самая жесткая по содержанию ее книга, есть еще «Торговка детьми», это даже для меня немного перебор. Но язык. Господи, какой язык. Таких метафор и эпитетов вы реально нигде не встретите. Разве что у Набокова. В начале моей любимой книги Витткоп есть такая строчка: «Последний день был серовато-розовым — серым, как плоская тень, и розовым, словно шанкр». Ну музыка же.

Дальше мы вспомнили про Майкла Джиру, которого вы можете знать как лидера бронебойной группы Swans. У него есть книга рассказов «Потребитель». Чтобы понять, как он пишет, послушайте его музыку. Прямо сейчас послушайте. Послушали? Придавило вас? Вот пишет он так же. Границ нет, черно-красная стена слов сминает вас катком. Ницше писал о философствовании молотом, а вот Джира молотом книгу написал. Беспощадная, но бесконечно красивая и полная страдания проза.

Тут нельзя не вспомнить Мамлеева и его «Шатунов». Если Джира беспощаден, то Мамлеев — это уже за гранью добра и зла. Тяжело, местами даже устаешь от этого. Не кончается пытка, и карлик трясет головой. Всепоглощающая тьма из глубины человеческой души. Читаешь и начинаешь сомневаться — а человеческой ли все еще? Ну, после всего, что совершено. Наверное, Мамлеев в этом ближе всего к Витткоп, как ни странно — в приближении к некому пределу человеческого, того, что одобряемо обществом. А вот насчет языка не могу сказать, что мне понравилось. Беднее Джиры и в разы, в миллионы раз беднее Витткоп. И это большая потеря.

И, естественно, говоря Лене, что Мамлеева ей читать не стоит, я вспоминаю Масодова и его мертвых пионерок. Ну, грубо говоря. «Сладость губ твоих нежных» мне в студенческие годы зашла великолепно. Он гораздо приятнее Мамлеева, легче, головокружительнее и веселее (да, я вас предупреждала, что у меня странное чувство юмора).

Я вот это все к чему. Контркультура — это не только Сорокин, которого мы, конечно, никогда не забываем, но сейчас вспоминаем особенно активно из-за «Сорокин трип». Это и вот эти блестящие работы. А все они блестящие, все они достойны внимания.

Держите фоточку Габриэль Витткоп, дивной гарпии: