Отличная новость для октябрьской ночи. Это постер (жуть какой красивый) новой «Техасской резни бензопилой» — фильм станет сиквелом оригинальной резни 1974 года. Говорят, Кожаному лицу в новой части будет 60 лет. Если это будет так же удачно, как вышло с «Хэллоуином», то я буду стонать от счастья.

Всем любителям античности!

На сайте Penguin Books UK стартовал предзаказ на уже третью книгу Стивена Фрая о мифах Древней Греции. Теперь Троя. Продажи начнутся 29 октября. Когда нам ждать перевод (и ждать ли, потому что Фрай в оригинале - волшебство)?

https://www.penguin.co.uk/books/315/315610/troy/9780241424582.html

...я радовался, что картина тут, из-за глубины и осязаемости, которые она всему придавала, из-за того, как она укрепляла основание всех вещей, из-за ее невидимой, краеугольной правильности, которая утешала меня точно так же, как утешало знание о том, что далеко-далеко, в Балтийском море плавают себе киты, а монахи в диковинных временных поясах безустанно молятся о спасении мира.

Что же, таки мысли действительно утешают. Меня так точно. Что успокаивает вас, что утешает? Подумайте об этом прямо сейчас.

#Женя_читает_Щегол

Смотрите, что МИФ прислали на почту. Приятный промокод.

​Все сейчас составляют списки страшных книг — конец октября, Самайн, Хэллоуин. В прошлом году я тоже делала список, вот он.

Что я рекомендую читать в канун этого Дня всех святых? Немного классики, немного действительно жутких вещичек, немного поэзии, немного того-сего. Поехали.

«Сияние», Стивен Кинг
Слышала мнение, что лучше всего этот роман читать в Новый год, причем в холодный такой, а не на Хэллоуин. Не согласна — этот роман можно читать в любое время года, хоть каждый месяц. У меня сложные отношения с Кингом, но перед этой книгой я преклоняюсь. Потрясающее безумие.

«Мэйфейрские ведьмы», Энн Райс
Вторая мощная серия книг от великой певицы луизианских и других вампиров. Да, это не один роман. Вообще-то, это трилогия: «Час ведьмовства», «Лэшер» и «Талтос». Но в России почему-то получился шеститомник. Пересечения с «Вампирскими хрониками», конечно же, есть, но это не самое важное, мне кажется. Самое важное — атмосфера. А она в книгах ох как хороша.

«Литании погребальной возлюбленной», Габриэль Витткоп
Не могу составить ни одного списка без моей любимой писательницы. На этот раз это поэзия — возвышенные стихотворения о смерти и самой искренней, самой настоящей любви, которая ничего не просит в ответ.

«Легенда о сонной лощине», Вашингтон Ирвинг
Если вдруг фильм Тима Бёртона с молодым Джонни Деппом и Кристофером Уокеном вам немного надоел (слабо в это верится, конечно), то попробуйте прочитать книгу, которая легла в основу сценария. Для тех, кто не смотрел и не слышал даже: это прекрасная старая история о всаднике без головы, но не том, который у Томаса Майна Рида.

«Поворот винта», Генри Джеймс
Ещё одна классическая вещь в списке. Хрестоматийная повесть о призраках... или не призраках? Кстати, на Netflix вышел сериал по этому произведению, так что советую ознакомиться с оригиналом.

«Леопард», Ю Несбё
С этой книги у меня началось знакомство с Харри Холе — одногруппница в университете сказала мне, что ничего более жуткого не читала. Я не стала её направлять в сторону действительно страшных книг, а Несбё на заметку взяла. И это действительно неприятный и страшный детектив для любителей крови и изощренной жестокости.

«История с кладбищем», Нил Гейман
Прелесть что за книга — что-то вроде «Книги джунглей», только ребенка воспитали не звери и змеи, а призраки и вампиры. Очень трогательная, смешная и нежная вещица. Можно читать с детьми!

Ну и не забывайте об обязательной программе: «Дракула» там, Лавкрафт и его «Сны в доме ведьм», «Из праха восставшие»...

Счастливого вам Самайна! И не забудьте сделать Джека-фонаря.

Иногда, чтобы понять целый мир, нужно сосредоточиться на самой крохотной его части, пристально вглядываться в то, что находится рядом с тобой, пока оно не заменит целое.

А иногда это приводит только к слепоте и глухоте. К убежденности в том, что мир функционирует только так, как ты видишь в этой крохотной части. К ошибочной уверенности, что атом — это модель вселенной.

#Женя_читает_Щегол

Привет!

Невероятно, но я дочитала «Щегла» — за две недели. Могла бы, наверное, быстрее, но дни выдались не самые свободные. Обещаю отзыв завтра, не сегодня, потому что надо допереварить впечатления и сформулировать всё то, что я хочу высказать сейчас одним бессвязным потоком, в относительно стройный текст.

И после Тартт я берусь за Адама Нэвилла и его «Дом малых теней» (2013 года, перевод на русский вышел в 2018) — надо расслабиться.

«Щегол», Донна Тартт

Второй роман Тартт о взрослении получился еще более «диккенсовским», чем предыдущий. Но я не хочу разбирать, где тут Диккенс — это сделали все критики до меня. Я хочу понять, что не так с главным героем и при чём тут картина Фабрициуса. Этот отзыв — не попытка написать рецензию на великий роман (а «Щегол», конечно, именно такой). Это просто мысли.

Более чем 800-страничную историю мы видим глазами Тео Деккера. Он рассказывает, как потерял маму при взрыве, как стал преступником, как начал принимать наркотики, как полюбил, как прожил половину своей жизни. И если сначала мне было жаль его, потому что нельзя не сочувствовать этой потере, оглушительной пустоте, которая осталась в нём после рокового дня в музее, то потом Тео начал вызывать всё большее раздражение. Потому что так и не попытался наполнить эту пустоту ничем, так и оставил в своей душе на месте умершей мамы украденную (не по своей воле) картину.

Это оказавшееся в скобках «не по своей воле» определяет всю жизнь Тео. Он теряет мать в теракте — и это проявление force majeure, непреодолимой, как скажут юристы, силы. Он выносит из-под завалов (кстати, для меня это совершенно необъяснимо — как так вышло-то, при оцеплении и прочем? тоже высшая сила?) любимую мамину картину, которую ему сказал взять умирающий незнакомец — Тео бы не стал её брать, если бы не настоял этот человек, тем самым запустив жизнь мальчика по совершенно новому сценарию. Тео начинает принимать наркотики, потому что его новый друг Борис так делает и настойчиво предлагает попробовать. Тео даже жениться собирается только потому, что так захотела организовать его девушка. В истории, которую Тео рассказывает, подробно, иногда даже слишком детально описывая происходившее, он сам совершает всего несколько поступков: он сбегает из Вегаса в Нью-Йорк после смерти отца (про него отдельно ниже), она начинает продавать подделки под видом настоящей антикварной мебели и... и всё. Всю остальную книгу мы читаем о том, как Тео рикошетит от force majeure к роялям в кустах и обратно.

Главное воплощение force majeure и рояля в кустах — Борис, друг детства, лучший друг Тео. Карикатурно русский, естественно, страшно пьющий с малых лет, полный сюрпризов, бешеной жажды жизни и удивительной смеси хитрости с искренностью. У Бориса внутри тоже огромная дыра, вполне соизмеримая с той, что у Тео. Однако Борис не позволяет ничему и никому рулить своей жизнью — он творит невообразимые, подчас пугающие вещи, но он сам себе локомотив. Именно он спасает Тео от возможного третьего поступка в жизни, совершая винт ушами, который под силу только force majeure во плоти. Именно он разрубает Гордиев узел, который завязался в жизни Тео. Борис знает, что делать в любых обстоятельствах, а если не знает, то пробует сделать хоть что-нибудь. Тео же, кажется, после того, как один раз не сработала брошюрка «Как вести себя в чрезвычайных ситуациях?», перестаёт пытаться и позволяет реке мира себя нести.

Несет эта река Тео мимо чудовищного отца — как всегда у Тартт, родитель становится каким-то неописуемым мудаком. Но, надо отдать должное, в этот раз хотя бы Борис видит этого человека не беспросветным моральным уродом, замечает положительные стороны, что превращает отца Тео в живого человека, а не абсолютное зло из сказки. Ну серьёзно — он даже по гороскопу Скорпион.

Жизнь Тео — последствия взрыва. Взрыва взросления, как всегда, сопряженного у Тартт со смертью очень важного для персонажа человека. Взрослые очень долго в книге идиоты, лицемеры — даже те, которые потом (миссис Барбур, например) станут приятными и дорогими людьми. Одну из девушек Бориса Тео терпеть не может за ее «облезлую, алчную взрослость».

​И в этом мире после взрыва Тео, замерший, переставший расти, не может выпустить из рук последнее целое, что осталось с ним из прошлого — картину. Чужую, прекрасную, вечную, недостижимую — как образ матери, оставшийся только в мутных снах. А ещё с картиной он чувствует собственную значимость: «С картиной я чувствовал себя не таким смертным, не таким заурядным». Почему-то он не ищет другого способа стать таким. Тео хочет оказаться в хорошем месте, где его никто не тронет, но, наконец добравшись до него, совершает поступок, который, хоть и призван защитить это место, создает проблемы. И большие. В какой-то момент из героя Тартт он превращается в героя Эллиса, в героя «Правил секса» — только ещё более бесхребетного. И в конце, когда он, как и все главные герои Тартт, долго страдает в лихорадке, осмысляя свою жизнь и едва не кончая с собой, его спасает force majeure — Борис. Который решает всё. Который справляется со всем и дает Тео шанс начать все заново.

Но, пусть герой мне не нравится, мне нравится книга. Да, в ней классические для Тартт избыточные описания, но если уж в книге играет Джованни Палестрина и стоит чиппендейловский стул, то читатель услышит музыку («бесплотное созвучие — безличное, пронзительное, будто радиосигнал из рая») и почувствует древесину под пальцами. Мир Тартт рисует настолько живой, что даже пугает. Её текст — это плотная вязка, это джинсовая ткань. В книгу эту проваливаешься, хочешь того или нет. И картину Фабрициуса видишь. И понимаешь, что роман этот — шедевр, потому что с ней ровно так же, как с этой картиной:

«...если картина по-настоящему запала тебе в душу, переменила то, как ты вообще смотришь на мир, как мыслишь, как чувствуешь, то ты не думаешь ведь: „О, мне нравится универсальность образов этой картины“ или „Я люблю это полотно за то, что в нем отражены общечеловеческие ценности“. Искусство любят совсем не за это. А за тихий шепоток из-за угла. „Пссст, эй ты. Эй, малый. Да-да, ты“. [...] То, что заставляет трепетать именно твоё сердце».

И эта книга заставила моё сердце трепетать.

#Женя_читает_Щегол

Тот самый вечер, когда надо смотреть ужастики! 🎃
Я вот пересматриваю «Хэллоуин» 1978 года. Рассказывайте в комментариях о ваших любимых хоррорах.

Думаете, что фильмы типа «Пилы» — это весело и прикольно? Тогда мы идем к вам: в честь Хеллоуина наш темный коуч Лорд Тритогенон решил поведать вам о глубинных основаниях деконструкции тел в масскульте. Мало не покажется.

https://knife.media/body-deconstruction/

— Скажите мне, мисс Говард, вы ведь специалист, какой смысл может быть в искусстве, если оно не трогает и не тревожит зрителя? — спросила Эдит.

Неожиданно «Дом малых теней» продолжает (пусть и своеобразно) тему воздействия произведения искусства на человека, которая была в «Щегле». Правда, искусство в этот раз представлено не изящной картиной малого голландца, а диорамами Первой мировой, где солдаты — это чучела крыс.

Ну и жуть, боже мой.

#Женя_читает_Дом_малых_теней

А ведь крысы очень похожи на людей. Такие же вредители, разносчики заразы. Они готовы на все, чтобы выжить в любых условиях, они будут прогрызать свой путь и съедать сородичей, если придется.

Помню, где-то читала, что крысы способны к абстрактному мышлению — ученые доказали это. Что же, если мне не изменяет память, ближе крыс у человека действительно никого нет.

#Женя_читает_Дом_малых_теней

Если вдруг вы еще не видели, то обязательно посмотрите спецпроект Арзамаса о фламандских художниках:
https://arzamas.academy/special/flanders

Там видеоэкскурсии, разборы картин, тесты и, конечно же, изображения.

#Женя_узнала

​​Дочитала «Дом малых теней» — больше половины книги проглотила за сегодня, оторваться не могла. Завтра расскажу, чем хороша книга (спойлер: почти всем).

И решила, что хочу ещё немного ужасов. Потому достала из стопки «Дочитать» эту книгу, которую начинала, кажется, в прошлом году, но отвлеклась на что-то. В холода — самое то.

(upd: из зала подсказывают, что начинала все же в этом году, и отвлеклась на «Чернобыльскую молитву»)

​«Дом малых теней», Адам Нэвилл

«Все здесь было нездоровым, отравленным. Полным болезней и отклонений от нормы. Красный Дом был плохим местом. Гиблым».

Адам Нэвилл пишет хорошие ужастики. на этом можно было бы закончить отзыв, но не для этого я заводила канал «Дом малых теней» — не исключение.

Оценщица антиквариата Кэтрин получает задание от своего начальника Леонарда — оценить коллекцию известного, но окутанного ореолом тайны кукольника и таксидермиста Мэйсона. Для этого ей надо поехать в Красный дом — семейное гнездо Мэйсонов, где сохранилась эта коллекция. Ни интернета, ни мобильной связи, лишь вымершая деревня вокруг да сумасшедшая старуха — наследница кукольника.

В книге есть всё, что может напугать: крысы, выглядящие слишком живыми чучела животных, старый дом, над которым очевидно висит какое-то проклятье и из которого не сбежать, безумная старая женщина, таксидермия, заброшенная деревня, куклы, марионетки, странные ритуалы, странные дети... Практически всё в книге работает на нагнетание атмосферы ужаса, из которого нет никакой возможности выбраться. Буквально с первых страниц и до самого конца не отпускает напряжение, надежда сменяется неверием, куча новых деталей только ещё больше запутывают и пугают.

Главная героиня Кэтрин не картонная, очень живая, преодолевающая себя, сомневающаяся, боец до самого конца, пусть ей и очень страшно и тяжело. Находясь посреди полного безумия, с которым никак не справиться, она всё равно продолжает биться — это при том, что в анамнезе у неё большая травма, которая сыграет свою роль, когда начнут выходить из тени связи между тайнами прошлого самой Кэтрин и тайнами Красного дома.

Я очень люблю истории, в которых дом — герой повествования (как, например, у Митчелла в «Голодном доме»). Я очень люблю, когда от рассказа идут мелкие мурашки и чувствуется что-то среднее между отвращением и страхом. Когда жуть вязкая, как живая темнота. Когда сон с явью путаются и сплетаются в результате в душный и липкий кошмар, в котором мечешься, как муха за стеклом.

«Кэтрин почувствовала себя куклой, полностью зависимой от жестокой и капризной воли гадкой маленькой девчонки».

Абсурд, странность, необъяснимость и вроде бы даже глупость происходящего в Красном доме начинают пугать по-настоящему, когда понимаешь, что из этого тебе, здоровому человеку, никак нельзя выйти. Тема невозможности убежать очень мощна в «Доме малых теней».

Конец меня порадовал. Не то что бы я ожидала чего-то другого, но все равно удивилась.

Рекомендую изо всех сил. Атмосферно, красиво написано. Да, про страшные дома и снимали, и писали, и пели все и всегда. Но эта книга берёт за живое.

#Женя_читает_Дом_малых_теней

​Сегодня особенный день для поклонников творчества Нила Геймана – выдающемуся писателю и сценаристу исполняется 60 лет!

Всему миру Нил Гейман известен такими замечательными книгами как «Звёздная пыль», «Американские боги», «Коралина», «Никогде», «История с кладбищем», «Благие знамения» (написанной совместно с Терри Пратчеттом) и другим – всех не перечесть. Но сердца любителей комиксов он завоевал в первую очередь благодаря культовой серии комиксов «Песочный человек» (Sandman). Не чужды Нилу и супергерои, например, Бэтмен, на приключениях которого он вырос. Гейман написал сценарий потрясающего комикса «Бэтмен. Что случилось с крестоносцем в маске?», посвящённого прощанию с героем.

Талантливый человек талантлив во всём – Нил Гейман не оставил без внимания и кинематограф, написав сценарий для фильмов «Зеркальная маска», «Беовульф», «Коралина в Стране Кошмаров», сериалам «Никогде», «Благие знамения», а также к некоторым сериям «Доктора Кто», «Вавилона 5» и «Американских богов». Сейчас Нил Гейман работает над сериальной экранизацией его комикса «Sandman».

​In Flanders fields the poppies blow
Between the crosses, row on row,
That mark our place; and in the sky
The larks, still bravely singing, fly
Scarce heard amid the guns below.

We are the Dead. Short days ago
We lived, felt dawn, saw sunset glow,
Loved and were loved, and now we lie
In Flanders fields.

Take up our quarrel with the foe:
To you from failing hands we throw
The torch; be yours to hold it high.
If ye break faith with us who die
We shall not sleep, though poppies grow
In Flanders fields.

Сегодня День окончания Первой мировой войны.

Впервые как символ памяти жертв Первой мировой войны (а потом и всех последующих конфликтов) цвет мака появился в этом стихотворении Джона Маккрея, канадского военного врача. Он участвовал во второй битве при Ипре во Фландрии, где немецкая армия впервые использовала химическое оружие, распылив тысячи баллонов ядовитого газа.