Сегодня Юрию Арабову могло бы исполниться 70 лет.

Перечитываем творческий портрет мастера, написанный Сергеем Кулешовым.

Мушка-однодневка появляется на свет в девять часов утра в тёплый летний день, а на исходе дня, в пять часов, она уже умирает; откуда ей знать, что означает слово «ночь»?

Стендаль, «Красное и чёрное»

Бесплодные земли, 1862 год. США топчет Гражданская война, отряд добровольцев-северян патрулирует ничейное пограничье в глубине континента. Мужчины, старики, мальчишки бесконечно полируют оружие, зубрят ландшафты холмов и хребтов, свежуют редкую дичь.

В «Проклятых» Роберто Минервини толком ничего не происходит. Приз за лучшую режиссуру в конкурсе Каннского «Особого взгляда» этим «ничем» инспирирован: так и не избрав главного героя, камера ныряет за спину то одному, то другому. Или напряжённо выуживает эмоцию на очередном крупном плане.

В лимбе, без женщин и шквального ветра, они силятся объяснить — не друг другу даже, а каждый сам себе, — что тут забыли. Кто-то бросился в армию Союза вслед за отцом или братом; другой хотел сбежать из повседневности; третий — поквитаться с идеями гуманизма. Но лишить свои винтовки девственности эти недосолдаты смогут только к середине фильма: в неловкой, нелепой, кургузой перестрелке с ельником и грядой. В кадр даже мельком не попадёт противник, за которым, надо думать, также бредёт камерамэн и также приходит фрустрация от внезапно прерванного ожидания пальбы.

Это не «Пустыня Тартари» Дзурлини и не «В ожидании варваров» Кутзее. Это дозор по краям бессмысленной воронки Гражданской, напряженное предвкушение братоубийства. Боке стерилизует дикое пространство до зоны отчуждения от жизни — мирной, военной, всякой. Фактурные лица актёров-непрофессионалов помогают авторам изобразить не солдат, а прижизненных рекрутов, не понявших, с чем они столкнулись даже после щелкнувшего затвора.

Ища смысл смерти рота рассыпается на осколки, которые История подбивает под размер ка́мор в барабане револьвера. Имеют смысл лошадь и костер, а с демократией все не так очевидно.

Лучшая книжная обложка 2024

Смутил фильм «Didi» — один из фаворитов последнего «Сандэнса».

Типичный coming-of-age, но с ароматом дайвёрсити: протагонист-тинейджер переехал в США с мамой, бабушкой и старшей сестрой, пока отец зарабатывает деньги в родном Тайване. Ускользая из компании друзей-пакистанцев, он представляется как «half asian». В остальном ведёт жизнь обычного школьника — постит меметичные видео на YouTube и мимикрирует под интересы своей крашихи.

Уютная и компактная история взросления бесит как раз этим «в остальном». Шутка удачна если покоится на идентичности: на бабушке, глотающей слоги китайского диалекта; на матери, разделывающейся с бургером ножом и вилкой. Поместив выходца из другой культуры внутрь коллизий, типичных для американского инди про подростков, авторы масштабируют все жанровые клише. И первый трип, и прощание с любовью, и последний спор с родителем. И натужный хэппи-энд, окончательно превращающий героя в АмериканцА.

Когда сквозь родную речь подростка всполохом проносится «I have a dream» — хочется взвыть. Ну, да, Сандэнс.

Камю и Алжир.

В творческом портрете писателя-экзистенциалиста, недавно изданом Individum’ом, акцент расставлен именно так: отношения «черноного» с его родиной. Камю мыслил себя алжирцем, а славой обязан Франции, потому и самоустранился от гражданской войны в регионе. С высоты смоковницы пожурил обе стороны — сепаратистов-террористов и колониальные власти — и замолк.

С автором книги Робертом Зарецки хочется спорить ожесточенно: он выводит Камю этаким протолибералом с замашками евросоциалиста, не способным к радикальности. Дескать, и в «Мифе о Сизифе» и тем более в «Бунтующем человеке» можно найти заскоки автора в сторону «срединного пути», дороги непротивления. А финал жизненного пути — бегство в эскапизм и устранение от политических формулировок.

Нобелевская речь Камю правда изобилует эвфемизмами к лозунгу nowar. Тем не менее, и в споре с Сартром, клеймящим друга-соперника за страусиные приемы, и перед анализом Зарецки писателя хочется защитить. Не был Альбер абстрактным гуманистом. Его радикализм — в уважении к примату поступков над мотивировками.

Иными словами, тот, кто не склонит головы перед абсурдностью мира, застающей Мерсо из «Постороннего» на залитом солнцем пляже, а врача Риэ на улицах чумного города, — тот один не разбухший на берегу труп. Пока ницшеанство Камю считают его формой мессианства, из этой фигуры проще мастерить рыцаря в доспехах. Тогда как разбазарить слова на вишистскую цензуру важнее, чем вообразить ее магистралью, утыканной подпольными заправками «для своих».

Нет своих. Есть ты и бессодержательность судьбы.

Зафармил кривой череп и пространство без Ъ.

Короткий метр из России победил на фестивале в Португалии.

Фильм «По-человечески» Ярослава Лебедева взял* приз в номинации «Лучший режиссёр» на фестивале Ha Ha Art Film Festival. Это молодой португальский кинофестиваль, в центре внимания которого лучшие комедии со всего мира.

«По-человечески» — яркая, сатирическая история о двух товарищах, которые пытаются похоронить кота в российской глубинке. Главные роли исполняют солист группы «Курара» Олег Ягодин и Дмитрий Колчин. Российская премьера фильма состоялась в основном конкурсе фестиваля «Короче» в 2023 году.

3-й международный фестиваль комедийных фильмов Ha Ha Art Film Festival проходил в Португалии с 24 по 28 октября.

Отмечу, что «По-человечески» — один из лучших короткометражных фильмов 2023 года по версии Telegram-канала «Комендант кинокрепости».

* — Facebook принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской и запрещена в РФ

Тодд Филлипс во втором «Джокере» предъявляет всем ожидателям детородный орган.

И снимает просто неплохое кино. Если первой части сиквел не нужен совсем, то «Безумие на двоих», юмореска-деконструкция, самостоятельность обретает только с тем мрачным парафразом к «Таксисту» за спиной (за него ещё Хоакину Фениксу дали «Оскар»).

Трагимюзикл в двух локациях с вайбами внутренних демонов Боба Фосса («Весь этот джаз») или Леоса Каракса («Аннет»). Физиологический очерк Артура Флека вместо рисунка роли Феникса. Леди Гага-Харли Квин — между сексуальностью и куртуазностью, фарсом и угрозой (скрытой). Солипсизм аркхэмских коридоров и ярмарка судопроизводства.

К несомненным плюсам — завораживающие музыкальные фрагменты. Скукожив любовь и смерть до вокала Гаги и фальши Джокера, Филлипс вдыхает в историю воздух, мешает его в ровных пропорциях с хворью, разлитой по сознанию главного героя.

Из несомненных минусов — грузная попытка отрефлексировать, что там изменилось со времён первой части. Чем обернулся BLM, куда правых популистов привёл хайп «Джокера», какой тут присяжный «номер 1». Флёр агитки мешает фиглярству сиквела не только деньги зарабатывать, но и повторять успех оригинала: декларативно спорного, вызывающего дискуссии. Про тех, кто наносит грим клоуна и прячет патронташи в кинозалах все понятно — с ними так только и изъясняйся, на языке прямых лозунгов, мол «поглядите, кто Джокера придумал!».

А остальным — одиночество Артура Флека на короткой дистанции. С музыкой и зловонием сити за зарешеченными окнами.

Ползуба ночью отлетело. Решил сделать книжный клуб. Желающим — в лс.
@V1GVAM

Вчера, я слышал, случился Хэллоуин.

Позавчера, так вышло, пересмотрелся «Антихрист».

В ночь сегодняшнюю герои Вирджинии Вулф, те, что пережили Первую Мировую, добрались до Маяка.

Фильм «Маяк» так и остался в серой зоне интересов.

Сегодня зуб, вчера ночью отколовшийся, прикололся.

Возможность попасть в книжный клуб завтра иссякнет.

Вечером в тонкую разлинееную тетрадку перепишется «Чёрный монах» Чехова. Пусть оживает.

(На фото Том Китинг — поддельщик и гений).

Я: читаю Делёза, Кракауэра, каждую неделю слушаю лекции по истории кино, смотрю по фильму в день


Также я, когда нужно написать про фильм:

Мирзоевщина приоделась в достоевщину.

Новое «Преступление и наказание» — театрализованная артуха для самых маленьких. Раскольников бродит по наивному городу, коим Петербург 21-го столетия не слишком старательно притворяется. Сонечка Мармеладова кутается в борделе от своей святости, токмо настоящие бесы, со скуки видно, город тоже покинули. И Сонечка уже не так одинока в своём карнавальном целомудрии.

Мирзоев внутренние монологи студента Родиона, его сестры Дунечки и Свидригайлова суёт в уста некомпетентного чертяги: то не бес из «…Карамазовых», не фаустианский Мефистофель, а помесь Антибиотика из «Бандитского Петербурга» и отца «Никки Дьявола-младшего». От суммы показушного юродства и харизмы Роберта Дауни мл. сгорела бы «краюшка одеяла», которую из всех рукописей Ф.М. старательно вымарывали редакторы.

Да и не Достоевский это, как верно заметил Павел Басинский. Это очередная попытка померить русскую душу театральным сюром. Сквозь пузырящуюся кровь и лошадиный галоп по дворцам-колодцам разглядел — со мной хотели поиграть. В классики ли, в бисер ли, но мне и на вашу игру в Достоевского смотреть не хочется, адьёс.

90 лет со дня рождения Киры Муратовой.

Публикуем подборку материалов, посвящённых ее кинематографу:

🔹Творческий портрет Муратовой за авторством Екатерины Фадеевой-Тархановой;

🔹Отрывки из дискуссии режиссера со зрителями после премьеры фильма «Перемена участи»;

🔹Выпуск видеоцикла «"Искусство кино" о режиссерах»: Антон Долин* о Кире Муратовой;

🔹Текст Зары Абдуллаевой о картине «Познавая белый свет»;

🔹Беседа Павла Сиркеса с Муратовой о преемственности в режиссуре, жанровых хитростях и кино как царстве свободы.

*Признан иностранным агентом на территории РФ