«M» — от «Убийцы» до «Сына века». минуя «случаи убийства», ведь звонить некому.

Чем богато 20-е столетие, окромя кровопийц и эго-маньяков?

Отпрыск тонущего в испарениях веймарского Берлина и дитя итальянского рессентимента. Ещё одна ступенька от Калигари до Гитлера и первый фашист. Обрюзглый раб инстинктов и поджарый заложник собственной пассионарности.

Фриц Ланг в 1931-м и Джо Райт в 2024-м своих героев окружают колючей проволокой из рванных экспрессионистских линий. Зловещие тени от домов, зигзаги переулков, облавы — равно и среды обитания, и тюрьма, и алиби. Вываливаясь из люльки в Авгиевы конюшни, принимаешь решение: множить покалеченные судьбы своей и чужой или обустраивать/упорядочивать этот прогорклый котёл на манер внутреннего ада. Внешний служит оправданием истины о вседозволенности.

Режиссеры бы и рады прогнать химер истории стуком детских ботинок об асфальт или голландскими углами. Бесполезно: что в мире экспрессионистского нуара столетней давности, что внутри его далекого потомка, сериального байопика Муссолини, Христос не родился.

Жаль Аркадий Ипполитов не сделает «Путеводитель по Италии "Порко Россо"»…

«Осколки» Маши Чёрной получили почетную премию Doc Alliance Award.

Вручение состоялось в рамках Каннского кинофестиваля. Режиссер получила денежный приз в размере 5000 евро. Жюри отметило «кинематографический язык, который не склонен к классическим повествовательным структурам и демонстрирует поразительную способность объединять личную и коллективную скорбь».

Поздравляем режиссера и напоминаем о том, что «Осколки» попали в список лучших фильмов прошлого года по итогам опроса журнала «Искусство кино».

ПЕРИОД ПОЛУРАСПАДА

Идея этого текста пришла мне в голову случайно: я листал страницу с журналами и зинами на сайте одного из главных книжных и понял, что не вижу ни одного бумажного издания, посвященного современной музыке. Думаю, это связано со стримингами, которые упразднили все: альбом выходит — и в ту же секунду становится доступным и слушателям, и критикам, которые публикуют тексты на следующий день, а иногда и в ту же ночь. В этой реальности печатные обзоры выглядят как рассылка с прогнозом погоды за прошлую неделю: может быть и любопытно, но уже все промокло. Профессиональная среда также читает авторские блоги, где часто и находит талантливых артистов.

В литературе существуют параллельные миры: с одной стороны — телеграм-критика, емкая и дерзкая, обращенная к читателям, а с другой — «толстые журналы», демонстрирующие удивительную способность к выживанию и привлекающие внимание людей из сообщества. В этом случае на руку играет обратная музыкальной темпоральность: да, приобретение книг упростилось, но это не сказалось на скорости чтения как читателей, так и критиков. При этом бумажные литературные журналы застряли в неком пространстве, где времени не существует как явления. О чем говорить, если некоторые из них до сих пор рассматривают рукописи исключительно в распечатанном виде и только по почте? Хотя «застряли» — оценочное суждение, поэтому скажу иначе: литературные бумажные журналы строго наследуют традициям, пережившим уже не один десяток критиков, читателей и писателей.

С художественной критикой все еще хуже: большинство авторов сидят в своих каналах и методично переписываются друг с другом на языке, похожем на инструкцию по сборке реактивного двигателя. Сторонний читатель — если он вообще сюда заглядывает — быстро отступает: не из-за лени, а потому что терминологический аппарат этих текстов работает как турникет — не пускает без карты. Почему-то вдруг оказалось, что говорить непонятно — это не высокомерие, а стиль. Исключением являются 2-3 автора; поэтому в этой среде критики безусловно есть, но об этом знают только они сами. Такая же ситуация и с бумажными журналами: они есть, но за пределами профессионального сообщества о них никто не говорит. Как сторонний читатель узнает о текущем художественном процессе? Правильно: из картинок, сторис и рилсов. Буквально то, о чем я писал в первой колонке «Следствие без причин». Процесс в чем-то схожий на литературный, но еще более герметичный и не замечающий непосвященных в тусовочку.

А вот в кинокритике происходит что-то странное... С одной стороны есть бессчетное количество авторских блогов, которые лично я читаю с непредвзятым интересом — будь то «Дефект Кулешова» или «павле», а с другой — свежие номера «Искусства кино» и «Сеанса» активно встречаются на полках и в вишлистах моих сверстников. Не говоря уже о том, что многие телеграм-авторы считают статью в бумажном издании важной репутационной вехой (несмотря на то, что тиражи едва сопоставимы с количеством подписчиков и просмотров авторских каналов). Но интересно другое: именно бумажная кинокритика сегодня переживает новый этап. Неслучайно статья Али Александровой о духоте российских киножурналов вызвала такое негодование — из семи описанных изданий четыре были абсолютно новыми.

Для меня особенно дороги самиздат «К!» и журнал «Синема Рутин», сделанные буквально студентами и энтузиастами. При этом их подход к производству едва ли можно назвать типичным для DIY-культуры: оба издания отличаются внимательной редактурой, современным дизайном и высоким уровнем верстки. Кроме того, что «К!», что «Синема Рутин» предлагают разные критические формы — запускают просветительские циклы встреч, ридинг группы, издательские программы и даже онлайн-кинотеатр. Молодая кинокритика стала зоной пересечения — между старым и новым, между бумажным и цифровым, между институцией и инициативой.

И сегодня важно обращать внимание на эти пересечения, ведь герметичность и непроницаемость едва ли положительные симптомы культуры, не так ли?

Даниил Бельцов для рубрики #критика