Он снимал фильмы про огромную шину, гигантскую муху, путешествия во времени и супергеройскую команду. А теперь штатный абсурдист пятой республики Квентин Дюпьё делится часовой миниатюрой на тему перформативного театра.

На сцене разыгрывается пьеса про адюльтер. Внезапно трёх артистов прерывает окрик из зала: во весь рост встаёт некто Янник. Он сетует на качество текста и исполнение, жалуется, что у него, охранника, один выходной и он не намерен добираться до театра «45 минут на электричке и 15 пешком» ради вялой истории о рогоносце. После недолгого препирательства мужчину удаётся выпроводить из зала, но он возвращается – с револьвером и желанием доказать, что даже ему под силу переплюнуть драматургов-снобов. В заложниках актеры и зрители; Янник усаживается на сцену писать свой шедевр.

Если предыдущие комедии Дюпьё делили аудиторию на тех, кто понимает юмор на грани фола, и тех, кто отказывает режиссеру в тонкости, то «Янник» – ультимативная безделушка, нарочито необязательная. Как камеди-спэшл, где комик бьет в одну и ту же точку, вызывая тем самым головокружение. Образ деревенщины, не умеющего обращаться с компьютером и не секущего в театральной условности, утрируется до предела. Угрожает окружающим, что останется у них ночевать, возмущается, что его диковатые анекдоты не вызывают улыбок. А в остальное время служит этаким бунюэлевским «Ангелом-истребителем»: никто не выйдет из зала, пока буржуазное зазнайство не будет вскрыто и ущемлено.

Вообщем, всем, кто не знает, чем себя занять на час времени – посмотрите. Фильм может стать хорошей точкой входа в кино Дюпьё. Если дорого время – приберегите его на просмотр мощного прошлогоднего «Курение вызывает кашель» (длится на 10 минут больше), о супергероях, которые рассказывают друг другу страшные истории, в перерывах между спасением мира от табачных монстров и брифингами с начальником-крысой. Да, да, да, все близко к тексту.

Недавно писал про триллер «Айлин», а сейчас посмотрел «Иногда я думаю о смерти» – тоже об одинокой девушке в американской глубинке. Фрэн ничего особо не интересует: работа, дом и исполненные меланхолией сны о вселенской пустоте. Но однажды в их офис приходит новый сотрудник, киноман Роберт, который встряхивает ее анемичный уклад.

Фильм проходит незамеченным, а зря: это медитативный экскурс в судьбу человека, ощущающего себя на периферии жизни. Когда Дейзи Ридли ругали за главную роль в последней трилогии «Звёздных войн», обзывая то деревянной, то каменной, мало кто мог представить, что в авторском фестивальном кино она сможет столь тонко распорядиться этой отстраненной манерой игры. Подстать стилистике самой ленты: изящные в своей печали сновидения Фрэн контрастируют с серыми улицами, седым дождём и натужными попытками героев говорить друг с другом. Девушка просто, в отличии от всех остальных, свою дискоммуникабельность прятать не хочет, да и некуда: у неё, как и у приехавшего Роберта, вроде как нет ни прошлого, ни будущего. В этих обстоятельствах, конечно, приходится, при всех за и против, тянуться друг к другу.

Это не блестящее кино, оно не разорвёт вам сердце и душу не склеит. Молодому режиссёру Рэйчел Ламберт не хватает драматургической и визуальной изобретательности, зато не занимать наблюдательности – из полутонов складывается картина чистилища, в котором пребываем мы все. И все мы, почему то, считаем его потерянным.

Вроде и мерзость эта самая «Мадам Уэбб», но дико порадовала несвоевременность, с которой авторы стилизуют происходящее под боевики Б-класса из начала 2000-х. Хочется верить, что каждая склейка, каждый кривой зум оправданы героиней, умеющей предсказывать будущее. Ну и идиотский сюжет, и картонные персонажи, и вырвиглазный экшн – повод посмотреть, как делать не надо.

‍Как снять честное кино про современность?

Поговорили с режиссером Иваном Власовым, чей фильм «Дивный мир» про ветерана СВО собрал ряд наград на фестивалях документального кино и стал лауреатом «Лавровой ветви» — https://seance.ru/articles/brave-new-world/

«Фильм о судьбе человека, чью жизнь эти боевые действия изменили навсегда. Для снаряда неважно, ногу солдата какой армии он отрывает».

Как дела, прокат, бессмысленный и беспощадный?

Сценарий сочинил кинокритик-провокатор Ник Пинкертон, у которого вышла, конечно, сказка, но не про тиранов в аду, а «Колобок». Главная героиня весь фильм охотится за субъектностью, но, скребясь по сусекам, вынуждена удирать от секса, политики и смерти в их самых неожиданных воплощениях

Написал о парадоксальном, хаотическом и, вполне вероятно, культовом «Нежном востоке». Ищите в прокате!

Поверить трудно, но да – детство подкралось незаметно! «Люди Икс’97» вышли.

П. Лунгин: «Лицо Уиллема Дефо в фильме «Бедные несчастные» выглядит так, будто им мыли толчки на Казанском вокзале»

Писал в прошлом году курсовую про терроризм в кино 60-х. Где там границы термина, откуда его манихейство, почему террористами зовут и врагов Джеймса Бонда, и РАФовцев, и алжирцев, пытающихся разбить французскую оккупацию.

Позавчера весь вечер провёл в предобморочном трипе, набирал и стирал 03 на телефоне. Потом эта новость и бесконечный думскроллинг. От меня до Крокуса – 10-15 минут езды; вызывать себе скорую в такой ситуации показалось гнусностью. Хотелось, чтобы эти мрази как-то себя обозначили, хотелось припорошить бессилие яростью, уткнуть гнев во что-то конкретное. Каждое пойманное видео упорно зумировал, сквозь зубы, чтобы контуры стрелявших хоть во что-то сложились.

Сложились, и до подтверждений. Но подлинную мотивацию нам не помогут понять ни идеология, ни деза, ни здравый смысл. Анна Гейфман, исследователь терроризма с либерального «угла», в одной из своих книг писала, что

средний экономический уровень террориста сегодня выше, чем уровень его среды. В террор идут не униженные и оскорбленные, а те, у кого есть leisure, свободное время и средства

Мимо кассы, не правда ли? А все сводки экспертов по запрещённым на территории РФ организациям сводятся к малому ресурсному потенциалу и импотенции оных. Тоже, выходит, перестало быть проблемой?

На чудовищном POV-видео, разошедшемся сегодня по сети, изуверы выкрикивают лозунги, в которых не смыслят и в которые не верят (рамадан на дворе). Бесчеловечность объяснять жаждой денег, скромных по сути, – увольте, мозг отказывается признавать. Вывод один: терроризм, который всегда определялся языком – насилия, страданий и чётких целей, – изъясняется теперь на тарабарщине, декларирует себя не пойми как. Даже когда (всегда) мы не можем составить полной картины трагедии, кто-то берет за неё ответственность. А нынче медиа-сетка размазывает ее по всем. И лукавит. Не верьте.

Единственный способ борьбы – беречь себя и своих близких. Охранять, прямо скажем. Обнимаю.

Впервые сделал видео про фильм, который мне ну совсем не нравится. Эссе, тем не менее, получилось скорее комплиментарным…

https://youtu.be/vufEwl2zMQM?si=EEbMY8-vuKII2adb

На день рождения депрессивного наркомана и трудоголика Теннеси Уильямса рекомендую «Кошку на раскалённой крыше» образца 1958 года.

Нам рассказывают историю семьи закостенелых южан, в которой сердитый патриарх готовится к смерти, а все остальные – к погоне за наследством. И только один из сыновей, оставивший американский футбол ради дна бутылки, не гонится, кажется, за кэшем и особнячком. Его жена, при этом, фаворитка отца, но отторгается мужем: какая-то грязная история из их недавнего прошлого, связанная с гибелью его друга и ее «предательством», мешает супругам достичь мира и согласия, да и вообще – сосуществовать.

Блестящий текст Уильямса, кружащийся вокруг межпоколенческих баталий и раздирающих американское общество противоречий, попадает в правильные руки. И речь не столько о режиссере Ричарде Бруксе, хотя тот снимал всякую крепкую жанровую классику.

Важнее всего они – Пол Ньюман на заре великой карьеры и Элизабет Тейлор в пиковой форме. Он переигрывает так, как надо, путает берега, когда скачет между гневом, скорбью и раскаянием. Она же воркует на полутонах, эта молодая и витальная «кошка», отчаянно скребущаяся по тонким струнам души — своей, партнера, зрителя. Но не по нервам, что другие киноадаптации пьесы превращало в мыльные оперы.

Тот редкий случай, когда театральность не баг, а фича. Да и есть тут акцентные визуальные решения, когда одна панорама музея/свалки южанского ресентимента в подвале семейного гнезда оказывается нагляднее любой мизансцены. Короче, несколько острых личных драм на фоне едва ли не национальной трагедии – то, за что американскую культуру когда-то можно было любить.

P.S. Уильямс экранизацию отринул, так как важный для пьесы мотив – страдания аристократа-забулдыги усиливает сексуальный подтекст в его отношениях с погибшим другом – на экране не обозначен. Ещё один повод почитать оригинал: наряду с англичанином Джоном Осборном, Уильямс в нашем сознании подзатерся, но оба ещё какие проклятые. Поэты.

Директор Музея истории ГУЛАГа Роман Романов и куратор КАРО.Арт Сергей Дёшин обсуждают дебютный фильм режиссера Сергея Кальварского «Волнами» (2022), выпускника Санкт-Петербургской режиссерской мастерской Александра Сокурова, снятый в Мраморном Ущелье, на месте бывшего исправительно-трудового лагеря, осколка ГУЛАГа.

Партнеры показа: Музей истории ГУЛАГа и фонд «Пример интонации»

Внимание, обсценная: «Мы все(м) чужие», (придумал, кажется, лучшую локализацию) просто ахуенное кино!

Бумагомарака с писательским блоком томится от одиночества, встречается с таким же соседом по дому (единственным) и ездит к родителям, которые, правда, погибли в аварии почти 30 лет назад.

Если бы не крутая форма, пусть и с перегибами в вычурность, получилась бы просто слезодавилка. Но бал правят тонкие цветовые нюансы, операторские акценты и главное – актеры Эндрю Скотт (Мориарти из «Шерлока») , Пол Мескал (отец из «Солнца моего»), Джейми Белл (тот самый «Билли Эллиот») и Клэр Фой (жена Армстронга из «Человека на Луне»). На всякий случай ещё раз подчеркну: это и квир-кино тоже, разумеется, не вышедшее у нас официально. Но найти человека, по которому оно, тыкающее тебя лицом в факт – человек есть его больная память и нездоровое забытье, – не ударит, будет трудновато.

Смотрите обязательно, но не взыщите потом – предупреждал.

Абсолютное совпадение по местам! А ещё у Тарантино обаятельные книжки и подкасты про всякое треш-кино. Ну и давайте как-то не забывать (призыв к самому себе) периодически пересматривать, слишком уж живое, мутирующее каждый раз на глазах зрелище. «Джанго…» я и вовсе смотрел только с микро-экрана, но он меня уничтожил райтинг-скиллами автора.