Олег Волошинов в фонде мсио: «Маяк» 1992, «Лагуна» 92', «Яхты в море» 79', «Порт» 70'
В 2012-м художник Дмитрий Дульфан, благодаря случаю, придумал организовать в винной наливайке «Дулов» (рядом с Новым Рынком, ул. Торговая 21) — арт-галерею «Окно».
В галерее проходили выставки одесских художников разной степени маргинальности, а также «Виеннале» — альтернатива Одесской биеннале современного искусства.
История от самого Дульфана:
«Дело было осенью. Стоя в ещё пока неизвестной никому винарке «Дулов» мы с Поляковым, как обычно, спорили, что есть и не есть искусство. Сергей, как обычно, утверждал, что всё говно кроме мочи, а я, видимо, доказывал обратное.
В общем, дискуссия была очень напряжённая и выхода из ситуации, разве что выпить ещё по стаканчику винца, никто не видел. Вика, наш любимый бармен, хороший добрый человек и, вообще, соратник по общему счастью, наливала и одним ухом прислушивалась к пустому и уже достаточно «синему базару» двух коллег по несчастью. Пили мы уже давно, как год, в этом месте и, как и подобает в таких заведениях, никто не напрягался ни на кого. Голова была пуста и только сила великого духа забвения летала в воздухе, когда наш разговор зашёл об экспозиционном пространстве и как быть, если хочется что-то показать и негде это сделать и, что по этому поводу нужно делать.
Задача была не простая и будто бы само собой в наши, уже затуманенные алкоголем, головы спустилось сакральное откровение — «А почему бы не здесь?» Да? Почему бы? Сергей как обычно ёрничал, Говорил — Дульфан перестань, не гони, но, позже, под натиском, сдался и согласился...»
В галерее проходили выставки одесских художников разной степени маргинальности, а также «Виеннале» — альтернатива Одесской биеннале современного искусства.
История от самого Дульфана:
«Дело было осенью. Стоя в ещё пока неизвестной никому винарке «Дулов» мы с Поляковым, как обычно, спорили, что есть и не есть искусство. Сергей, как обычно, утверждал, что всё говно кроме мочи, а я, видимо, доказывал обратное.
В общем, дискуссия была очень напряжённая и выхода из ситуации, разве что выпить ещё по стаканчику винца, никто не видел. Вика, наш любимый бармен, хороший добрый человек и, вообще, соратник по общему счастью, наливала и одним ухом прислушивалась к пустому и уже достаточно «синему базару» двух коллег по несчастью. Пили мы уже давно, как год, в этом месте и, как и подобает в таких заведениях, никто не напрягался ни на кого. Голова была пуста и только сила великого духа забвения летала в воздухе, когда наш разговор зашёл об экспозиционном пространстве и как быть, если хочется что-то показать и негде это сделать и, что по этому поводу нужно делать.
Задача была не простая и будто бы само собой в наши, уже затуманенные алкоголем, головы спустилось сакральное откровение — «А почему бы не здесь?» Да? Почему бы? Сергей как обычно ёрничал, Говорил — Дульфан перестань, не гони, но, позже, под натиском, сдался и согласился...»
Николай Новиков — идейный бродяга, бездомный и художник-самоучка.
Родился в 1935-м в Москве, детство провел в казанском детдоме. Юность путешествовал по городам СССР, занимался подработкой; работая бетонщиком в Кривом Роге, увлекся рисованием.
В 60-х добрался до Одессы и остался здесь до конца жизни — став местным "персонажем" и мифом — своеобразным одесским трикстером.
В 1961-м поступил в Одесское художественное училище им. Грекова, откуда уже в 1962 был отчислен по неуспеваемости. Тем не менее, постоянно возвращался туда, восстанавливался и просто ошивался вокруг: захаживал в мастерские к художникам, стрелял сигареты, бумагу и карандаши.
Сергей Белик (художник):
"Шумным был случай, когда он лез через окно в училище, не удержался и повис на штыре. Всю ночь он провисел на этом штыре. Его только утром оттуда сняли, в больницу отправили. А через 3 дня он вновь появился, как в ни в чём не бывало"
Творчество Новикова в большинстве — графика, ч\б и цвет.
На работах: деформированные женские и мужские тела, перекошенные церкви и кресты, нимбы с колючей проволокой — образы между блатным и сакральным.
В период 1970-1980 — четыре раза осужден за бродяжничество. После освобождения каждый раз возвращался в Одессу. Длительное время находился в Одесской психбольнице, где его прятали в отдельной комнате и разрешали рисовать.
Борис Херсонский:
"Да, он и был Ван Гогом, Винсентом. У него была татуировка «Винсент» под соском. Я её потом уже видел сам, при осмотре."
Родился в 1935-м в Москве, детство провел в казанском детдоме. Юность путешествовал по городам СССР, занимался подработкой; работая бетонщиком в Кривом Роге, увлекся рисованием.
В 60-х добрался до Одессы и остался здесь до конца жизни — став местным "персонажем" и мифом — своеобразным одесским трикстером.
В 1961-м поступил в Одесское художественное училище им. Грекова, откуда уже в 1962 был отчислен по неуспеваемости. Тем не менее, постоянно возвращался туда, восстанавливался и просто ошивался вокруг: захаживал в мастерские к художникам, стрелял сигареты, бумагу и карандаши.
Сергей Белик (художник):
"Шумным был случай, когда он лез через окно в училище, не удержался и повис на штыре. Всю ночь он провисел на этом штыре. Его только утром оттуда сняли, в больницу отправили. А через 3 дня он вновь появился, как в ни в чём не бывало"
Творчество Новикова в большинстве — графика, ч\б и цвет.
На работах: деформированные женские и мужские тела, перекошенные церкви и кресты, нимбы с колючей проволокой — образы между блатным и сакральным.
В период 1970-1980 — четыре раза осужден за бродяжничество. После освобождения каждый раз возвращался в Одессу. Длительное время находился в Одесской психбольнице, где его прятали в отдельной комнате и разрешали рисовать.
Борис Херсонский:
"Да, он и был Ван Гогом, Винсентом. У него была татуировка «Винсент» под соском. Я её потом уже видел сам, при осмотре."
"Он выработал свой приём: проводил тушью линию, а затем её смазывал, что давало объём... Ладошкой растирал"
Работы Новикова в фонде мсио:
Работы Новикова в фонде мсио:
В некоторых работах Новикова можно увидеть прямо-таки "матиссовские" линии.
Из частных коллекций:
Из частных коллекций: