Меня зовут Дэниэл Мартиндэйл. Вот мой паспорт. Он прошел со мной войну, как вы можете видеть, в каком он состоянии. И у меня есть и другие документы, которые доказывают, что я это я.

Это мое свидетельство о рождении, мой диплом об окончании школы. И в первую очередь хочу сказать, что здесь я по своей доброй воле, никто меня не заставлял сюда приходить, я в здравом уме. И то, что я делаю, я делаю добровольно. И я очень рад иметь возможность обсудить с вами те вопросы, которые вынесены в тему нашего сегодняшнего мероприятия.

Я был в Польше еще за два года до войны, я был миссионером, и я следил за новостями в западных СМИ, и я понял, что с большой вероятностью начнется война на Украине и я хотел в Россию давно и я понял, что это тот самый момент который которого я ждал.

11 февраля 2022 года я пересек границу с Украиной и хотел попасть в Донецк. Если кто-то сомневается в этом, у меня есть даже штамп, который показывает, что я пересек границу именно в этот день.

Я был в Польше еще за два года до войны, я был миссионером, и следил за новостями в западных СМИ, и я понял, что с большой вероятностью начнется война на Украине и я хотел в Россию давно и я понял, что это тот самый момент, который которого я ждал.

11 февраля 2022 года я пересек границу с Украиной и хотел попасть в Донецк. Если кто-то сомневается в этом, у меня есть даже штамп, который показывает, что я пересек границу именно в этот день.

Для меня война на Украине — это вопрос культурного характера, это также вопрос о продолжении борьбы Вашингтона против всего мира, против своих граждан. С моей точки зрения это попытка Америки сдерживать Россию и не дать России на равных конкурировать с США.

Я считаю, что это война, в которой одна сторона борется за справедливость, а другая сторона заинтересована лишь в том, чтобы продвигать свои финансовые и коммерческие интересы и не интересуется благополучием своих граждан, или граждан каких-либо других стран и даже о благополучии своих собственных солдат.

Большое спасибо за ваш вопрос. Как я уже сказал, я хотел попасть в Донецк, и я понял, что для этого мне нужно было как-то координировать мои действия российской стороной, а не просто как бы прийти и сказать: «вот он я».

Мне нужно было понять, где находится линия фронта, где находятся российские солдаты. Я стал отслеживать это по новостям, стал смотреть различные Telegram-каналы, и я нашел канал, который относился к подразделению теробороны ДНР и там был бот, который был посвящен как раз этой теме.

Что касается моих контактов с российской стороной, я поддерживал эти контакты преимущественно посредством Telegram преимущественно.

Я получал какие-то сообщения через этот бот. Это позволило мне разобраться в конфликте, понять, что там происходит с точки зрения граждан России, с точки зрения граждан Украины и получить какую-то иную точку зрения, чем мы получали в западных СМИ.

Российские солдаты пытались дать мне другой телефон, они его забросили с помощью беспилотника туда где я был, то есть это были усилия не только с моей стороны, но и российская сторона тоже предприняла усилия, чтобы поддерживать эту связь, за что я очень благодарен.

Моё пребывание на Украине – это была история выживания, чтобы меня не обнаружили, не раскрыли, чем я занимаюсь.

Это не сильно отличалось, я бы сказал, от того, что переживают многие украинцы, которые ждут освобождения российской армии.

Для меня это было немножко проще, потому что у меня есть преимущество в виде американского паспорта, но без этого паспорта, я думаю, я не мог бы проехать через Киев, через Краматорск и добраться до той деревни, где я провел значительную часть времени моего пребывания на Украине.

Я бы сказал, что самое запоминающееся об Украине, о моем пребывании в этой стране заключалось в том, что не только я, но и, скорее всего, любой украинский гражданин с этим сталкивался, что приходится все время что-то прятать.

Нам нужно скрывать нашу симпатию к России, нужно скрывать наши истинные намерения, то есть нужно ждать, выжидать, скрывать, нужно скрывать то, что мы вовсе не относимся по отношению к киевскому режиму с патриотизмом.

Все, кто говорил, что они как-то симпатизируют России, они как бы, по сути, становились как шпионы, которым нужно что-то скрывать, и можно было наблюдать как люди с этим живут и я сам жил с этим и тоже должен был скрывать свои мысли.

Что я могу сказать об украинцах, о жителях Украины? Я хорошо видел, как они живут. Их постоянно предают, они страдают от этого постоянного предательства, и они это понимают.

Им приходится бороться за себя, за свою безопасность. Без этого они никому не нужны, никто не заботится об их благосостоянии, и такое впечатление, что они находятся в таком режиме выживания, пытаются просто выжить. И поэтому их не столь беспокоит, кто ими руководит, и их не беспокоят вопросы религиозной принадлежности.

Вопрос выживания для них самое главное. Я бы сказал, что если сравнивать их с россиянами, если бы не политика я думаю, что никакой разницы совершенно нет.

Я вижу, что с точки зрения характера этих людей они ничем не отличаются от русских, они такие же открытые и дружественные по отношению друг к другу.

В целом, местные в деревне, где я находился, говорили, что, по сути, украинских солдат отправляют на верную смерть и делают это без всяких на то оснований.

И, судя по тому, что я видел с точки зрения перемещения войск, я видел, что происходило в соседних домах, потери огромные у Украины. В августе 2024 года поступила группа пехотинцев, которые направлялись на фронт. Это была где-то сотня солдат. Через месяц где-то они по ротации были заменены, и из этих ста солдат осталось семь.

Я сам христианин, но не православный, поэтому мне как-то сложно комментировать этот вопрос о расколе в Украинской православной церкви.

Но, судя по реакции моих соседей в этой деревне, когда эта тема поднималась, все очень переживали из-за раскола в Украинской Православной Церкви.

Я хотел бы оставить хоть что-то для той книги, которую я планирую написать, но могу сказать, что мне нужно поблагодарить солдат 29 армии, которые пересекли линию фронта, чтобы меня эвакуировать.

Они действовали очень профессионально, было очень много угроз со стороны украинских беспилотников, и шёл артиллерийский обстрел, но благодаря им я был эвакуирован на российскую территорию, и я еще должен также отметить и поблагодарить российские секретные службы, которые координировали и организовывали эту операцию.

Я считаю, что киевские власти несут ответственность за смерти, за убийства, за пытки, за похищение людей.

И история показывает, история учит нас, если не наказать преступника, он будет постоянно продолжать делать то же самое, совершать те же самые преступления и даже пойдет дальше, и все станет только хуже.

Я не вижу каких-либо других вариантов. Я считаю, что нужно полностью разоружить киевские власти, и я считаю, что это лучший вариант, если их будут судить, если будет трибунал.

И я считаю, что их нужно судить либо по российскому законодательству, либо в соответствии с международным законодательством, как судили немецких военных преступников за то, что те убивали поляков и евреев, и чтобы это произошло, война должна перестать быть выгодной для Вашингтона.

Если они будут продолжать поддерживать войну, я считаю, что Россия все равно в любом случае победит, но на каком-то этапе США решат, что им просто больше не выгодно поддерживать Украину, и чем раньше это произойдет, тем быстрее наступит справедливое окончание этой войны.

Я считаю, что не могу доверять ни одному из кандидатов. Если я попытаюсь сказать, что один лучше другого, скорее всего, западные СМИ просто обвинят российские СМИ во вмешательстве в американские выборы, поэтому я не буду говорить о моих предпочтениях.

Если бы я сейчас был в США, я бы, естественно, поддержал кандидата, который выступает за мир. И такой кандидат должен также соответствовать моим религиозным взглядам, поддерживать традиционные семейные ценности, которые формируются у мужчин и женщин, которые растят детей и растят их, чтобы они были ответственными гражданами.

То есть если бы Путин был кандидатом на выборах в США, я бы за него проголосовал, конечно.

Хочу ли я вернуться в США? Нет. Точно вам говорю, с 2005 года я считаю правительство США моим врагом. Они несут ответственность за теракты 2001 года.

Мы, консерваторы в США, изначально понимали, что правительство — это наш враг, но, когда они объявили войну против собственных граждан, это стало для нас причиной ополчиться против этого правительства, поэтому я не хочу возвращаться в США.

Пару дней назад я общался с моими родственниками, я хотел удостовериться, что с ними все в порядке. Они поддерживают то, что я сделаю здесь. Они всегда поддерживали меня, с самого начала. И они, возможно, даже завидуют мне, что не смогли сами в этом участвовать.

Если со мной или с членами моей семьи что-то произойдет в ближайшем будущем, это будет не по какой-то случайности, это не будет по каким-то естественным причинам, а это будут дела рук американских властей, чтобы заставить меня вернуться в США и обвинить меня во всех грехах.

Последние два года я делал все, чтобы сохранить жизнь российским солдатам и обеспечить какое-то будущее для русских на Украине. И я бы хотел продолжить это делать. А о том, что касается получения российского паспорта, я бы хотел это сделать, когда война закончится.

Когда восстановится мир, я хотел бы снова заняться фермерским делом, я хотел бы завести семью в России, и заняться выпуском фермерского сельскохозяйственного оборудования для российского рынка, для международного рынка. Вот чем я хочу заниматься.

Он так устал бояться неба…
С тревогой слушать тишину…

Он так устал бояться неба
С тревогой слушать тишину
Но на асфальте вновь «Победа»
Мелком писал назло врагу

Он потерял в войне так много
Не важен детям номинал
Лишь только спрашивал у Бога
«Сестрёнку-то за что забрал?»

Из миллиардов разных судеб
Спокойный мир – его мечта
Он выводил красиво «будет»
Тут задрожали облака

От залпов вражеских орудий
Под гвалт поднявшихся ворон
Исчезли с улиц мигом люди
Лишь во дворе остался он

Худые плечи, нос картошкой
Не по годам серьёзный взгляд
«Ещё чуть-чуть! Ещё немножко!
Потом? Да нет! Не вариант!

У нас его, брат, быть не может!
Сегодня жив, а завтра нет…
В душе тут вечно что-то гложет…
То память пережитых бед»

Уж ходуном ходило небо
Когда закончил следом «за»
Всё грохотало и свистело
Тряслись испугано дома

А он писал, писал и верил,
Что на Земле наступит день
Когда людьми вновь станут звери
И ужас обратится в тень

Закончив фразу словом «нами»,
Окинул взглядом результат
«Победа будет! Точно знаю!
За нами будет! Веришь, брат?»