Что касается президента Путина, я, конечно, не могу знать, что именно у него на уме, как и вы. Но у меня было много встреч с ним в период с 2010 по 2014 год в моей предыдущей роли. Он сильный переговорщик и очень непредсказуем.

Тем не менее, если мы хотим прийти к мирному соглашению, он должен быть вовлечен в процесс, потому что именно он начал эту агрессивную войну против Украины.

Мы должны вести переговоры таким образом, чтобы результат был очевиден всему миру. Это должно быть сильное соглашение, которое покажет странам Индо-Тихоокеанского региона, таким как Китай, а также таким странам, как Северная Корея, Иран и другим на Ближнем Востоке, что Запад преобладает.

Я не удивлён взглядам президента Трампа на это. Он ясно дал понять ещё во время предвыборной кампании, что переговоры неизбежны. Мы знали уже несколько дней, что телефонный разговор с президентом Путиным неизбежен, и этот разговор состоялся вчера. Теперь наша задача — убедиться, что все вместе мы сделаем всё возможное, чтобы добиться долгосрочного результата этих переговоров.

Я пока не видел результатов мирных переговоров. Они даже не начались. Но я знаю, что все союзники, присутствующие здесь сегодня, а также Белый дом, придерживаются единого мнения: мы должны добиться мира на Украине. Мы обязаны положить конец этой ужасной ситуации, этой агрессивной войне, в которой уже сотни тысяч людей погибли или получили серьёзные ранения по обе стороны границы. Это действительно ужасно, и мы хотим положить этому конец.

Однако мы должны быть уверены, что переговоры будут проведены таким образом, чтобы их результат не рассматривался как поражение для Запада. Более того, мы должны гарантировать, что результат будет устойчивым и не будет снова оспорен, как это произошло после аннексии Крыма и Минских соглашений 2014 года. Мы помним, что уже к 2015–2016 годам Путин начал оспаривать результаты этих соглашений.

Мы интенсивно консультируемся друг с другом, в том числе с Соединёнными Штатами. Завтра я буду в Мюнхене, где встречусь с вице-президентом Вэнсом. Специальный представитель президента Трампа по Украине, Келлог, прибудет в НАТО в понедельник. Вчера я обедал с новым министром обороны США, Питом Хегсетом.

Мы, как НАТО, и наши команды интенсивно координируем свои действия. Я знаю, что многие союзники и государства-члены ЕС делают то же самое с Вашингтоном. За последние 24 часа мы проделали большую работу, чтобы прийти к единой позиции.

НАТО — это демократический альянс. Мы не всегда начинаем с полностью совпадающих позиций. Но за эти 24 часа я увидел колоссальное чувство единства и совпадения взглядов. Возможно, не во всех деталях, но альянс движется вперёд сообща.

В Вашингтоне НАТО обязалось поддерживать будущее членство Украины в Альянсе. Однако никогда не было достигнуто соглашения о том, что любые мирные переговоры обязательно завершатся членством Украины в НАТО. Это могло быть достигнуто, но никогда не было чётко заявлено.

Я постоянно говорил, что, каким бы ни был результат, мы должны убедиться, что Владимир Путин никогда больше не попытается напасть на Украину. Это крайне важно. Как я сказал вчера, мы можем за короткое время — за десять минут — придумать пять или десять способов, чтобы гарантировать Украине безопасность в будущем. Но Украине никогда не было обещано, что в рамках мирного соглашения она станет членом НАТО.

Что касается расходов на оборону, те страны, которые ещё не достигли уровня 2% ВВП, обязались достичь этой цели к лету. А те, кто уже на уровне 2%, готовятся к гораздо большему — к уровню, превышающему 3%. Это связано с двумя ключевыми факторами.

Во-первых, США должны сосредоточиться на нескольких театрах военных действий, включая Индо-Тихоокеанский регион. Китай, Северная Корея и другие угрозы вызывают у них серьёзное беспокойство, и это оправдано.

Во-вторых, США справедливо указывают на дисбаланс в расходах на оборону. В среднем США тратят более 3–3,5% своего ВВП на оборону, в то время как многие европейские союзники НАТО едва достигают 2%. Это вызывает раздражение у американцев, и они имеют на это полное право. Когда США тратят 3,5% на оборону, это означает, что они не могут направить эти средства на пенсии или снижение налогов. То же самое касается и других стран.

Эти два фактора совпадают. США должны сосредоточиться на Европе, но также и на других регионах. И, как многие союзники уже отметили, театры военных действий становятся всё более взаимосвязанными. Северная Корея, Китай и Иран поддерживают Путина, особенно Северная Корея и Китай, которые находятся в Индо-Тихоокеанском регионе.

Иногда я получаю больше телефонных звонков из Кореи, Японии, Австралии и Новой Зеландии, чем от некоторых союзников по НАТО. Эти страны действительно обеспокоены происходящим и хотят, чтобы мы работали более тесно.

Если США видят Китай и другие угрозы в Индо-Тихоокеанском регионе как возникающую проблему, мы должны противостоять этому вместе. Это не означает, что НАТО расширяется на Индо-Тихоокеанский регион, но это требует совместной работы как альянса, чтобы угрозы безопасности США также беспокоили нас здесь, в Европе.

Моя задача в НАТО — продвигать увеличение расходов на оборону. Конечно, не мне давать советы Японии, Корее, Австралии или Новой Зеландии по поводу их уровня расходов. Но в вашей стране сейчас есть премьер-министр, министр иностранных дел и министр обороны, которые ранее занимали посты министров обороны. Это три самых вовлечённых политика в кабинете, которые действительно много делают.

Мы всегда знали, что телефонный разговор Владимира Путина и Дональда Трампа был неизбежен, хотя не знали точного времени. Мы не всегда консультируемся друг с другом в деталях, но понимали, что звонок скоро состоится. Это не значит, что мы обсуждаем каждый пункт разговора, который проводят лидеры НАТО, но между нами существует большое чувство обмена информацией о том, что каждый из нас делает.

Первым, кому позвонил президент Трамп после разговора с Путиным, был президент Зеленский. Они говорили около часа. Завтра президент Зеленский встретится с вице-президентом Вэнсом. У меня самого завтра запланированы переговоры с президентом Зеленским в Мюнхене. Мы тесно координируем действия между США, Украиной и, конечно, европейскими союзниками.

Как я уже говорил, мы хотим мира. Мы хотим быть уверены, что, когда переговоры действительно начнутся, Украина будет находиться в наилучшем положении для их ведения. Каким бы ни был результат, мы должны гарантировать, что это станет точкой, после которой Россия никогда больше не попытается напасть. Мы активно консультируемся с нашими союзниками в Европе, Канаде и, конечно, с американцами.

У меня будет много встреч с высокопоставленными американскими чиновниками, как лично в Мюнхене, так и здесь, в Брюсселе, а также по телефону. Это важно, потому что у всех нас есть общее желание достичь прочного мира в Украине. Мы хотим, чтобы этот мир был действительно устойчивым и длительным. Президент Зеленский принимает активное участие во всех этих разговорах.

США остаются одним из крупнейших поставщиков военной помощи Украине, и это продолжается. В будущем я ожидаю, что европейские союзники возьмут на себя ещё большую долю финансового бремени. США уже вложили значительные средства, и, к счастью, в 2024 году мы увидели, что европейская часть НАТО взяла на себя около 60% финансового бремени. В будущем я ожидаю, что европейцы сделают ещё больший шаг.

Почему вы хотите обсуждать на пресс-конференции точную конфигурацию долгосрочного мирного соглашения, включая гарантии безопасности? Как я уже говорил, есть много способов это сделать. Это может быть НАТО, это могут быть отдельные страны, которые предоставят помощь. Но если вдаваться в подробности, мы только дадим Владимиру Путину больше информации.

Он может сидеть в своём кресле и слушать, что я отвечаю на ваш вопрос, если я дам вам полный ответ. Но я этого не сделаю, потому что не хочу делать его мудрее. США очень чётко изложили свою позицию по вопросу о том, будет ли НАТО частью мирного соглашения. И они имеют полное право это сделать.

Большое спасибо.

Знаете, я с президентом Трампом с 2015 года, и возвращаюсь к старой классике — искусству личности и искусству войны. И президент действительно это демонстрирует. Когда вы думаете о том, что он сделал менее чем за месяц с момента вступления в должность, он уже стремится положить конец войне, которая длится почти три года. 24 февраля исполнится три года. За один день он поговорил с Путиным. В тот же день он поговорил с Зеленским. Последовательные переговоры, чтобы свести эти две воюющие страны к какому-то миру, потенциально немедленно перейти к прекращению огня, а затем к долгосрочным мирным переговорам.

Но, послушайте, одна из причин, по которой мы здесь, — это реальная роль, которую Европа должна будет сыграть в этом. Это их лидерство. Это их «задний двор». И это одна из вещей, о которых мы будем говорить здесь, в Мюнхене, на конференции по безопасности, обсуждая это с высшими руководителями.

Я думаю, что крайне важно, чтобы они взялись за дело, выполнили свои обязательства и обеспечили долгосрочный мир в регионе.

Я думаю, что министр обороны Хегсет был прав: вы не вернётесь к 2014 году и границам, которые существовали до того, как русские вошли в Крым. Это понятно. Я думаю, что нам нужно будет заключить какое-то соглашение о потенциальной потере территории. Но, послушайте, нам не обязательно признавать этот документ. Мы этого не делали с Прибалтикой. Была такая вещь, как Доктрина Уэллса: когда Советы оккупировали страны Балтии, мы никогда не признавали, что они владеют этими странами.

Мы говорили, что они просто находятся под господством. И я думаю, что, возможно, это можно рассматривать в долгосрочной перспективе. Но это часть переговоров. Президент Зеленский сказал, что для достижения настоящего стабильного мира, который будет безопасным, необходимо соглашение о безопасности между всеми сторонами. Оно должно быть долгосрочным и устойчивым. И это во многом зависит от европейцев. Мы это понимаем.

Я уже говорил об этом минуту назад: это их «задний двор». Это в их интересах. Именно поэтому мы здесь, в Мюнхене, чтобы поговорить с высшим руководством, министрами иностранных дел, премьер-министрами, президентами стран, чтобы убедиться, что они это понимают и что они являются частью этой сделки, которую мы начинаем заключать, или которую начинает заключать президент.

Европейцы должны взять на себя ответственность.

Что я имею в виду под «ответственностью»? Это их «задний двор». Они должны сказать: «Хорошо, мы понимаем, куда идёт президент. Мы с президентом». Когда президент Соединённых Штатов, лидер свободного мира, говорит: «Мы идём налево», — вы идёте налево. «Мы идём направо», — вы идёте направо. Они должны поддерживать его и говорить: «Вот что мы собираемся сделать. Вот соглашения, которые мы собираемся заключить. Вот что мы обеспечим — экономически, дипломатически, в военном отношении». Это будет очень важно.

Поэтому, когда мы выйдем с этой конференции, надеюсь, с участием вице-президента и госсекретаря, у нас будут хорошие соглашения, чтобы все действовали согласованно, пока мы продвигаемся вперёд в этих переговорах между президентом Путиным, президентом Зеленским и президентом Трампом.

У Украины действительно есть много драгоценных металлов, и министр финансов был в Киеве. Он предложил Зеленскому пункты обсуждения, чтобы Украина согласилась на определённую компенсацию с использованием драгоценных металлов за объём помощи, предоставленной Соединёнными Штатами. Например, Украина экспортирует титан, а мы импортируем титан. Если вы посмотрите на западную часть Киева, на полумесяц там, то увидите, что в этой стране много драгоценных металлов.

Я думаю, что это хорошая идея — создать экономическое партнёрство, потому что это также обеспечивает безопасность для Украины. Когда они знают, что Соединённые Штаты вовлечены экономически и имеют интерес в Украине, это становится ещё одной гарантией безопасности для страны.

Я думаю, что в ближайшие дни украинцы поймут, что они согласятся на это соглашение, о котором говорил Скотт в Кипе, и мы выйдем с каким-то соглашением, которое подготовит нас к будущему. Мы говорим не просто об одном или двух долларах. Мы говорим о сотнях миллионов долларов в потенциале редкоземельных минералов, которые есть на Украине. Здесь, на Украине, очень много редкоземельных минералов, и мы должны извлечь из этого выгоду.

Президент Зеленский сегодня заявил, что Украина не примет никаких соглашений, если они не будут заключены с её участием. Украина должна иметь место за столом переговоров.

Украина, Россия и другие стороны будут вовлечены в процесс. Это сложная ситуация с множеством развилок, но война на Украине должна закончиться. Молодых людей убивают в масштабах, которых не видели со времён Второй мировой войны. Это бессмысленная война, и она должна быть завершена.

У меня был хороший разговор с президентом Путиным. У меня был хороший разговор с президентом Зеленским. Кто-то сказал: «О, мне следовало сначала позвонить Зеленскому». Но я так не думаю. Мы должны выяснить, хочет ли Россия заключить сделку. Я знаю, что Зеленский хочет, потому что он мне это сказал. Теперь я знаю, что и Россия готова к переговорам.

Министр обороны вчера точно отметил, что Россия не позволит Украине вступить в НАТО. Это было ясно задолго до Путина. Россия всегда была категорична в этом вопросе. Именно поэтому началась война: Байден заявил, что Украина может вступить в НАТО, и это было ошибкой. Как только он это сказал, я понял, что война неизбежна.

Эта война никогда бы не началась, если бы я был президентом. Байден проявил некомпетентность. Его слова о «небольшом вторжении» России были глупыми. Ещё одной причиной войны стало то, как плохо Байден и его генералы вывели войска из Афганистана. Путин увидел этот хаос и решил, что это подходящее время для действий.

Я верю, что Путин хочет мира. Когда я говорил с ним, он дал понять, что готов к переговорам. Я доверяю ему в этом вопросе. Но из-за действий Байдена война началась, и теперь миллионы людей пострадали, города разрушены, а последствия катастрофичны.

Россия и президент Путин примут участие в саммите в Саудовской Аравии. Завтра также состоится встреча в Мюнхене.

Меня спрашивают: «Вы планируете вернуть Россию в G7?» Да, я бы хотел. Это была ошибка — исключить их. Это не вопрос симпатий к России, но они должны быть за столом переговоров. Если бы Россия оставалась в G8, возможно, конфликта на Украине не было бы.

Я также хочу провести встречу с Россией и Китаем, чтобы обсудить сокращение ядерного оружия. У нас уже есть достаточно ядерного арсенала, чтобы уничтожить мир десятки раз. Мы тратим огромные деньги на создание нового оружия, вместо того чтобы направить эти средства на более продуктивные цели.

Я надеюсь, что в будущем мы сможем сократить военные бюджеты и сосредоточиться на денуклеаризации. Когда я был президентом, у нас было понимание с Путиным по этому вопросу. Китай также был открыт для обсуждения. Но затем началась пандемия COVID, и всё остановилось.

Что касается БРИКС, то я считаю, что эта организация потеряла своё значение. Если они попытаются играть против доллара, мы введём 100%-ные тарифы. Это заставит их пересмотреть свои действия. БРИКС больше не представляет угрозы, и страны-участницы даже не хотят признавать своё членство.

Мы провели переговоры и сказали Европейскому Союзу, а также странам НАТО: вы должны платить больше. Это несправедливо, что мы делаем гораздо больше. Мы, вероятно, вложили в Украину уже около 200 миллиардов долларов, чтобы поддерживать её в войне.

Европа, по сути, не внесла значительного вклада в финансовом плане. Это несправедливо. Мы хотим видеть баланс. Они должны вкладывать больше денег, и это нужно сделать.

В то же время у нас был очень хороший разговор с президентом Путиным, буквально вчера. Также у нас был хороший разговор с президентом Зеленским. Я думаю, что мы сможем что-то сделать. Я надеюсь, что мы сможем заключить сделку, потому что эта война ужасна. Это кровавая война, в которой, по некоторым данным, уже погибло около полутора миллионов солдат. Поля боя усеяны телами, как никто не видел со времён Второй мировой войны.

Мы работаем с президентом Зеленским и президентом Путиным. У меня сложилось впечатление, что оба хотят заключить сделку. Я хотел убедиться в этом, прежде чем начинать какие-либо подробные обсуждения.

Встреча и разговоры, включая встречу со Стивом Уиткоффом в Москве, были очень успешными. Мой телефонный разговор с ним также прошёл успешно.

Россия ввязалась в конфликт, в который, я думаю, они бы не хотели ввязываться. Если бы я был президентом, этого бы не произошло. За четыре года моего президентства ничего подобного не случилось. Если посмотреть на предыдущих президентов: при Буше Россия многое потеряла, при Обаме они забрали Крым, а при Байдене, похоже, они могут потерять всё.

При мне Украина ничего не потеряла. Россия ничего не захватила. А теперь посмотрите на трёх других президентов — они допустили серьёзные потери.

Сейчас Россия захватила значительную часть территории Украины. С самого начала, задолго до Путина, Россия заявляла, что не допустит вступления Украины в НАТО. Они говорили это решительно. Я думаю, что это стало одной из причин начала войны. Байден и Зеленский также говорили об этом, и это только усугубило ситуацию.

Я считаю, что это кровопролитие должно прекратиться. Мы находимся далеко от этого конфликта, между нами и полями смерти — океан. Это важнее для Европы, чем для нас. Европа должна взять на себя больше ответственности.

Что касается переговоров, то пока рано говорить, чем всё закончится. Может быть, Россия откажется от чего-то, а может быть, и нет. Всё зависит от того, как пойдут переговоры. Но я скажу одно: Россия никогда не примет вступление Украины в НАТО. Это было ясно задолго до Путина.

Украина знала это. Они не стремились к членству в НАТО до недавнего времени. И я думаю, что это так и должно быть.