Вернёмся к тому, что произошло на днях в Овальном кабинете. Я называю это «разгромом Зеленского». Это выглядело жёстко. Но в итоге, возможно, сделка всё же состоится. Так это было всё «искусство сделки»? Что конкретно вас вывело из себя?

Ну, понимаете, он смог... Это было как отобрать конфетку у ребёнка. Он умный парень. И он жёсткий. Он выкачал деньги из этой страны при Байдене — как конфетку у ребёнка. Это было так просто. С тем же подходом. И я просто не думаю, что он благодарен.

Мы дали ему, на мой взгляд, 350 миллиардов. Европа выделила 100 миллиардов. Мы дали 350 миллиардов, а он рассуждает о том, как они сражались, о храбрости... Ну да, кто-то должен использовать оружие, но без этого оружия... Забыл, что это я дал ему «Джавелины». Они смогли уничтожить все танки. Обама не дал ничего. Знаете, если бы я был президентом, этого бы никогда не случилось. Россия не вошла бы в Украину. Не было бы всей этой истории с ХАМАСом и 7 октября — этого бы не произошло, потому что Иран был банкротом.

У них не было денег. Они не финансировали «Хезболлу» или кого-то ещё. Не было бы позорнейшей эвакуации в истории — Афганистана, самого унизительного дня для нашей страны. И знаете, чего ещё не было бы? Не было бы инфляции. У нас рекордная инфляция при Байдене. Это убийственно. Это одна из причин, почему я победил... На выборах.

Но вы можете повторить это с тарифами, да? Один CEO сказал мне: «Мои издержки уже начали расти. Мне придётся поднять цены».

Поднять цены. А тем временем, знаете что? Процентные ставки снижаются последние три-четыре дня до хороших уровней. Ведь никто не разбогатеет, когда процентные ставки высоки — люди не могут брать кредиты. Ставки падают. Знаете, что ещё падает? То, что я пытался снизить, — энергетика.

Энергетика дешевеет. Я бы хотел, чтобы энергия дешевела. Понимаете, именно энергия всё спровоцировала. Они всё испортили с моей энергетикой. У меня была самая мощная энергетика, а они её угробили. Потом вернулись к бурению, но было уже поздно. Всё пропало. Но энергия дешевеет, а ставки за последнюю неделю выросли.

Ждёте возвращения Зеленского? Думаете, сделка по редкоземельным минералам состоится?

Да, думаю, да. Это случится.

Уверены, что там есть заявленные ресурсы? Некоторые сомневаются: титан, литий, всё для батарей... Думаете, там действительно богатые запасы?

Да, там всё есть. Да, я так думаю. То есть, я проверял это. Я проверял это у лучших специалистов. Это действительно очень ценно. Но при всём при этом Байден никогда не должен был выделять 350 миллиардов долларов. Он должен был уравнять вложения с Европой. Всё, что ему нужно было сделать, — это сказать: «Вы должны оставаться наравне с нами». Они выделили 100 миллиардов, а мы — 350. Как это возможно, учитывая, что между нами океан, верно? Мы не находимся в такой опасности, как они. Они в гораздо большей опасности, если это вообще можно назвать опасностью.

Он никогда не должен был этого делать. Знаете, что ещё меня беспокоит в Европе? Они дали России гораздо больше денег за покупку их нефти, чем вложили в Украину. То есть они платят все эти деньги России, а мы выделяем 350 миллиардов долларов.

Я недавно говорила с президентом Польши. Президент Дуда очень уважает вас. И я спросила его: «Как вы думаете, если США уйдут и останутся в стороне, сможет ли Европа обеспечить значимую безопасность для Украины?»

Вас устраивает тот факт, что вы уйдёте, и Украина может не выжить?

Ну, она может не выжить в любом случае. Но, знаете, у нас есть слабости в отношениях с Россией. Для этого нужны двое. Послушайте, этой войны не должно было быть, но она случилась. И теперь мы застряли с этим беспорядком. Подумайте, с чем он меня оставил. Открытые границы, через которые в нашу страну пришли 21 миллион человек, многие из которых не должны быть здесь. Многие из них — преступники. Очень многие из них — преступники. Убийцы, наркоторговцы, наркобароны.

У нас это. У нас весь этот беспорядок с Израилем 7 октября. У нас все последствия самого худшего и глупейшего вывода войск в истории.

И Украину, и Израиль атаковали агрессоры. Относится ли Америка к обеим странам одинаково? Относится ли она к агрессорам одинаково?

Я думаю, да. Послушайте, это очень разные ситуации.

Вы отдаёте предпочтение одной из них?

Это очень разные места, хорошо? Очень, очень разные. Вы говорите о разных уровнях силы. Вы говорите о разных частях мира. Ближний Восток подвергался нападениям всегда. Посмотрите, когда он не подвергался нападениям? А потом мы пришли и заключили Авраамовы соглашения, что было неслыханным.

Вы были так же жёстки с Россией, как с ХАМАСом? Что вы хотите сказать критикам?

Ну, я был гораздо жёстче, потому что я ничего не делал с ХАМАСом. Это Израиль должен разбираться с ХАМАСом. Но Израиль держал меня в курсе того, что происходит. Я думаю, что я был очень жёстким с Россией, жёстче, чем кто-либо когда-либо был с Россией, если подумать. Во-первых, у нас был этот обман с «Россия, Россия, Россия», что было очень плохой вещью, могло привести к войне.

Я знаю.

Они полные ничтожества. И это была фальшивая история, 51 разведывательное агентство. Это было... Я отобрал у них все пропуска. Они больше не могут участвовать. Эти ребята знали, что это было с ноутбука Хантера Байдена из ада, который был в его ванной или спальне. Хорошо, не самое приятное зрелище. Но это была история про Хантера Байдена. Они сказали, что это из России. Нет, я был... я был очень жёстким.

Помните это. Я тот, кто остановил российский трубопровод «Северный поток — 2». Я его остановил. Байден пришёл и одобрил его. Я тот, кто ввёл санкции против России. Я тот, кто дал «Джавелины» против России. Я был очень жёстким, но у меня были хорошие отношения с Путиным. И потому что у меня были хорошие отношения, они говорят: «О, он такой...» Никто никогда не был... Путин был бы первым, кто это сказал. Никто не был жёстче, чем Трамп.

А Байден не был жёстким. Байден ничего не сделал. Он был слабым, жалким человеком.

Итак, есть ли что-то, что вы хотите сказать критикам, которые утверждают, что вы выбрали сторону в истории с Украиной и Россией, и это Россия? Потому что, знаете, вы назвали Зеленского диктатором, и у вас был конфликт.

Никто не был жёстче по отношению к России, чем Дональд Трамп. Никто. И они это знают. Просто посмотрите на то, что я только что вам рассказал. Газопровод — я его остановил. Самый крупный проект, который у них когда-либо был, — это газопровод «Северный поток-2». Никто о нём даже не слышал, пока я не появился. Они строили его с удовольствием. Они собирались снабжать Германию и всех остальных по всей Европе. И что я сделал? Я остановил его. Самый крупный экономический проект, который у них когда-либо был. Я его остановил. Байден пришёл на второй день. Он его одобрил. Он сказал: «Пусть продолжают». Он был полностью остановлен. Только этот один факт говорит обо всём. Нет, я был жёстким. В то же время я ладил с Путиным. Я ладил с Ким Чен Ыном. Я ладил с председателем Си. Но никто не был таким жёстким, как я, например, по отношению к Китаю.

Сейчас поступают сообщения, что Россия говорит, что поможет США вести переговоры по ядерной сделке с Ираном. Какую сделку с Ираном вы хотите заключить? Вы говорили, что они не могут обладать ядерным оружием.

Ну, есть два способа, как можно решить вопрос с Ираном: военным путём или заключить сделку. Я бы предпочёл заключить сделку, потому что я не стремлюсь навредить Ирану. Они великие люди. Я знаю многих иранцев из этой страны. Ну, не руководство. Нет, не руководство.

Народ.

Да, народ Ирана — великие люди. Но у них жёсткий режим, и они выходили на улицы, и их расстреливали. Это была тяжёлая ситуация. Но я бы предпочёл вести переговоры о сделке. Я не уверен, что все со мной согласятся. Но мы можем заключить сделку, которая будет столь же хороша, как если бы вы победили военным путём. Но время подходит. Время наступает. Что-то произойдёт так или иначе. Я надеюсь, что Иран... Я написал им письмо. Сказал: «Я надеюсь, что вы будете вести переговоры, потому что... Если нам придётся действовать военным путём, это будет ужасно для вас».

Вы написали письмо Хаменеи?

Да.

Когда вы отправили письмо?

Вчера. Я сказал: «Я надеюсь, что вы начнёте переговоры, потому что для Ирана это будет намного лучше». Альтернатива в том, что нам придётся что-то делать, потому что нельзя позволить им обладать ядерным оружием.

Вы говорили, что хотите сократить триллион долларов на оборонные расходы, верно?

Я не говорил, что собирался это сделать.

Вы не собираетесь, значит...

Нет, я никогда не говорил про сокращение оборонных расходов.

Хорошо, потому что, кажется, вы говорили о денуклеаризации, и отсюда возникла идея сокращения расходов.

Нет, я никогда не говорил о сокращении, нет. Не в наши дни. Я бы с удовольствием сократил оборонные расходы, но не сейчас. Потому что у вас есть Китай, у вас есть Россия, у вас много проблем. Нет. Нет, что я говорил, так это то, что мы тратим много денег на ядерные ракеты, ядерное оружие. Уровень разрушения превышает всё, что вы можете себе представить. Это просто плохо, что все должны тратить столько денег на то, что, если будет использовано, вероятно, станет концом света.

Я даже не знаю, что сказать на это.

Знаете, когда я слушаю этих климатических безумцев, и они говорят о глобальном потеплении, и говорят, что океан поднимется на одну восьмую дюйма за следующие 300 лет, и знаете, никто никогда не говорит о ядерном оружии или о чём-то другом, но особенно о ядерном оружии прямо сейчас, а они говорят о климате, и говорят об опасностях климата, но не говорят об опасностях ядерного оружия, которое может быть использовано завтра. Они говорят: через 300 лет. Я годами слушал, как Байден говорит: «Экзистенциальная угроза». Ему нравился термин «экзистенциальная угроза». Наша величайшая экзистенциальная угроза — это климат. Я сказал: «Нет». Величайшая угроза находится на полках в разных странах и называется ядерным оружием — это большие монстры. И об этом никто не говорит.

Наша цель — достойно и справедливо завершить войну. Знаете, Зеленский провалил встречу в Белом доме. Мы долго работали над соглашением по минералам. Но что есть, то есть. Да, я беспокоюсь о прекращении поставок разведданных и оружия Украине, пока идут бои. Если мы бросим Украину, это будет хуже, чем Афганистан. Не думаю, что президент Трамп хочет этого.

Но до прекращения огня я бы предоставлял Украине всё необходимое для обороны — разведку и оружие. Что касается России, на следующей неделе я введу санкции против их банковского и энергетического секторов, чтобы заставить их сесть за стол переговоров. Если они не согласятся на перемирие и мирные переговоры с администрацией, мы должны обрушить на них санкции. Соответствующий законопроект будет готов на следующей неделе.

Мы хотим, чтобы Украина имела ценность для американской экономики — это ситуация взаимной выгоды. Украина — самая богатая страна Европы по критическим минералам, это «нефть XXI века». Сделка с Украиной выгодна обеим странам. Это не вымогательство.

Разве плохо заключить сделку, которая принесёт нашей экономике $500 млрд в сфере критических минералов, даст Украине деньги, поможет развить ресурсы для роста экономики и обороны? Это не вымогательство. Это хорошая бизнес-сделка. А всем этим демократам, которые её критикуют, — что вы сделали, чтобы остановить вторжение России? Что сделали после вторжения? Практически ничего.

Президент Трамп справедливо завершит эту войну. Нам нужно заключить сделку по минералам, продолжать вооружать Украину и делиться разведкой до прекращения огня. И сказать России: если не сядете за переговоры, мы введём санкции. Давление на обе стороны заставит их договориться. Сделка по минералам — это win-win.

Нам нужно понять, как Украина видит мир. Они уже заявили о готовности к перемирию и переговорам. На этой неделе следует обсудить с ними условия приемлемого соглашения, затем убедить Россию сесть за стол с Белым домом. Челночная дипломатия сработает, но Россия должна знать: мы готовы говорить о завершении войны, но они понесут ответственность за неё.

Если Россия не присоединится, следует усилить санкции, как предлагал президент Трамп. Но лишать Украину оружия и разведки во время боевых действий — значит мешать завершению войны. Надеюсь, на следующей неделе мы увидим украинское видение окончания войны и начнём искать пути к миру.