Строительство Белорусской АЭС для меня было важно — чтобы не потерять компетенции. Я помню, Владимир Владимирович что-то сказал: деньги свободные есть. Я говорю: нужно строить в Белоруссии. После строительства атомной станции у нас появился вопрос: куда девать электроэнергию? Россияне тоже задавали мне этот вопрос. Вчера об этом говорили. Если будет потребность в Белоруссии в атомной энергии, вообще в электричестве, высокая — будем строить. Если нет — зачем? Правильный подход.

Что мы сделали? Да, сейчас понятно — майнинг, криптовалюта, электромобили. Но мы начали строить жильё для людей, полностью обогреваемое электричеством: отопление, подогрев воды — всё на электроэнергии. Я лично курировал этот проект. Бывал в этих домах. Это чудо. Люди почувствовали, что такое электричество в быту. Включил, уехал куда-то, проезжаешь — всё работает.

В доме, где я родился, в мамином доме, поставили электрический котёл. Я там редко бываю, но всё аккуратно, чисто. Всё на электричестве. Поэтому потребление электричества выросло. И мы понимаем, что его нужно будет ещё больше из-за развития промышленности, спроса со стороны населения. Электрическая энергия будет нужна всегда.

Поэтому мы попросили россиян, если будет возможность, построить вторую электростанцию. Мы её построим сами, кроме реактора. Вы помогли нам вернуться к этим технологиям. В Советском Союзе у нас были отличные специалисты, но они начали потихоньку разбегаться. Как в фильме говорили: «И я скоро разбегусь!» — и разбежались (вроде, «Свадьба в Малиновке»). Но мы их вернули.

Сейчас у нас есть специалисты. Они работают и с россиянами, и за границей: в Турции, в Венгрии очень просят, чтобы мы у них поработали. Поэтому вторую станцию мы уже можем построить самостоятельно, за исключением реактора и турбины. Это факт. Эти части мы делаем вместе с вами. Но в остальном мы уже справимся сами.

Вопрос стал так: что и где строить? Мы можем построить вторую станцию на наших восточных границах. Если потребуется, Брянская область, другие новые регионы России — мы можем обеспечить их электричеством.

Ну, мне кажется, эти одурманенные, ошалевшие, они тоже вернутся к нашей электроэнергии, от которой недавно отключились. Уже два раза тарифы на электроэнергию у них выросли, а скоро, думаю, вырастут в три раза. Я думаю, что там скоро поймут: сменится администрация в Америке, придут новые люди — и они поймут, что надо жить по экономическим законам. Покупать то, что дешевле. У нас это было дешевле.

Поэтому вот, самые высокие технологии — это атомная энергетика, атомные электростанции. И мы готовы с россиянами здесь работать. Этот объект объединил наши научные и инженерные школы, десятки предприятий. Я помню, как нам пришлось искать генерального директора по всей России. Пригласили россиянина. Но сегодня там уже всё делают белорусские специалисты.

Более того, когда литовцы начали на нас нападать, я сказал: «Ребят, а чего вы шумите? Мы построили жильё. Игналинку вы сами закрыли! Там были опытные специалисты, советские и другие, неважно какие. Мы могли бы их взять на атомную станцию, она всего в 50 километрах. Приезжайте, дадим жильё, будете жить и работать». Но даже это они не сделали. Людей к нам не пустили.

Кто-то всё-таки пробрался партизанскими тропами. С лучшими специалистами из Воронежа, Ленинграда, Смоленска мы договорились. Спросили и взяли десятки специалистов. Сегодня мы сами готовим специалистов и умеем эксплуатировать эту станцию. Это была моя мечта, которую вы вместе со своим президентом помогли для белорусов осуществить.

Совместно с российской стороной прорабатывается создание Центра ядерных исследований и технологий. Уникальные разработки в медицине, например, для лечения детей с патологиями позвоночника, онкологическими и неврологическими заболеваниями с использованием клеточных технологий, стали настоящим прорывом в здравоохранении наших стран. Мы научились самостоятельно производить медицинские изделия высочайшего класса в области ортопедии и травматологии.

Эти и другие направления закреплены в стратегии научно-технологического развития Союзного государства до 2035 года. Мы вернулись к тому, что планировать нужно.

Четвёртое. Равные права граждан Беларуси и России.

Важно было устранить не только территориальные границы между нашими странами, но и социальные различия. Я здесь немного сокращусь, вижу, что уже многие подустали, хотя хотелось бы рассказать ещё много интересного.

Вот, например, вчера обсуждали один важный вопрос: мы подписали договор о том, что местные органы власти будут избирать и избираться. Белорусы смогут избираться в России, а россияне — в Беларуси. У нас это уже давно опробовано — я предложил россиянам сделать то же самое, и они на это пошли. Мы подписали протокол изменений в соответствующий договор.

Суть реализуемой модели Союзного государства заключается в углублённой интеграции при сохранении политического суверенитета каждой из стран. Это стремление к созданию единого экономического пространства.

Слушайте, вот я говорю: на сегодняшний день неизвестно, что впереди. Придут времена, и кто знает, что там сотворят наши дети. Вот смотрю, много молодых сенаторов здесь, вам решать эти проблемы. Но мой совет — всегда опирайтесь на земные потребности. Идите от земли — меньше будет ошибок.

Я рад, что наконец мы пришли к общему пониманию: без построения рабочей базы экономики, объединения рынков первичных энергоресурсов невозможно эффективно двигаться вперёд в вопросах интеграции.

Вы знаете, мы подписали договор о формировании объединённого рынка электрической энергии. Это хороший шаг. Но надо двигаться дальше. Что вы держитесь за нефть, газ? Особенно за газ. Вам же девать его некуда. А я смотрю, цепляетесь за него. Но давайте договариваться.

У нас два модернизированных нефтеперерабатывающих завода. Они могут перерабатывать до 25 миллионов тонн нефти. Заводы оснащены по последнему слову техники. Курировал этот проект лично, собирали деньги буквально по копейкам, у россиян тоже что-то просили. Но мы их модернизировали. Это хорошие заводы, которые производят качественное топливо. В своё время его закупала даже Европа.

Где-то там беспилотниками в России, знаете, ударили — не работает завод или что-то ещё, у вас проблемы с дизельным топливом, с бензином. Мы сразу разворачиваем потоки. Это государственное предприятие, у нас шалостей никакой нет, никакого жулья разного рода. Мы разворачиваем, отдаём вам электроэнергию, и всё время просим: «Слушайте, дайте нам нефть».

И давайте сделаем так. Вчера я уже Путину сказал: «Сколько мы будем об этом говорить?». Он у меня спрашивает: «А что надо?». Я говорю: «Слушай, сделай так, чтобы эти заводы не были убыточны». Да, надо посмотреть, как экономист вам скажу, себестоимость. Что там за облачная себестоимость по сравнению с заводами, например, Сечина или другими? У нас себестоимость наполовину ниже. Но заводы не могут работать в убыток.

Если вы даёте скидку индийцам, а сегодня перекос — нефть дорогая, нефтепродукты дешёвые, и очень трудно сбалансироваться. Вот, возьмите, посчитайте. Не надо 30% для расширенного производства — пусть будет 7–8% рентабельности. Но надо сохранить эти заводы. Это наши заводы, это для нас нужно.

Президент говорит: «Да, это правильно. Давай завтра подумаем». Ну, завтра будем думать, как эту «формулу» нарисовать. В правительствах это надо сделать. Это касается нефти, это касается и газа, и единых рынков. Мы же говорим о единых рынках. Мы ведь не просим: «Дайте это, дайте то». Мы просто хотим выбирать, с кем сотрудничать. Может, мы нефть будем покупать не у Сечина. Это не надо показывать, Игорь обидится, навсегда обидится. Может, дадут нефть, мы где-то ещё купим.

Я прошу, потому что Сечин всю свою нефть перерабатывает. Занял весь завод в Мозыре, на нашем южном заводе, и перерабатывает только он. Но если на конкретном заводе монополизм со стороны одной компании — это плохо. Мы должны работать на рыночных условиях, как по электроэнергии.

У нас есть эта проблема, и наше правительство не может её решить даже сейчас, когда мы, стоя спиной к спине, отстреливаемся в определённых ситуациях. Поэтому надо делать шаги. И особенно хочу сказать тем, кто говорит: «Ах, где парламент? Ах, мы его не избрали!». Слушайте, ребята, давайте решим вопросы, которые лежат на поверхности, и будем делать шаги. Может, мы придём к единому парламенту, если к этому будем готовы.

Сегодня важно акцентировать внимание Союзного государства на следующих направлениях: создание перспективных моделей беспилотной техники, электромобилей, микроэлектронной базы широкого применения, разработка технических средств для возобновляемых и невозобновляемых источников энергии, особенно атомной энергетики, развитие системы точного земледелия, авиа- и судостроение.

Вот вы нас многому научили. У нас были ремонтные заводы, была база, специалисты. Мы начали. Этот самолёт создаётся на базе авиаремонтного завода. Мы освоили основные операции. Вот недавно ваш вице-премьер был на нашем гражданском заводе. Ему очень понравилось, он со специалистами говорил. Сказал: «Мы будем у вас делать вот это, это, это». Эти компетенции нам нужны. Тем более, это стабильные, ровные контракты, что для нас выгодно.

Такие флагманские проекты, как я уже сказал, обеспечивают рациональное импортозамещение. Очень важное значение имеет модернизация транспортной инфраструктуры, особенно к морским портам.

Вы знаете, что мы купили порт под Питером, он уже работает два года. Мы могли бы расширяться. Нам нужно поставлять 50 миллионов тонн грузов — и это выгодно для Северного морского пути. Мы уже в Мурманск пошли. Может, будем там создавать что-то подобное портам. Мы по Северному морскому пути уже поставили грузы. И это выгодно. Давайте развивать.

Но упёрлось всё в железные дороги. После распада Советского Союза: была железная дорога из Минска и Витебска до Ленинграда. После того как исчезли украинские грузы, кое-где на российской территории разобрали разъезды, убрали пути. Осталась только одна колея. А при таких потоках грузов должны быть две. Давайте восстанавливать разъезды. Мы очень в этом заинтересованы.

Миллионы тонн грузов из Прибалтики могли бы пойти на восток. Но, Валентина Ивановна, вот этот небольшой обход, о котором мы говорили, к Усть-Луге. До сих пор не достроили. Мы в одиночку его не осилим, но Россия готова. Губернаторы Санкт-Петербурга и Ленинградской области молодцы. Они готовы поставить плечо. Но какая-то непонятная тягомотина. Мы не можем «расшить» это узкое место.

Обсуждаем всё это и запугивания. Вот говорят: наши грузы арестуют в Балтике. Я говорю Путину: «Владимир Владимирович, остаётся одно — будем сопровождать военными кораблями. А как иначе?» Мы не должны подставлять под щёчку всё время. Нет, так не будет.

Сейчас нас провоцируют финны и шведы. Кабель порвали. Под что-то «подбили», а фактов никаких. Чистые провокации. Потом они скажут, как в истории с «Северным потоком»: ясно же, кто его взорвал. И теперь уже американцы вас просят: «Отдайте нам газопроводы, мы будем поставлять в Европу ваш газ».

Но это крепко подумать нужно. Если американцы говорят: «Мы купим газ у вас», тогда Россия — молодец. Управление в наших руках, 51% контрольного пакета у россиян, всё правильно.

Ещё одну тему хочу отметить вкратце — 80-летие Победы в Великой Отечественной войне. Вы, молодцы, никогда от этого не отходили. Это наша победа, наша гордость. Почему мы должны выбрасывать в историю то, что наши предки завоевали? Я это говорю, потому что без России мы бы этого не удержали. Сейчас мы идём единым строем. Мы уверены, что эту Победу нельзя потерять. Очень много для этого делается. Валентина Ивановна, спасибо вам за поезд памяти. Наш молодняк — студенты, школьники — доволен! Знают, куда он придёт и как пойдёт. Лучше, чем Минск–Москва!

Я Валентине Ивановне обещал поддержку в этом плане. Вы знаете, мы от этого ни на йоту не отходим. Более того, мы возрождаем памятники. В Ржеве, благодаря Союзному государству, мы создали памятник. Сейчас мы работаем в Бресте, где есть большой объём работы. Также смотрим на Буйничское поле и Симоновское под Могилёвым. Это грандиозные памятники. Малые памятники мы строить не будем, потому что у нас нет такой деревни, где бы не было памятников.

Памятник построить проще, но за ним нужно ухаживать. У нас, как в советские времена, нет ни одного, даже самого маломальского колхозного памятника, чтобы за ним кто-то не ухаживал. Это школьники, школьные коллективы, дети — на этом мы воспитываемся, на этом строится патриотизм.

Что касается восьмидесятилетия Победы и нашего общего движения в этом направлении — будьте уверены, мы делаем и делали немало. Мы от этого не отступим. Вы можете на нас в этом плане рассчитывать. Это действительно наша общая победа. Вы знаете, что Беларусь полностью была стёрта с лица земли в годы Великой Отечественной войны. Вообще ничего не осталось. Каждый третий погиб.

Сейчас мы развернули большую работу, чтобы найти каждое захоронение, это делается под так называемой вывеской «геноцид белорусского народа». Мы открыли захоронений в два раза больше, чем знали раньше. Вот, например, в Хатыни — там написано 600 сожжённых деревень вместе с жителями. А оказалось — в два раза больше! И это ещё не конец. Мы продолжаем.

Наша с вами историческая миссия сегодня состоит в том, чтобы, основываясь на этих фактах, сделать белорусско-российскую интеграцию необратимой. Мы этот путь пройдём достойно.

И не переживайте по поводу того, что Лукашенко там поменял правительство. Кто-то говорит: тот был хороший, а этот плохой. Слушайте, ну поменял, что-то неконституционного или незаконного сделал? Зачем поднимать бурю?

Пришёл новый премьер-министр. Толковый. Это новое поколение, причём исключительно новое поколение, и это было обещано. Слушайте, ну мы же не вечные. Валентина Ивановна, ну согласитесь, мы не вечные. Скоро… Поэтому я поставил определённую задачу.

На самом деле я не собирался выдвигаться на эти выборы. Уже говорил об этом. Но целая буря поднялась. Валентина Ивановна тоже поддерживала, чтобы я не уходил, не сбежал в сторону. Но было чётко сказано нашему народу: за 5 лет мы должны подготовить новое поколение.

Я сделал многое для того, чтобы некоторых прокатать по земле, губернаторами. Простите меня, но я сказал: «Вы должны по земле походить, по говну тоже, чтобы понимали запах его». Я им так и сказал.

Многих министров и губернаторов я по 5, 6, 7 лет держал на одних должностях, чтобы они посеяли, убрали, знали, что такое. Один из них является нынешним премьером. Он толковый, экономист.

На данный момент у нас так сложилось, и это было сделано целенаправленно: наверху все экономисты. Хорошие экономисты, которые учились хорошо, знают экономическую теорию. Но их нужно было туда окунуть. Они походили, были готовы. Вот, одного из них мы подняли наверх.

Абсолютно все члены нового правительства — это новое поколение. Я прямо им сказал, что это сделал специально. Это люди преданные нашей политике и знающие, что такое Россия.

История, история… Но что мы всё время говорим? Ведь это наш общий рынок. Мы производим — куда бы мы это продавали? Больше половины нашей продукции уходит в Россию. А рынки — это главное. Мы же не занимаемся чем-то благотворительным со стороны России, но это факт: смотрим, что по цене и качеству выгодно, и продаём.

Следующая пятилетка у нас — пятилетка качества. Какая бы хорошая ни была белорусская пищевая промышленность, лёгкая промышленность, промышленность в целом — качество всегда важно. 5 лет мы будем бомбить одно: качество, качество и ещё раз качество. Мы хотим дошлифовать нашу страну и экономику.

Год благоустройства начался. Поэтому, мостик перекидываю: нам надо достроить отношения. Надо сделать так, чтобы белорусы, находясь на нашем разломе, не смотрели на Запад. Ладно, те, кто хотели на Запад, уже давно уехали. Сейчас многие просятся обратно.

Мы создали комиссию: идём, смотрим, можно ли их обратно принимать. В России такое тоже есть. Релокация идёт: кто через Грузию, кто куда. Некоторые остались там, как Ходорковский и некоторые ваши чемпионы мира. Я иногда слушаю, что они говорят… Но их время уходит. Они стали далеки от народа, и время уходит. Ну, и ладно. Не мешайте. Мы должны строить своё. Мы должны создавать свою жизнь.

Если у нас сегодня есть вызов из Украины, мы должны его решать. Либо воевать, либо мириться. Всё элементарно. Можем воевать — давайте воевать. Не можем — не надо об этом говорить. Но будем двигаться в сторону мира. Чтобы люди не погибали. Спасибо Дональду за то, что он поставил перед собой цель помочь установить этот мир.

Но не надо бросаться на разговоры. Факты должны быть на столе. Мы их посмотрим и поймём, чтобы не вредили нам. Вот сейчас вернутся эти компании. Я не говорю, что это станет излишней жуткой конкуренцией. Мы и так сейчас живём в конкуренции — и белорусы, и россияне. Что нам, легче работать с китайской экспансией? Нет, не легче. Они ещё мощнее наступают здесь, на рынке. Ну, может быть, у них качество не совсем то, но тем не менее. Нам никогда не было легко.

Запад хочет вернуться. Я вчера уже говорил об этом: будем рассматривать все предложения, исходя из ситуации "на земле", как говорят военные. Нам это выгодно? Производство? Хорошо, возьмём. Если нужно — дадим льготы. Ну, если прям очень надо будет, чтобы построили завод на 7 нанометров, дадим льготы. Но не так, чтобы "чохом": приходите, кто хотите. А где гарантии, что придут и всё будет хорошо?

Посмотрите, что делают американцы в Украине с этими редкоземельными металлами. Вот смотрю я на этого пацана Зеленского (иначе его не назовёшь), потому что мы всегда были в контакте, обсуждали вопросы. Мне приходилось где-то вмешиваться, где-то подсказывать. Он задавал вопросы, я на них отвечал. В первые дни войны мы с ним созвонились, я ему рассказал, что будет, если всё пойдёт вот так. Всё произошло один в один.

Я ему тогда сказал роковую вещь: «Не дай Бог в Америке придёт новая администрация. Где ты будешь тогда?» Он мне ответил, где. И где он сейчас? Они говорят: «Да, редкоземельные металлы». Но я к чему? Проговорился Дональд. Он сказал: «Мы будем там копать, и это будет для вас на границе». И это будет, по их мнению, самая хорошая защита от России.

А в чём он не прав? Что, мы будем атаковать эти карьеры и компании, которые будут работать там, из Америки? Трудно сказать. Видите, какие у них замашки. Поэтому нам нужно спокойно смотреть на все их предложения.

Сегодня вечером встречусь с Владимиром Владимировичем. Если он вчера встречался с этим американцем, как сказал, пусть расскажет, как прошло. Но я уверен, у американцев нет никакого плана. Они просто "щупают": там, там, там. Зондируют. Посмотрим, чего они хотят.

Это вся их политика. Похоже на Дональда Трампа и его ребят, которые ходят по планете с компасом. Слава Богу, что они пока только пробуют, ищут, что можно нащупать или предложить.

Но у них всё начинается с одного заявления утром, затем следуют другое — вечером, а в обед что-то третье, и одно опровергает другое. Попробуй тут разберись!

Мы спокойно это воспринимаем. И вы, кстати, молодцы — СМИ, конечно, бурлят, но руководство России поступает правильно. Наблюдаем. Работаем, как говорят чекисты, "на приём". А потом уже ответим.

Завершая своё выступление, извините, что я немного заговорился. Хотелось обратиться к вам, ведь вы — влиятельные люди, вы формируете мнение.

Я хотел поблагодарить вас за межпарламентское сотрудничество, особенно между нашими верхними палатами — вашими и нашими. Между руководством всё складывается прекрасно.

Знаете, Путин однажды даже шутил: «Ты знаешь, у тебя здесь есть самая сильная агентура. И возглавляет её Валентина Ивановна». Я ему сказал: «Да нет, ну что вы...».

А он смеётся и говорит: «Валентина Ивановна — только кто-то скажет что-то в Совете Безопасности про Беларусь, она бросится на её защиту».

И это правда. Потому что я ей когда-то обещал: «Придёт время, Валентина Ивановна, и мы с вами поедем вместе на могилку ваших родителей, в нашу родную Украину». Спасибо вам огромное! Ребята, не отступайте. Только вперёд. От вас многое зависит — не только в России.

Вчера у нас были очень хорошие и продуктивные переговоры с президентом России Владимиром Путиным, и есть большая вероятность, что эта ужасная, кровопролитная война наконец-то закончится. НО В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ ТЫСЯЧИ УКРАИНСКИХ ВОЕННЫХ ПОЛНОСТЬЮ ОКРУЖЕНЫ РОССИЙСКИМИ ВОЙСКАМИ И НАХОДЯТСЯ В ОЧЕНЬ ПЛОХОМ И УЯЗВИМОМ ПОЛОЖЕНИИ. Я настоятельно попросил президента Путина сохранить им жизнь. Это была бы ужасная резня, невиданная со времён Второй мировой войны. Да благословит их всех Господь!!!

Уважаемые коллеги, добрый вечер!

Мы начнём работу, и в повестке дня у нас сегодня плановый вопрос о восстановлении российско-американских отношений.

Мы знаем, что новая администрация во главе с Президентом Трампом делает всё для того, чтобы восстановить хоть что-то из того, что было практически сведено к нулю, уничтожено прежней американской администрацией. Процесс этот непростой, если не сказать сложный. Тем не менее, как всем хорошо известно, и у меня состоялся телефонный разговор с Президентом Трампом, состоялись первые контакты нашего Министра иностранных дел со своим американским коллегой, и помощник Президента России [Юрий] Ушаков встречался со своими визави. Так что в целом ситуация начинает двигаться. Посмотрим, что из этого получится. Мы сегодня этой темой и позанимаемся. У нас два докладчика: Лавров Сергей Викторович и Нарышкин Сергей Евгеньевич.

Но, прежде чем начать работу, хотел бы сказать, что мы ознакомились с сегодняшним обращением Президента США господина Трампа пощадить жизни военнослужащих украинской армии, части которой заблокированы российскими войсками в зоне вторжения ВСУ в Курскую область.

В этой связи обращаем внимание, что украинские боевики совершили в зоне вторжения многочисленные преступления против гражданского населения. Эти деяния, как я уже говорил, квалифицируются Генеральной прокуратурой Российской Федерации как терроризм.

Вместе с тем мы с пониманием относимся к призыву Президента Трампа руководствоваться в отношении этих военнослужащих соображениями гуманитарного характера. В этой связи подчеркну, что в случае сложения оружия и сдачи в плен им будет гарантирована жизнь и достойное обращение в соответствии с нормами международного права и законами Российской Федерации.

Для эффективной реализации призыва Президента США необходим соответствующий приказ военно-политического руководства Украины своим воинским подразделениям сложить оружие и сдаться в плен.

Я предлагаю перейти к той повестке дня, ради которой мы сегодня и собрались. Пожалуйста, слово – Сергею Викторовичу Лаврову.

Итак, это ваша первая поездка в Вашингтон в качестве Генерального секретаря. Вы сидите в Овальном кабинете. Как прошёл ваш разговор с президентом? Мы видели около 40 минут доступной публике дискуссии, но затем вы, ребята, пообедали. Что вы вынесли из этой встречи?

Это была очень позитивная встреча. У нас с ним сложились дружеские отношения ещё тогда, когда он был президентом США в прошлый раз, а я оставался премьер-министром Нидерландов. Мы очень хорошо сработались в те времена, и наш обед тоже прошёл в дружеской атмосфере. Обсуждение было предельно ясным: Трамп полностью привержен Альянсу, НАТО, и тому, что представляет эта организация. Это была очень обнадёживающая и конструктивная беседа.

То есть вы сделали вывод, что Трамп на 100% привержен НАТО? Ведь многие из его окружения, например Илон Маск, высказываются за выход США из Альянса.

Он выразился абсолютно однозначно. Здесь нет места для сомнений. Причём он заявил то же самое во время встреч с президентом Макроном из Франции и премьер-министром Стармером из Великобритании две недели назад. Я поэтому говорю некоторым моим европейским коллегам, которые сомневаются: связаны ли США всё ещё обязательствами перед НАТО? Просто включите телевизор и послушайте президента – он говорит это открыто и прямо.

Он повторил это вчера, и я не вижу никаких оснований для сомнений.

Вы встречались с Илоном Маском вчера? Были ли за обеденным столом люди, которых вам пришлось убеждать в важности сохранения членства США в НАТО?

Нет, Илона Маска на встрече не было. И в самом разговоре никто не ставил под сомнение необходимость Альянса. Но, конечно, большая часть обсуждения была сосредоточена на увеличении оборонных расходов, особенно на стороне Европы. Мы отстаём, но, к счастью, сейчас всё стремительно меняется: европейские страны тратят намного больше на военный потенциал НАТО. Посмотрите на Германию: это просто ошеломляюще. Они выделяют на оборону около полутриллиона евро. По историческим меркам это огромный шаг.

Кстати, сегодня из Германии сообщают о пакете долгового финансирования. Вы упомянули, что Германия собирается намного больше тратить на оборону.

Да, выглядит позитивно. Думаю, им пришлось решать вопросы с "зелёными", но, похоже, они уже близки к результату.

Да, действительно, кажется, они достигнут соглашения. Впрочем, здесь возникает вопрос: является ли политика Трампа полезной для Европы: например, немцы наконец-то начали тратить больше на оборону, не перекладывая бремя на США? Или же он, напротив, вреден, поскольку вносит хаос в мировой порядок, например, своими недавними пошлинами в 200% на европейское вино, шампанское и сыры? Как Вы оцениваете его влияние на европейский континент?

Когда дело касается оборонных расходов, он был чрезвычайно полезен. Я даже сказал ему об этом вчера. Ведь ещё в 2014 году мы, вся Европа, пообещали достичь тех самых 2% от ВВП на оборону, и ничего не произошло. А потом Трамп пришёл в 2016 году, и в 2017 году вы сразу видите рост оборонных расходов.

На момент его первого срока сумма составляла 700 миллиардов долларов. К его уходу цифра увеличилась на 1 триллион. Сейчас идёт его второй срок, 51-й день президентства, и мы уже видим 800 миллиардов только от европейцев. А Германия добавляет полтриллиона в рамках своего нового пакета. Это не считая Британию, Швецию, Чехию, Бельгию и многих других, которые серьёзно увеличили финансирование.

Это происходит, во-первых, потому, что с Трампом в Белом доме европейцы понимают: это необходимо. А во-вторых, осознание угроз со стороны России и Китая укрепляется. Мы видим, как они перевооружаются с невероятной скоростью, и это заставляет нас действовать.

Но определённо, в торговле он нагнетает напряжённость. Например, тарифы и торговая политика в отношении Евросоюза. Не посылает ли это неверный сигнал противникам НАТО?

Я бы оставил этот вопрос для обсуждения между ЕС и США. Но если смотреть с точки зрения Альянса, то я бы сказал, что европейцы покупают в четыре раза больше у США в оборонной сфере, чем США у Европы. И меня нисколько не смущает эта разница. Да, четыре к одному. То есть вы, ребята, получаете гораздо более выгодную сделку, чем европейцы. И эта ситуация только будет развиваться, потому что если мы продолжим те же экономические пропорции и увеличим свои траты, то суммы, вовлечённые в процесс, будут расти.

За последние несколько лет эти суммы уже составили сотни миллиардов долларов. Европейцы покупают F-35, системы Patriot и множество другой высококачественной продукции американской оборонной промышленности. И это, безусловно, хорошие новости.

Подходит саммит альянса в Гааге этим летом. Как вы считаете, возможно ли повышение оборонных затрат до уровня, о котором говорит администрация Трампа, — до 5% ВВП для всех членов НАТО?

То, чем мы сейчас занимаемся, — это сосредоточение на устранении имеющихся пробелов. А пробелы действительно значительные. Нам нужно делать гораздо больше, чем мы делаем сейчас, и это, конечно, будет намного больше, чем 2%.

В ближайшие недели мы определим приоритеты, например, что касается ракет большой дальности, состояния наших армий, которые в значительной степени истощены, систем защиты от баллистических ракет и командных систем. Всё это сейчас в приоритете. После этого можно будет оценить, какой новый уровень оборонных расходов потребуется. Я полагаю, что он будет выше 3%, но пока не могу сказать точно, сколько.

Сейчас уже вливаются сотни миллиардов, и это хорошие новости. Вопрос только в том, на каком уровне всё стабилизируется.

Как вы думаете, 5% — это реалистичная цель или для этой администрации это будет уже перебор?

Наша главная задача — быть уверенными, что мы можем защитить себя сегодня. На данный момент мы можем это сделать. Но будет ли это возможно через 4-5 лет? Россия, например, производит боеприпасы за три месяца, в то время как весь Альянс, включая США и Турцию, производит за год.

Нам нужно ускорить производство оборонной продукции, особенно в Европе и Канаде, чтобы не только обеспечить расходы, но и быть готовыми к вызовам будущего. Решения по этим вопросам мы примем в ближайшие месяцы. Они будут исходить из анализа текущей ситуации, и общая сумма расходов значительно возрастёт. Эффект Трампа в нынешнем президентстве явно заметен, когда смотришь на эти цифры.

Когда речь идёт об обороне Европы, обсуждали ли вы с президентом возможные изменения в дислокации американских войск на континенте? Например, были обсуждения о выводе войск из Германии и передислокации их на восточный фланг, скажем, в Венгрию.

Мы не углублялись в детали. Но, как сообщал Министр обороны США во время своего визита в НАТО, США ясно дали понять: «Эй, ребята, вы должны понимать, что мы, Соединённые Штаты, обязаны учитывать не только европейский театр, но также Тихий океан, Ближний Восток, внутренний Тихоокеанский регион».

Это уникальная позиция США, ведь они глобальный лидер. И это означает необходимость заниматься множеством вопросов одновременно.

Конечно, это также означает, что со временем европейцы смогут взять на себя больше ответственности. И США придётся решать, где лучше разместить свои войска. Это постепенный процесс, он не произойдёт сразу.

Определённо с приходом нынешней администрации больше войск переместилось на южную границу США. А администрация Байдена, к примеру, ввела около 20 000 солдат в Европу. Есть вероятность, что эта администрация отзовёт этих 20 000 по причине других приоритетов, таких как южная граница, Красное море, Ближний Восток или Азиатско-Тихоокеанский регион?

Мы не обсуждали это в таких деталях.

Но вас это беспокоит?

Нет, меня это не беспокоит. Главное — это приверженность США НАТО и всему Альянсу. Если европейцы продолжат выполнять свою часть работы, США смогут сосредоточиться на других приоритетах, например, в Индо-Тихоокеанском регионе.

И как Альянс из 32 стран, мы, конечно, можем усиливать присутствие США на мировой сцене. Причём не как отдельный игрок, а как часть НАТО.

Считаете ли вы, что за последние четыре года на мировой арене ощущалось отсутствие американской мощи?

Думаю, что американское влияние было, но, честно говоря, мы сами могли бы сделать гораздо больше. Особенно в Европе, где мы всё ещё отстаём по расходам на оборону.

Тем не менее, в Европе идёт горячая война. Давайте поговорим о том, что сейчас происходит на Украине. Пока вы были в Овальном кабинете, Стив Уиткофф, старый друг президента и его специальный советник, провёл встречу с президентом Путиным в Москве. После этой встречи Дмитрий Песков заявил, что настроен "осторожно и оптимистично". Как думаете, можем ли мы увидеть 30-дневное прекращение огня в ближайшее время?

Я не могу точно это предсказать, но могу сказать, что положительно отношусь к идеям, которые обсуждаются.

Но ведь вы обладаете больше информации, чем я?

Да, вы правы. Но позвольте мне сказать следующее. Во-первых, администрация Трампа, лично президент, сделали значительный шаг, выведя эту войну из тупика, начав взаимодействие с Россией. Это позитивный факт. Такой же подход используется и в диалоге с Украиной, что также способствует прогрессу.

Во вторник в Саудовской Аравии была достигнута договорённость между США и Украиной о прекращении огня. Это очень обнадёживающий шаг. Администрация сейчас активно ведёт переговоры с русскими, чтобы понять их позицию. Это процесс, который идёт шаг за шагом.

Сейчас всё разворачивается буквально в режиме реального времени, в течение ближайших дней и часов. Поэтому я затрудняюсь точно сказать, когда это случится. Но предложение о 30-дневном прекращении огня – это разумный шаг, потому что он даёт время для более детального рассмотрения дальнейших действий.

Насколько я понимаю, украинцы хотят гарантий безопасности. Вчера на ваших встречах у вас сложилось ощущение, что США готовы дать такие гарантии?

Позиция США ясна: сначала необходимо достичь мирного соглашения, затем установить временное прекращение огня. Президент говорит об этом прямо. Очевидно, что после прекращения огня возникнут новые вопросы, которые потребуют обсуждения.

Но пока что обсуждать гарантии безопасности, когда ещё нет даже базового мирного соглашения, преждевременно. Однако, естественно, параллельно надо обдумывать, как эти гарантии можно будет реализовать.

Президент уже снял с повестки возможность вступления Украины в НАТО. Как тогда Украина сможет получить гарантии безопасности?

Президент и министр обороны чётко дали понять, что любое соглашение по Украине должно быть долговечным, чтобы у Путина не было возможности повторить подобное в будущем.

Основной вопрос сейчас заключается в том, как этого добиться. И снова: нужно сначала договориться о мире, прежде чем вдаваться в детали дальнейших гарантий. Но за кулисами уже изучаются разные подходы. Например, как те или иные механизмы могут работать на практике.

Будет ли НАТО вовлечено в процесс? Зеленский призывает создать механизм мониторинга со стороны самого Альянса.

Есть разные способы организовать это. Я думаю, что НАТО должно быть частью процесса. Возможно, НАТО будет играть роль консультанта, помогая найти подходящее решение.

Уже сейчас французы, британцы и американцы обсуждают, как можно построить такие механизмы. Но, опять же, пока не будет мирного соглашения, углубляться в детали преждевременно. Всё должно происходить поэтапно, шаг за шагом. Здесь подход Трампа, на мой взгляд, вполне оправдан.

Как думаете, боевые действия остановятся в этом году? Удастся достичь соглашения?

Я надеюсь, что да. Я настроен оптимистично.

Дмитрий Песков характеризует своё отношение как "осторожный оптимизм". Советник по нацбезопасности Майк Уолтц настроен оптимистично. Вы тоже?

Да, я бы сказал, что тоже осторожно оптимистичен. Надеюсь, что соглашение будет достигнуто раньше, потому что текущая ситуация – это настоящая человеческая трагедия.

Погибают люди, разрушены целые города. Это огромная боль и страдания для украинцев, но и для россиян. Есть дни, когда российские военные теряют до 1500 человек в день, включая убитых и тяжелораненых. Но потери украинцев также колоссальны. Это катастрофа, которая затрагивает миллионы семей с обеих сторон.

До того как вы стали Генеральным секретарём НАТО, вы управляли европейской страной. Будете ли вы готовы снова вести бизнес с Россией после всего этого? Потому что мы уже слышим, что, возможно, газовые сделки снова вернутся в переговоры.

Думаю, мы ещё далеко не там. Прежде всего, сейчас важно продолжать оказывать давление на Россию, чтобы добиться выполнения всех необходимых условий. Именно для этого введены санкции. И не стоит быть наивными в отношении России — это важно понять.

Но в долгосрочной перспективе — Россия остаётся там, где она есть, она никуда не исчезнет. Я управлял страной и имел много дел с президентом Путиным до 2014 года, в первые годы моего премьерства. У нас было немало переговоров. И если война закончится, было бы разумным, чтобы Европа, а также США шаг за шагом восстановили нормальные отношения с Россией.

Но пока мы ещё слишком далеки от этой точки. Сейчас главное — держать давление, чтобы убедиться, что Россия готова серьёзно вести переговоры с администрацией США и, конечно, с украинцами.

Мне кажется, что рынки и бизнес-лидеры могут быть на шаг впереди государственных лидеров в этом вопросе. Но давайте закончим разговор на теме Гренландии. В ходе встречи в Овальном кабинете президент говорил о своей заинтересованности в Гренландии, а именно о критически важных минералах. Вас беспокоит, что в определённый момент вам придётся играть роль посредника между двумя членами НАТО?

Нет, я думаю, здесь нет причин для беспокойства. Дания и США находятся в тесном диалоге, поэтому я оставлю этот вопрос для их обсуждения. Но здесь на карту поставлен более широкий вопрос, связанный с Арктикой, с Крайним Севером. Это затрагивает интересы не только США через Аляску, но и Канады, Исландии, Норвегии, Швеции, Финляндии и Дании из-за Гренландии.

Я думаю, президент абсолютно прав, когда поднимает эту тему. Русские активно перевооружаются в Арктике, а китайцы используют северные морские пути. Мы понимаем, что испытываем нехватку ледоколов, и это хороший повод для семи стран региона скоординировать свои усилия. В этой ситуации НАТО тоже может быть вовлечено, хотя бы на уровне консультирования и объединения усилий, чтобы мы могли обеспечить надлежащую защиту территории Крайнего Севера. Поднятие этого вопроса на повестку дня, на мой взгляд, — правильный шаг.

Будет ли НАТО обсуждать эту тему на грядущем саммите этим летом?

Потенциально, да. Думаю, что семь стран, заинтересованных в использовании Арктики, смогут скоординировать свои действия. Если НАТО сочтёт уместным выделить себе определённую роль, мы непременно будем участвовать в этом процессе.