Что касается состава и решения сегодняшней делегации, хочу подчеркнуть: уровень состава — не главное; если есть готовность договариваться, можно и без громких титулов. Главное — результат. Мы своим присутствием и уровнем показываем, что хотим завершения войны как можно скорее. Все, кто здесь присутствуют, имеют официальный мандат — от народа Украины, от законодателей — чтобы договариваться о шагах к завершению войны.

В то же время мы видим представителей Российской Федерации и понимаем их уровень делегации, уровень принимаемых решений — и оцениваем: если не видим на их стороне реальной демонстрации готовности принять решение, значит, нет политической воли, значит, Россия не настроена заканчивать войну.

Отсюда вывод: не хватает и политического, и экономического давления на Российскую Федерацию. Если нет реального прекращения огня, серьёзных решений и полноценных двусторонних встреч, мы призываем к дальнейшим санкциям, которые должны стать дополнительным стимулом для скорейшего окончания войны или, хотя бы, ускорить наш диалог.

Мы настаиваем на мощном пакете санкций — о нём много говорили в последние недели и Соединённые Штаты Америки, и страны Европы, и страны так называемого Глобального Юга, которые пока воздерживаются от санкций из-за экономических связей с Россией. Но сейчас Россия ясно демонстрирует, что не готова закончить войну.

Главная задача Украины, на мой взгляд, — оставаться последовательной и конструктивной стороной, чтобы никто впоследствии не мог сказать, что срыв переговоров зависел от Украины. Именно поэтому мы ожидаем новых санкционных шагов, если Россия не будет двигаться вперёд к окончанию войны.

Даже сейчас вы можете заметить: уже почти никто не говорит о завершении войны — все говорят о прекращении огня, потому что все понимают, насколько сложен процесс с российской стороной. Я также считаю, что лидер Кремля должен действительно проявить инициативу: если он готов к переговорам, то нужно встречаться без всяких предварительных условий. Он сам этого пожелал — давайте тогда встречаться.

Так не должно быть, чтобы предложения оставались на словах. Сейчас мы в Анкаре, только что прилетели.

Я не утверждаю, что россияне нас не уважают — это очевидно, и у нас отношение аналогичное. Но в данном случае неуважение проявляется даже не столько к нам, сколько к президенту Эрдогану и к президенту Трампу. Трамп прислал внушительную делегацию, в том числе госсекретаря Рубио. Стороны конфликта здесь — Россия и Украина. Присутствует госсекретарь США, министр иностранных дел Турции.

Команды находятся на связи, есть прямой контакт с президентом Трампом, и обе стороны подошли к переговорам на высоком уровне. Мы это прекрасно понимали, когда ехали в Турцию.

Далее все знают: президент Трамп продолжит турне по Ближнему Востоку, и очевидно, что США демонстрируют политическую волю, готовы и хотят помочь. Я воспринимаю это именно так. Что касается встречи с Путиным — хочу подчеркнуть: я никаких предложений Путину не делал. Мы все исходили из его заявления о готовности к прямым переговорам.

Почему он их предложил? Потому что не хотел соглашаться на прекращение огня. Ему не обязательно лично встречаться — он мог просто сказать: «Окей, объявляем прекращение огня». Были такие попытки даже на Пасху — но встречи не состоялись, никаких договорённостей достигнуто не было. Просто звучали заявления, что Россия не будет атаковать Украину — хотя это оказалось лишь наполовину правдой, ведь атаки продолжались, хоть и с меньшей интенсивностью.

Мы не встречались напрямую, но решили действовать зеркально. Все партнёры поддерживают такой подход. Но очевидно, что с российской стороны желание идти на переговоры часто обусловлено неискренностью — прежде всего стремлением оттянуть введение новых жёстких санкций со стороны США и показать себя конструктивной стороной ради внешнего впечатления.

Тем не менее, если есть хоть минимальные позитивные сигналы, это важно для всего мира. Как бы мы ни относились друг к другу, это оставляет надежду.

Я поддерживаю Устав ООН и подтверждаю: Крым — это Украина, это украинский полуостров. Я выступаю за территориальную целостность Украины, мы не признаём временно оккупированные территории, не признаём аннексию Крыма, потому что Крым всегда был и остаётся украинским. За такую позицию я благодарен и Эрдогану. Эта позиция — моя, его и большинства стран мира.

Именно поэтому для нас невозможно обсуждать какие-либо территориальные уступки — это вопрос нашей Конституции. Когда речь идёт о территориях, о том, что сейчас происходит, как восстановить территориальную целостность, какие гуманитарные кризисы возникают на временно оккупированных землях — это требует обсуждения, у этого много нюансов. Но повторяю: моя твёрдая позиция — юридически мы не признаём ни одну из временно оккупированных территорий российскими. Это украинские территории.

Это война, чей конец мы пока не видим. Люди идут к дипломатии максимально, всё, что мы можем — это усиливать давление на агрессора разными способами: поддержкой оружием, укреплением защиты Украины, предоставлением гарантий безопасности. Необходимо давление на ту сторону, которая не хочет окончания войны.

Действительно, есть позиция обеих сторон, но нас сжали на своей земле больше, чем кто-либо другой. Но это не делает нас агрессорами. Мы не раз доказывали это на разных дипломатических площадках и шли на различные компромиссы. Потому что сейчас прекращение огня рассматривается как важный шаг для Украины, и это тоже компромисс — притом без каких-либо предварительных условий.

У нас есть много вопросов к агрессору, но если была договорённость, и Америка предприняла соответствующие шаги, мы шли на диалог. Украина делала не только эти шаги, но и множество других дипломатических шагов, шла навстречу любому формату, который хоть немного приблизит окончание войны. Но процесс не может быть односторонним, давление не может оказываться только на одну сторону. Поэтому мы очень рассчитываем, что давление на Россию, на Путина будет сохранено и усилено: через санкции Европы, США, других стран. Как минимум — санкции.

Оккупация 20 процентов нашей территории — это дипломатия? Тысячи массовых захоронений — разве это дипломатия? В современном мире депортация 20 тысяч украинских детей в Россию — на дипломатию это не похоже. Таких примеров — очень много. И я не хочу, чтобы говорили, будто я повторяю какие-то "украинские нарративы". Потому что всё это — наша боль, об этом даже тяжело говорить. Наши семьи уже давно готовы ко всему. Делегация готова, делегация уже направлена: и наша, и турецкая. Встреча может состояться сегодня вечером, может — завтра, со своей стороны мы сделали всё возможное.

Все ждут определённых действий, ждут демонстрации готовности. Важно не только содержание встречи, но и готовность к выполнению обязательств. Думаю, даже если мы привезём всех сюда, вполне достаточно той группы, которая уже есть.

Что касается ситуации на фронте: они начали наступательные действия сразу по нескольким направлениям, главным из которых стало Сумское. Там было сосредоточено 67 тысяч российских военных. Мы вынуждены были принимать ответные меры, чтобы не дать им объединиться. Поэтому сейчас идёт постоянное восстановление, перегруппировка войск — они пытаются продолжать наступление, оно продолжается уже несколько месяцев. Наши военные так и говорят: противник действует в режиме постоянного наступления.

Прежде всего, завтра я встречусь с министром иностранных дел Турции и высокопоставленной украинской делегацией, которая будет находиться в Стамбуле. Поэтому я проведу с ними встречу. Кто-то из нашей команды также примет участие в переговорах с Россией. Российская сторона направила сюда делегацию более низкого уровня. Я надеюсь, что эти переговоры, которые пройдут между Украиной и Россией при участии наших турецких коллег и кого-то из нашей команды на соответствующем уровне, состоятся.

Но хочу быть откровенным: у нас нет больших ожиданий относительно того, что может произойти завтра. Честно говоря, сейчас абсолютно ясно, что единственный способ добиться здесь прорыва — это через прямое взаимодействие между президентом Трампом и президентом Путиным. И насколько мне известно, президент Трамп к этому готов.

Президент очень хочет закончить эту войну. Он нетерпелив, как ему чётко дали понять: нужно, чтобы что-то произошло как можно скорее. Слишком много людей погибает, слишком много разрушений. Думаю, он готов к этому взаимодействию — определить раз и навсегда, есть ли путь вперёд. И по моим оценкам, прорыва не будет до тех пор, пока президент и президент Путин не обсудят это напрямую.

Мы здесь потому, что нам сказали — я бы всё равно был здесь, разумеется, — но нам сообщили, что может быть прямое взаимодействие между российской и украинской сторонами. Таков был исходный план, вы все это слышали. Однако, похоже, или этого не будет, или переговоры пройдут не на том уровне, на который мы надеялись. Надеюсь, я ошибаюсь, и завтра будет колоссальный прорыв. Но если быть честным, я не верю, что это произойдет, пока президент Трамп не сядет за стол переговоров с президентом Путиным и не уточнит, каковы его намерения на будущее.

Что я могу с уверенностью сказать — президент готов оставаться с нами столько, сколько потребуется, чтобы достичь мира. Но мы не можем всё время летать по всему миру и участвовать во встречах, которые не приносят результатов. К тому же, мне всё равно нужно было быть здесь из-за саммита НАТО.

Однако единственный способ добиться здесь прорыва — это если президент Трамп встретится лицом к лицу с президентом Путиным и раз и навсегда определит, есть ли путь к миру, и как он выглядит.

Команда, которую направила сюда российская сторона, явно не свидетельствует, что возможен большой прорыв. Надеюсь, я ошибаюсь, надеюсь — на сто процентов. Надеюсь, завтра появятся новости, что они приняли решение о прекращении огня и готовы к серьёзным переговорам. Но это моя честная оценка: не думаю, что это приведёт к прорыву из-за сложившейся структуры переговоров. Думаю, следующий шаг, чтобы добиться прорыва, если он вообще возможен, — это прямое участие президента Трампа.

В конце концов, всем нам нужно помнить об этом: цель — не победа одной стороны над другой и не соперничество, кто кого перехитрит, а положить конец конфликту, в котором каждый день гибнут люди. Чем дольше длится война, тем больше жертв и разрушений. Конфликт рано или поздно закончится переговорами, а не военным путём. Проблема в том, что с каждым днём, пока война продолжается, гибнет всё больше людей, и разрушается всё больше. И это, безусловно, основная мотивация для президента — добиться мира.

Вот цель, которой мы здесь придерживаемся. И, насколько я знаю, президент также открыто высказывался, что он считает: чтобы сейчас добиться прорыва после того, что здесь произошло, необходимо прямое личное вмешательство президента — чтобы раз и навсегда понять, чего хочет российская сторона и возможен ли мир.

Это заслуживает уважения, а не критики. Наша цель — добиться мира, неважно, начнётся ли всё с 30-дневного перемирия, однодневной паузы или с окончательного соглашения, достигнутого за кратчайший срок. Для нас важнее результат, чем сам процесс. Итогом должен стать не просто мир, а устойчивый, надёжный, прочный мир.

Это наша цель. Этого мы будем добиваться всеми возможными способами.

Согласно документу, главой делегации назначен министр обороны Украины Рустем Умеров. В состав группы вошли первый заместитель министра иностранных дел Сергей Кислица, заместитель председателя Службы безопасности Украины Александр Поклад, первый заместитель председателя Службы внешней разведки Олег Луговской, заместитель начальника Генерального штаба Вооружённых Сил Украины Алексей Шевченко, заместитель начальника Главного управления разведки Министерства обороны Вадим Скибицкий, заместитель начальника штаба Командования Воздушных Сил ВСУ Евгений Шинкарев, заместитель начальника штаба Командования Военно-Морских Сил ВСУ Александр Дьяков, начальник управления международного и операционного права Центрального юридического управления Генерального штаба ВСУ Алексей Маловацкий, старший офицер Главного оперативного управления Генерального штаба ВСУ Александр Шерихов, офицер протокола аппарата Главнокомандующего ВСУ Георгий Кузьмичев и советник руководителя Офиса Президента Украины Александр Бевз.

У всех сейчас на слуху Украина в связи с интригой, разворачивающейся в Стамбуле буквально в эти часы и минуты. Но не будем забывать о трагедии Газы, в целом о трагедии палестинских территорий, о других проблемах Ближнего Востока, которые были созданы в результате совершенно безрассудной, агрессивной политики натовских стран, прибегающих к вооруженной силе без каких-либо размышлений, лишь только где-то им что-то или кто-то не понравится.

Вспомните, как разрушили Ирак, а потом выяснилось, что разрушили зря, потому что там не было оружия массового уничтожения. Что делать? Блэр в своих мемуарах посокрушался и все. Разрушили Ливию ради того, чтобы просто отомстить Каддафи за самостоятельную политику и заодно скрыть известные факты о том, что он финансировал одного из кандидатов на президентских выборах во Франции. Этот кандидат, который впоследствии стал президентом, очень не хотел раскрывать факты о том, что он получал деньги от иностранного государства. Огромное количество таких примеров. Все это делалось под пафосными заявлениями о необходимости защищать демократию, права человека и многое другое.

Помимо сохраняющихся прямых кризисов в этом ряду упомяну еще Йемен, проблему с движением хуситов. Есть и ситуации, требующие переговорного мастерства. Возьмите иранскую ядерную программу, целый ряд других проблем, возникающих в процессе геополитической трансформации мира, геополитической борьбы, когда сталкиваются амбиции. Возьмите происходящее сейчас в Азиатско-Тихоокеанском регионе, который для придания своей политике четкой антикитайской направленности Запад стал называть Индо-Тихоокеанским регионом, рассчитывая тем самым дополнительно получить возможность сталкивать наших великих друзей и соседей Индию и Китай. Это политика (недавно о ней Президент России Путин опять вспоминал) «разделяй и властвуй».

Что касается Азиатско-Тихоокеанского региона, здесь есть важнейшие геополитические пространства, одно из них – Центральная Азия. Вокруг неё сейчас идет много дипломатических процессов. Формат «Центральная Азии + 1» уже, по-моему, перевалил за дюжину – столько желающих развивать отношения с нашими центральноазиатскими друзьями.

Возьмите то, что происходит в Юго-Восточной Азии и вокруг нее. Западные коллеги, как и в любой другой части мира, хотят играть здесь главную роль, подорвать центральную роль АСЕАН, которая всех устраивала долгие десятилетия, была основана на формировании объединительного пространства странами АСЕАН и их партнерами по диалогу в сферах политики, военного сотрудничества, обороны. Все это было на основе правил, которые придумали и одобрили сами асеановцы. Все партнеры по диалогу, когда присоединялись к этому формату, торжественно обещали эти правила выполнять.

Правила консенсуса, правила поиска точек соприкосновения – все это наши западные коллеги начинают потихонечку отодвигать в сторону и пытаются некоторых членов АСЕАН завлекать в откровенно конфронтационные, а не объединительные форматы – разные «тройки», «четверки». Руководители секретариата НАТО уже всерьез заявляют о том, что они, будучи альянсом по защите территорий стран-членов, вынуждены внедрять свою инфраструктуру в Юго-Восточную Азию, в Тайваньский пролив, Южно-Китайское море и так далее, потому что именно оттуда, якобы, сейчас исходят прямые военные угрозы для стран альянса. То, что это, мягко говоря, фантазии, причем не очень приличные, даже доказывать не надо.

Конечно, есть еще региональные процессы. Я упомянул иранскую ядерную программу, но есть процессы между всеми прибрежными государствами Персидского залива – Иран и Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, включающий в себя шесть арабских монархий. Между ними тоже идут процессы нормализации отношений. Мы это тоже приветствуем.

Если брать наш Евразийский континент, где продолжают существовать великие цивилизации – китайская, индийская. Сейчас возрождается также османская цивилизация. Мы надеемся, что процесс этого возрождения будет гармонизирован с другими субрегиональными тенденциями, с тем, чтобы все эти обусловленные тысячелетиями процессы не противоречили друг другу, а были бы воплощены в некое «сожительство». Нет других таких континентов, как Евразия, где столько цивилизаций сосуществовали бы и сохраняли бы свою идентичность и актуальность в современную эпоху.

Одновременно, Евразия – единственный континент, где нет общеконтинентальной структуры. В Африке есть Африканский союз – наши большие друзья. Да, там тоже есть субрегиональные форматы, но над ними есть общеконтинентальный Африканский союз. В Латинской Америке и Карибском бассейне тоже очень много субрегиональных интеграционных процессов, но есть и общеконтинентальный, общерегиональный – Сообщество стран Латинской Америки и Карибского бассейна (СЕЛАК). В Евразии нет ничего подобного. Тут ощущается потребность в таком объединительном процессе, в том числе для того, чтобы интересы многих крупных, по-настоящему великих держав и цивилизаций были гармонизированы. До сих пор такие процессы наблюдались только в западной части Евразии, и все они, по сути, имели в своей основе евроатлантическую концепцию. Это НАТО, ОБСЕ, создававшаяся как евроатлантическая структура. Это и Евросоюз, как ни странно. Сейчас объясню.

Конечно, Евросоюз создавался совершенно в других целях. Он создавался для того, чтобы объединить усилия, содействовать более эффективному экономическому развитию европейских стран (вместе это делать легче) и через ускорение экономического развития решать социальные проблемы, которые послевоенная Европа испытывала в избытке. Но за последние годы Евросоюз тоже превратился в евроатлантическую «конструкцию», потому что все, что он делает, координируется с Североатлантическим альянсом. Пару лет назад подписана Декларация о сотрудничестве НАТО и ЕС, в которой Евросоюз предоставляет свои возможности, включая территорию, транспортную инфраструктуру и все, что может понадобиться, натовцам, если, например, им захочется побольше войск и военной техники перебросить к границам нашей страны. Это открыто обсуждается.

В том, что касается остальной части Евразийского континента, то была полезная инициатива первого президента Казахстана Назарбаева создать Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии. Эта инициатива активно развивалась. Сейчас, после долгих лет, когда Казахстан возглавлял эту структуру, в рамках этого совещания председательствует Азербайджан, идет процесс преобразования этого совещания в организацию. Это проявление той самой тенденции к объединению. Мы ее приветствуем. Но речь в конечном итоге должна все-таки идти о том, чтобы, как это имеет место в Африке и Латинской Америке, двигаться к созданию общеконтинентальной структуры. Может быть, ее не надо называть организацией. Общеконтинентальный процесс. Главное, чтобы он был открыт для всех без исключения стран Евразии. Не только европейской или только азиатской части континента, а для всех стран и объединений, имеющих четко определенный евразийский контекст.

Процесс непростой, но всегда надо с чего-то начинать. Как правило, такого рода вещи начинаются с размышлений. Очень признательны нашим белорусским друзьям. Пару лет назад Президент Беларуси Лукашенко инициировал ежегодную Конференцию по евразийской безопасности. Состоялось уже две, третья предстоит этой осенью. Конференция будет ежегодной. Россия вместе с Беларусью в контексте этих дискуссий предлагает приступить к разработке Евразийской хартии многополярности и многообразия в XXI веке, приглашая, подчеркну, все без исключения страны, расположенные на Евразийском континенте, включая и западную часть Евразии, когда наши коллеги «того пространства» (с западной части континента) будут готовы к разговору не «через губу», как они это делают в последнее время, не свысока, без хамства, которое они позволяют себе регулярно в отношении России, да и других стран, а будут готовы к разговору на основе тех принципов, под которыми они подписались, вступая в Организацию Объединённых Наций.

Главный принцип – суверенное равенство государств. И все остальные принципы Устава абсолютно адекватны, актуальны. Только беда в том, что Запад их либо не соблюдает вообще, как в случае с суверенным равенством государств, либо соблюдает, как у нас говорят, «как Бог на душу положит», то есть, когда ему удобно, он выдергивает один принцип, совершенно забывая про другие. В отношении Косово, всем известно, они сказали – это самоопределение косовского народа. В отношении Крыма сказали, что это нарушение территориальной целостности. А почему это не самоопределение? В Крыму был референдум, в Косово – не было. Сейчас в отношении Украины наши западные коллеги все в один голос, да и некоторые незападные, и Генеральный секретарь ООН Гутерреш, с которым я несколько раз разговаривал, продолжают говорить, мол, мы за урегулирование кризиса на основе Устава ООН и территориальной целостности Украины.

Ну ты же Генеральный секретарь, ты же, наверное, Устав должен читать целиком. Где же принцип самоопределения, который сгодился в Косово и который был признан абсолютно современным и применимым Международным Судом ООН, сказавшим, что отделение части государства в самостоятельное образование не обязательно требует согласия центральных властей? Это же написано. Забывать про принцип самоопределения Генеральному секретарю нельзя, тем более что он представляет страну, которая была метрополией. А процесс деколонизации, освобождения от гнета метрополии, опирался на международно-правовой принцип самоопределения народов.

Генеральная Ассамблея ООН еще в 1970 г. заявила, что да, все должны уважать территориальную целостность государств, но тех государств, чьи правительства соблюдают принцип самоопределения народов и в силу этого представляют все население, проживающее на соответствующей территории. Разве метрополии в середине прошлого века представляли народы Африканского континента? Нет, конечно. И народы решили, что поскольку всё здесь совпадает, есть право наций на самоопределение, есть в конце концов справедливость, и не устраивавшие колониальные народы власти перестали быть таковыми.

Кто может сказать, что власть, которая пришла на Украине в 2014 году в результате госпереворота, представляла народ Крыма, Донбасса, и сейчас представляет людей, исповедующих русскую культуру столетиями, чьи предки закладывали эти города, заводы, фабрики, порты, и которых сейчас объявили «некоренным» народом Украины, которым запретили русский язык во всех странах? Где хоть один голос из западного лагеря? Запад ведь, когда рассматривает любую ситуацию, когда они выступают в ООН, либо просто в ходе других мероприятий, какую страну ни возьми – Россия, Китай, Индия, Венесуэла, Иран, любую страну – права человека обязательно присутствуют в нравоучениях, которые Запад постоянно читает.

В ООН когда они выступают или в ходе других мероприятий. Какую страну ни возьми – Россия и Китай, Индия, Венесуэла, Иран – любую страну, права человека обязательно присутствуют в тех нравоучениях, который Запад постоянно читает.

Для интереса, начиная с 2014 г., войдите в Интернет, полистайте всё, что только можно полистать. Если найдете хоть одно заявление хоть одного западного лидера с критикой прав человека на Украине. Наверное, наши друзья из Венгрии последовательно отстаивают права венгерского меньшинства национального, делают такие заявления, а те, кто себя возомнил лидером «свободного мира» – Франция, Британия, Германия, не говорю уже про Польшу, Прибалтику – никогда. И европейская бюрократия, Председатель Европейской комиссии фон дер Ляйен и «иже с ней», когда мы призываем к тому, чтобы выполнялись принципы Устава ООН, в том числе требующий соблюдать права человека независимо от расы, пола, языка и религии, а язык и религия – это ровно то, что на Украине категорически запрещено законодательно, когда мы говорим, мол, воздействуйте на своих «клиентов», хотя бы когда они утром просыпаются в состоянии еще что-то слышать, потребуйте от них отменить эти законы, а Председатель Европейской комиссии фон дер Ляйен, Высокий представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Каллас и прочие деятели говорят, что Украина защищает европейские ценности. Вот и все. Это значит, что Европа за нацизм, потому что на Украине он процветает, узаконен в праздниках, посвященных коллаборационистам, воевавшим на стороне гитлеровской Германии.

После Первой мировой войны, говорят, Германия была обижена, ее унизили, заронили семена для того, чтобы она стала мстить. Неважно, как это произошло, но важно, что из этого получилось. Вышло опять, как у Наполеона. Собрали практически всю Европу под знамена Третьего рейха и напали на Советский Союз. Причем нападали все. И испанцы, и французы участвовали в блокаде Ленинграда, не только немцы, – практически все ведущие европейские страны, которые сдались Гитлеру и не стали защищать свое отечество, пили кофе на Елисейских полях.

Во Франции были великие люди, о которых мы недавно вспоминали: де Голль и те, кто возглавил Сопротивление. В ноябре 2024 г. отмечали очередную годовщину великого полка «Нормандия-Неман». Это все надо ценить. Это были люди, которые, вопреки тогдашним властям своих стран, ушли в Сопротивление. Именно они отстояли национальную гордость той же Франции.

Сейчас видим практически то же самое. Администрация Байдена тоже объединила всю Европу (добавила еще к этому объединению своих сателлитов в Азии: Японию, Южную Корею – тех, кого они считают покорными исполнителями своей воли) и направила все эти государства против России. Прежде всего, конечно, в виде финансирования киевского режима, его снабжения самыми современными видами вооружений, в том числе для ударов вглубь российской территории. Все это тоже происходит под нацистскими лозунгами. Самые «опытные», как они говорят, боевые подразделения вооруженных сил Украины – это нацистские батальоны – «Азов», «Айдар» (признаны террористическими и запрещены в Российской Федерации). Они сейчас «поднимают голову» и их боится Зеленский. А они открыто носят нацистские шевроны, флаги, татуировки. На Украине продолжаются факельные шествия в честь дней рождения Бандеры, Шухевича и прочих предателей, расстреливавших русских, поляков, да и самих украинцев. Когда мы говорим «денацификация», мы это тоже имеем в виду.

А почему так происходит? Почему Запад такой неугомонный в том, чтобы нанести нам «стратегическое поражение» на поле боя? Наверное, им не нравится то, что Россия самостоятельная.

Сейчас Европа и Соединенные Штаты расходятся в своих взглядах. Администрация Трампа, конечно, тоже хочет делать Америку только великой и только номер «один». Любая администрация в США будет продвигать такую позицию. Нынешняя администрация хотя бы вернулась к «нормальности», когда какие бы ни были противоречия, политики и тем более дипломаты обязаны разговаривать. Даже когда в годы «холодной войны» были совершенно непримиримые противоречия, диалог был всегда. А тогдашний президент США Байден его просто «обрубил». И вслед за ним послушно вся Европа пошла на поводу. И отношения разорвали не дипломатически, а практически.

Я был поражен, когда год назад обсуждались «очередные идеи» еще при администрации Байдена. Были какие-то мероприятия в Евросоюзе, очередные саммиты, заседания министров иностранных дел. Они принимали какие-то тексты по Украине.

Раньше два раза в год у нас были саммиты Россия-Евросоюз. И мы регулярно (каждые полгода) проводили встречи с послами ЕС. (Так же, как мы встречаемся с послами Африканского союза, скоро у нас будут мероприятия по линии Латинской Америки, Азии, СНГ, наших ближайших соседей). Мы пригласили на встречу с министром иностранных дел всех послов Евросоюза и представителя Европейского Совета на специальную встречу, чтобы поговорить об Украине, задать любые вопросы. Они коллективно отказались. Не потому, что я такой гордый или обидчивый, ранимый. Когда ты работаешь в любой стране и министр иностранных дел приглашает тебя на свободную беседу, ты тогда не посол, ты просто... (знаю несколько слов, но…) Это позорище для любого дипломата. Поэтому мы сейчас пока с ними не общаемся. Они с нами тоже не общаются. Иногда, когда «припрет» какая-то конкретная тема.

В нашей российской истории было немало войн, которые в подавляющем большинстве не мы начинали. Но во все те войны, которые приходили к нам с Востока (самое знаменитое – татаро-монгольское иго), как-то могли по-человечески договариваться. И в итоге договорились. Примерно так же было и с русско-турецкими войнами.

Я сейчас подумал, с восточного «фланга» было пролито немало крови, но в итоге как-то достигли взаимоуважительного баланса, а «слева» «ребята» не успокоились. Они опять недавно подтвердили, что поскольку почувствовали разобщенность, которая начинает появляться между США и Европой, и совсем не только из-за Украины, а просто потому, что администрация Трампа, во-первых, хочет устранить препятствия для взаимовыгодного экономического сотрудничества с Россией. Мы не против, но если это будет действительно взаимовыгодно и по-честному.

Президент России Путин на днях на встрече с членами Общероссийской общественной организации «Деловая Россия» объяснил, на каких условиях те, кто ушел с российского рынка, могут вернуться. Конечно, мы не будем это делать в ущерб российскому бизнесу. Тем не менее, мы готовы к этому. И Президент США Трамп заинтересован в этом, как и в том, чтобы развивать нормальные, обоюдовыгодные связи в экономике, в финансах, в логистике с любой страной.

Сейчас успешно, судя по всему, проходит визит в Саудовскую Аравию, Катар и ОАЭ. К тому же в администрации Трампа сами говорят, что у них есть и другие приоритеты: это иранская ядерная программа, отношения между арабами и Израилем, это КНР, которая США в доктринальных документах объявлена «главным вызовом», вызовом той цели, которую ставит Вашингтон – всегда быть номер «один», чтобы никто не был сильнее ни в чем – ни в экономике, ни в финансах, ни в военном деле. Поэтому европейские дела как бы уходят на второй план. Представители администрации Трампа даже публично об этом сказали, мол, они предложили, а если не хотите, то не надо, пусть Европа сама этим занимается, а у них, дескать, есть другие дела, и поважнее.