Обращаясь к французской прессе, хочу сказать, как только что напомнил господин премьер-министр, что все мы вместе, как несколько дней назад в Киеве, вместе с Зеленским провели анализ переговоров, которые проходили в Стамбуле. Там российская делегация приняла решение исключить американскую делегацию.

Только что мы провели обсуждение с президентом Трампом, и, прежде всего, все сошлись во мнении, что неприемлемо во второй раз, когда Россия и президент Путин не отвечают на требования, выдвинутые американцами при поддержке Украины и европейцев.

Нет прекращения огня, нет переговоров на уровне принятия решений, нет ответа по вопросу прекращения огня. И поэтому в данном контексте мы продолжим координировать действия с нашими европейскими партнёрами, коалицией добровольцев и США. В ближайшие часы состоятся новые контакты и обсуждения, и мы дадим необходимые ответы. Мы продолжаем бороться за мир, остаёмся на стороне президента Зеленского и поддерживаем теснейшую координацию с Соединёнными Штатами Америки.

Президент Путин отказывается отвечать на предложение о безоговорочном прекращении огня, выдвинутое американцами и поддержанное Украиной и европейцами. Отвергая прекращение огня и диалог с Украиной, Россия показывает, что не хочет мира и просто пытается выиграть время, продолжая войну. В этом контексте, когда Европейское политическое сообщество собирается на саммит в Тиране, мы продолжим координировать свои действия с нашими европейскими партнёрами, Соединёнными Штатами и коалицией желающих, чтобы выработать единый ответ.

Поскольку мы рассматриваем переговоры как продолжение стамбульского процесса, то очень важно было напомнить, о чём мы договорились в Гомеле ещё в конце февраля. И как это всё могло закончиться, если бы Украина согласилась на мир в конце февраля? Они не согласились, тянули резину, и после этого, значит, следующий этап договорённостей был уже в Стамбуле. Он был несколько более жёстким по отношению к реалиям на земле, чем то, что предлагалось в Гомеле. Но, к сожалению большому, Стамбульский процесс тоже был сорван уже из-за вмешательства, прямого вмешательства Запада. И исторические аналогии этому вмешательству мы знаем, и к чему это ведёт.

Я напомню, что, например, после... Это вообще сложная история… Например, много было русско-турецких войн, и по итогам одной из этих войн, которая была вызвана большим конфликтом на Балканах — это 1870-е годы — мы, в принципе, договорились с Турцией. И эта договорённость была в интересах молодых балканских государств, получавших независимость, автономию и так далее. Но вмешался Запад. Собрался конгресс в Берлине, который решил, что договорённости России и Турции, заключённые по итогам Сан-Стефанского мира, можно улучшить. К чему привело «улучшение» Западом достигнутых двусторонних договорённостей? Потому что потом — новые Балканские войны, это 1912–1913 годы, и в конечном счёте из-за неурегулированности проблем на Балканах возникла Первая мировая война.

Потом, о чём говорят сейчас многие, — это якобы сначала перемирие, и так было всегда: 30 дней, 60 дней — не важно. Сначала перемирие, а потом переговоры о достижении мира. Так говорят люди, которые вообще историю не знают. Как правило, всегда, как говорил Наполеон, война и переговоры ведутся одновременно.

Я напомню, что… плохие примеры, на самом деле, плохие примеры. Но Вьетнамская война — 15 лет, США и Вьетнам, всё время шли переговоры по ходу боевых действий. Корейская война — всё время шли переговоры по ходу боевых действий. Но самое, наверное, для нас, да, тоже если XX век возьмём, — советско-финская война. Вообще история повторяется удивительным образом. Сталин предлагает перемирие Финляндии, то есть заключение мира. Англичане и французы подзуживают: нельзя с советами договариваться, нельзя заключать мир, мы вам обеспечим военную помощь, придут добровольческие экспедиционные корпуса из Англии и Франции. Но никто, естественно, не прибыл, не успели — воюете с русскими до последнего финна. Затем по ходу боевых действий идут мирные переговоры, и в конце концов эти мирные переговоры ставят точку, после этого заключается мир и заканчиваются боевые действия. То есть, я к чему говорю: война и переговоры всегда идут в истории одновременно.

Наверное, самый яркий и самый поучительный пример — Северная война со Швецией, после которой Швеция навсегда утратила статус великой державы, а Российская империя стала великой державой. Северная война со Швецией шла 21 год. 21 год. Но уже через несколько лет после начала Пётр I предложил шведам мир. Сказал: нам ничего не нужно, у нас есть выход к Балтийскому морю, Санкт-Петербург и чуть-чуть вокруг — зона безопасности, и всё. Исторически это русские земли, потому что вся Ленинградская область, большая часть Карелии — это все земли, которые были когда-то подвластны Новгородской республике. Их по частям отщипывала Швеция ещё во времена Ивана Грозного. По частям. Мы знаем, что это все наши исконные земли. Но мы даже их не просим себе. Вы дайте нам чуть-чуть. Дайте нам свободы и выхода к морю. У России нет выхода к морю, она не может без этого жить. Дайте нам Санкт-Петербург и окрестности — и войну закончим. Что говорят шведы? Нет, мы будем воевать до последнего шведа.

Значит, Карл XII продолжает безумную войну, несмотря на повторяющиеся предложения о мире со стороны Петра. Но самое забавное — кто бы вы думали поддерживал Карла XII? Англия и Франция. Они ведут бесконечное финансирование Швеции. Бесконечное. В конце концов мы договариваемся о мирных переговорах. В 1718 году начинается Аландский процесс. На Аландских островах мирные переговоры, прямые между Россией и Швецией, длятся долго. Англия, Франция стоят ребром: никаких переговоров, прекращайте, давайте лучше через посредников, через нас, потому что им выгодно, когда две крупные державы дерутся. В итоге эти мирные переговоры закончились ничем, и только в 1721 году, через 21 год после начала войны, Швеция подписала — всё равно подписала мирное соглашение.. Только это был не Санкт-Петербург и окрестности, а это была существенная часть Карелии, Ленинградская область, Прибалтика, естественно, Санкт-Петербург. И самое главное, что Швеция навсегда утратила статус великой европейской державы.

Если до начала войны площадь Швеции была миллион квадратных километров — это две Франции, а Балтийское море было внутренним Шведским морем, то по итогам Северной войны она утратила и свои земли в Северной Германии, и Прибалтику, и много-много чего. А под конец, со временем, потом потеряет и Финляндию. Но то, каким удивительным образом у нас повторяется история, — это даже непонятно, почему оно так происходит у нас.

Но вы знаете, Бисмарк, который долгие годы был послом в Санкт-Петербурге, прекрасно изучил русский язык, вообще, он чувствовал Россию, он понимал Россию, понимал общие интересы между Россией и Германией, он всегда говорил: никогда не пытайтесь обмануть русских и что-нибудь у них украсть, потому что пройдёт время, и рано или поздно русские всегда приходят за своим. Вот это «русские всегда приходят за своим», мне кажется, очень важным уроком истории.

Мы провели телефонный разговор с президентом Трампом, чтобы подвести итоги попыток переговоров, которые начались в Стамбуле. Информация была однозначной. Российская сторона не проявила доброй воли. Российская сторона не намеревалась вести переговоры в присутствии американской стороны.

Российская сторона вновь выдвинула абсолютно неприемлемые условия, неприемлемые не только для Украины, но и для всех нас. Мы будем продолжать работать вместе. Главная задача — сохранить полное единство как европейских, так и американских партнеров вокруг украинского вопроса, эта задача остается актуальной. Не скрываем, что российскую позицию трудно хоть как-то назвать конструктивной, нас, вероятно, продолжают ждать очень трудные времена.

Большое спасибо.

Мы согласны с тем, что у России была хорошая возможность провести на этой неделе первые переговоры о мирном соглашении, предшествующем прекращению огня. Мы очень разочарованы тем, что этого не произошло. Вместе мы снова поговорили с президентом Трампом. Мы и дальше будем помогать Украине, чтобы война подошла к концу. Мы не собираемся сдаваться.

Путин хотел встретиться со мной. Я всегда чувствовал, что встреча не состоится без моего участия, потому что не думаю, что соглашение будет достигнуто без меня. С обеих сторон слишком много ненависти. У меня очень хорошие отношения с Путиным. Думаю, мы сможем договориться. Встреча необходима, и, вероятно, мы запланируем ее. Я устал наблюдать, как другие ведут переговоры и всё остальное. При этом хочу отметить, что Стив Уиткофф проделал невероятную работу.

Но это крайне сложная задача, и, учитывая моё положение, я действительно считаю, что только я смогу её выполнить. Думаю, мы справимся быстро. Мне кажется, Путин тоже устал от этого, ему не нравится текущее положение дел, он хочет выглядеть лучше. Не забывайте: всё это должно было закончиться за неделю. Если бы его армия не застряла в грязи со своими танками, они были бы в Киеве примерно через пять часов. А кто поставил «Джавелины»? Помните, кто поставил «Джавелины»? Это был Барак Хусейн Обама? Нет, это Дональд Трамп поставил «Джавелины».

Послушайте, у меня был очень сложный разговор с Зеленским — мне не понравилось, что он сказал, и он не облегчал ситуацию. Я всегда говорил, что у него нет рычагов, и действительно, у него их нет. Говорю честно. Вы сталкиваетесь с огромной армией и с противником, у которого отличное оснащение и немало храбрости.

Я зарабатываю деньги. За четыре дня я заработал в 12 раз больше, чем мы потратили на Украину. Так что деньги — это деньги. Меня действительно тревожило другое: мне было неприятно видеть это, когда чеки выписывались на 60 миллиардов долларов. Каждый раз, когда Зеленский — а он, на мой взгляд, лучший продавец в мире, даже лучше меня — приезжал в Вашингтон, он уезжал со 100 миллиардами долларов.

Сто миллиардов долларов. Теперь его возможности сужаются, потому что в последний раз он получил только 60 миллиардов. Но Конгресс очень этим обеспокоен. Они спрашивают: куда идут все эти деньги? Мы отправили чеки. Мы не знаем, на что они были потрачены. Мы отправили деньги. Где они? Европейцы серьёзно пострадали от этой ситуации: они тоже потратили огромные суммы, около 100 миллиардов. Мы потратили 350 миллиардов. Так не должно быть.

Всё должно было быть совсем иначе. С нами никто не обращался правильно. В этой войне тратятся огромные суммы, а с нами поступали ещё хуже, чем с ними, потому что у нас в тот момент был очень некомпетентный президент. Если я смогу решить эту проблему, а она действительно сложная — ведь, скажу вам, Украина была зеницей ока Путина, — он бы никогда на это не пошёл, если бы я был президентом. Никогда. Даже большинство демократов соглашаются с этим: этого бы не случилось.

Но мы унаследовали хаос. Я думаю, ситуация будет решена. Но вы знаете: Путин хотел всё — не часть, а полностью. Кто-то спрашивает: а что Украина получает в результате? По сути, почти всю страну.

Лучший рычаг — посмотрите, что я сделал с Ираном: ситуация изменилась. Я всегда говорил: если понадобится, использую это. Лучше бы не использовать, но это мощный инструмент. Недавно я применил вторичные санкции против Венесуэлы, а это значит: если вы покупаете нефть у Венесуэлы, не сможете вести бизнес с США. И вы видите, как корабли уходят из портов. В Венесуэле это сработало круто, китайские корабли ушли. Почему не сделать так с Россией? Посмотрим. Если не сумеем договориться, применю это. Надо понять, готово ли время к таким решениям. Это было бы разрушительно для России, ведь их экономика сейчас переживает не лучшие времена, а цены на нефть низкие. Это бы поменяло динамику. Президент оказался некомпетентен — он говорил неправильные вещи о Путине, о войне, о всём. Но главное — он позволил нефти подорожать с 65 до 100 долларов за баррель, и Путин на этом сколотил целое состояние.

Встреча позволила нам обсудить вопросы безопасности, которые затрагивают нашу Европу, а также провести полезный обмен мнениями по ситуации вокруг Украины, в том числе в контексте действий президента Зеленского, сразу после дискуссий, прошедших в Турции, и буквально на следующий день после завершения обсуждений сегодня утром. В ходе этих дискуссий мы подтвердили нашу приверженность вопросам безопасности и вновь поддержали безусловное 30-дневное прекращение огня как необходимый шаг на пути к прочному и долгосрочному миру.

У нас также была возможность пообщаться с президентом. После этого президент Зеленский совместно с канцлером Мерцем, премьер-министром Стармером и премьер-министром Туском, как вам известно, инициировал консультации с президентом Трампом для координации ответа на действия России: с одной стороны, на отказ соблюдать режим прекращения огня, а с другой — на отказ от двустороннего российско-украинского диалога на высоком уровне, несмотря на конструктивную позицию президента Зеленского.

В ближайшие часы украинская делегация ожидает ответ на свои запросы со стороны российской делегации, и у нас вновь появится возможность обсудить ситуацию с президентом Трампом. Однако очевидно, что на сегодняшний день остается только одно, конкретное предложение — безусловное прекращение огня.

Мы также продолжаем совместно с Соединёнными Штатами Америки готовить новые санкции на случай, если не последует положительного ответа на наши инициативы. Помимо этого, мы обсудили и другие вопросы безопасности Европы, в том числе угрозу вмешательства и дезинформации.

Сегодня в Турции прошло множество встреч, включая контакты моей команды с украинскими коллегами, а также с британскими и немецкими партнёрами. Благодаря этому мы смогли участвовать в обсуждениях в режиме реального времени. Роль президента Трампа, несомненно, важна. Его задача — подтвердить свою позицию и в ближайшие часы или дни инициировать обсуждения с российской стороной, чтобы прояснить ситуацию и попытаться сдвинуть процесс с мёртвой точки. Кроме того, российская сторона пообещала предоставить украинской стороне ответы на предложения, озвученные вчера и сегодня утром. Всё это говорит о необходимости сохранять осторожность. Если прекращение огня не будет соблюдено, а реакция будет негативной, нам придётся ответить соответствующими мерами и ужесточить санкции.

Этим сейчас занимаются и европейцы, и американцы, поэтому пока рано обсуждать детали. Важно понимать, что никто не должен питать иллюзий относительно возможности возобновления переговоров в Стамбуле, будто бы ничего не произошло с весны 2022 года. За это время прошли три года тяжёлой войны, которой украинцы сопротивляются с большим мужеством, и это требует от всех европейцев солидарности. Мы не можем вернуться на прежние позиции.

Ни украинцы, ни европейцы, ни американцы не готовы к этому. С другой стороны, совершенно очевидно, что отказ России от прекращения огня и ответа на инициативы на высоком уровне является для всех нас неприемлемым, в том числе и в контексте американских предложений. Я отмечаю, что президент Трамп твёрдо взял на себя обязательство добиваться прекращения огня. Это было его предложение — 30-дневное прекращение огня. Президент Зеленский проявил ответственность, согласившись с этим в Джидде в начале марта. С тех пор от России не поступало никакой реакции. Позже было выдвинуто второе предложение о встрече, которое президент Зеленский смело поддержал в прошлое воскресенье, отказавшись терпеть какие-либо препятствия со стороны России. Очевидно, что в какой-то момент потребуется достойный ответ на происходящее.