Главным событием на этом саммите стало решение стран НАТО увеличить свои расходы на оборону до 5% от ВВП. У президента были напряженные отношения с НАТО и с ЕС. Как вы думаете, что это новое обязательство НАТО означает для отношений? Усилит ли это их?

Это укрепит их. Я бы обозначил это как саммит Трампа, так как это восходит к 2018 году, к первой администрации. Это становится увлекательно, потому что в 2018 году, возможно, на его первом саммите, он бросил вызов НАТО. У него была диаграмма, которую он показал, и он указал на страны, которые тратят всего 0,9% своего ВВП на оборону. Он привел много стран к смущению. Это запустило ряд событий, которые заставили наших европейских партнеров увеличить свои расходы на оборону.

Я понимаю, что они имеют обширные программы социальной защиты, которые предоставляют своим гражданам. Каждый доллар, вложенный в армию, отнимается от образования, здравоохранения и других социальных нужд, которые важны для людей. Это непростые решения. Но посмотрите, где мы находимся всего спустя несколько лет.

Что еще делает администрация в данный момент, чтобы усилить давление на Россию?

Я не думаю, что такой термин, как «давление на Россию», уместен. Мы считаем, что русские попытаются добиться на поле боя того, что они требуют за столом переговоров, а именно определенных территорий и административных границ. Мы полагаем, что им будет гораздо сложнее это осуществить, чем они думают.

На самом деле, только с января этого года более 80 000 российских солдат были убиты. Если сравнить это с украинскими цифрами, то они значительно меньше, так что соотношение потерь очень неблагоприятное для России. Тем не менее Путин продолжает подпитывать свою военную машину.

Мы хотели бы, чтобы этот конфликт закончился. Он кровавый, разрушительный и бессмысленный, но, тем не менее, россияне не проявляют готовности принять какие-либо шаги вперед. Поэтому мы продолжим наше взаимодействие. Президент продолжит общаться с ними.

Может ли он, как уже говорил, выйти из процесса?

Да, в том смысле, что это возможность для нас изменить ситуацию и усадить их за стол переговоров. Мы воспользуемся этой возможностью. Президент хочет, чтобы эта война закончилась. Многие говорят о необходимости введения дополнительных санкций. Конгресс сейчас работает над этим. У Линдси Грэма* есть законопроект и другие предложения, и это действительно может произойти.

Мы обсуждали, как это сформулировать и структурировать, потому что в конечном итоге мы считаем, что это должно быть достаточно гибким, чтобы президент мог вводить санкции. Все действующие российские санкции остаются в силе.

Следует помнить, что в момент введения новых санкций против России, если мы сделаем то, чего все хотят — а именно введем еще более жесткие санкции — мы, вероятно, потеряем возможность вести переговоры о прекращении огня. И тогда кто будет с ними говорить? Ведь сейчас они не обсуждают ничего с другими европейцами или с кем-то, кто поддерживает нашу позицию. Поэтому я не думаю, что президент возьмет на себя такую инициативу в неподходящий момент.

Он сказал, что может быть, ему придется это сделать. Но если он это сделает, то тем самым, по сути, признает, что не будет возможности для переговоров в ближайшее время. Он хочет оставить все возможности открытыми, чтобы повлиять на Российскую Федерацию с целью достижения прекращения огня. Это тот вариант, который он пытается сохранить, поскольку это путь к миру.

Господин Президент, какие у вас цели в отношении НАТО и статьи 5?

Мы на стороне НАТО до конца. Если вы посмотрите на цифры, то увидите, что мы достигаем значительных результатов. Я не знаю, проголосовали ли вы или собираетесь голосовать, но я попросил наших союзников увеличить взносы до 5 процентов в течение нескольких лет, и они сейчас к этому движутся. Это действительно много — рост с 2 до 5 процентов. Множество стран даже не платят 2 процента. Так что я думаю, это будет очень важная новость. НАТО станет гораздо сильнее с нашей помощью, и я ценю, что они работают над этим.

Это отличная победа для всех нас. Мы очень скоро выровняем наши обязательства, и это так и должно быть. Это принесет много денег, много защиты — дополнительные триллионы. Да, дополнительные триллионы. У нас отличные отношения. И на протяжении всего времени они остаются такими. Я уважаю всех здесь присутствующих. Мы действительно это ценим. У нас есть большая группа людей слева и справа от меня, и они могут быть даже лучше, чем мои люди. Давайте постараемся сработаться. В любом случае, мы это ценим. У нас потрясающие отношения с Марком, и мы долго работали над этой темой. Когда Байден находился на посту, это всё просто остановилось. А сейчас, я полагаю, вы собираетесь голосовать, верно? Я уверен, у вас всё получится. Все этим очень довольны.

Президент, как, по вашему мнению, проходит перемирие между Ираном и Израилем?

Я думаю, что всё идет очень хорошо. Израиль передумал бомбить вчера, и я очень горд ими, потому что они предприняли смелый шаг. Знаете, они ушли, потому что считали, что это было нарушением, и в техническом плане они были правы, но это бы не сработало очень гладко. Они вернули самолеты, которые отправились в другой рейс, потому что это было небольшое нарушение. Я сказал им, что они должны вернуть их. И они это сделали, и это замечательно. В целом, всё идет очень хорошо.

Какова ваша реакция на заявления министра иностранных дел Ирана о том, что Иран будет обогащать уран и стремиться к созданию ядерного оружия?

Ну, я не уверен, говорили ли они это, но последнее, что им нужно сейчас, — это обогащение. Если они хотят восстановить, мы этого не допустим, в частности, в военном плане. Я думаю, в будущем у нас будут какие-то отношения с Ираном. У меня уже есть отношения в течение последних четырех дней, и они согласились на прекращение огня. Это было очень сбалансированное соглашение, и обе стороны согласны — этого достаточно.

Но нет, им не нужно этого делать. Последнее, чего они хотят, — это сейчас заниматься обогащением. Вы можете себе представить, что после всего этого они скажут: «О, давайте создадим бомбу!»? Возможно, когда-нибудь в будущем кто-то другой, заняв наше место, скажет: «Не делайте этого». Но я уверен, что у них не будет бомбы, и обогащение не состоится. Мы полагаем, что у них нет времени на это, потому что это очень сложно. Это не просто перемещение посылки или поднятие ковра. Это гораздо более сложная задача и очень опасно.

Мы считаем, что всё происходит там, внизу. У нас была колоссальная победа, колоссальный удар. Я не думаю, что они были бы в таком состоянии, если бы не знали, что мы можем прийти. Когда они осознают, что мы на подходе, они не будут находиться на глубине 30 этажей под землёй. Поэтому я думаю, что это была просто колоссальная победа для всех, включая Иран.

Послушайте, у них есть страна, у них есть нефть, и они очень умные люди, и они вполне способны восстановиться. Израиль сильно пострадал, особенно в последние дни.

Господин Президент, какова ваша реакция на сообщения разведки о том, что иранские ядерные объекты были разрушены лишь частично, а не полностью?

Да, ну, они сказали, что это было — на самом деле, в отчете говорилось, что это могло быть — они не знают. Я имею в виду, они сделали отчет. Я мог бы попросить Пита поговорить с ним, потому что его отдел сделал отчет.

Они действительно не знают. Я думаю, Израиль очень скоро нам расскажет, потому что Биби собирается привлечь людей к этой ситуации. Мы слышим, что это было уничтожение. Это было подземное уничтожение. Когда вы смотрите на землю сверху, не забывайте, что пламя всё под землей.

Но всё, что выше, если вы посмотрите на фото до и после, все выше сгорело дочерна — деревья, всё. Есть одно здание, но это здание, которое значительно утонуло в граните, так что, вы знаете, огонь прошел прямо над ним. Это было — я думаю, это было полное уничтожение. И я думаю, у них не было возможности что-либо вытащить, потому что мы действовали быстро. Если бы это заняло две недели, может быть. Но очень трудно вывозить такой материал. Очень сложно и очень опасно для них убрать его. Плюс, они знали, что мы придем. А если они знают, что мы придем, то их там не будет. Там не так уж много людей, которые будут там внизу.

У нас был колоссальный успех, и это New York Times. Я называю это провальным New York Times. Он пошел к черту. И CNN, который, как вы знаете, смотрят очень немногие. Вы могли бы подумать, что они сделают наоборот. Вы могли бы подумать, что они захотят сказать, что это был невероятный успех. И что меня ранит, так это то, что это действительно унизительно для пилотов и людей, которые всё это организовали — генералов. Это была идеальная операция.

И когда вы смотрите на дыры, а это было сделано с высоты 52 000 футов, не было луны, не было света, и эти три дыры находятся прямо рядом.

И ещё — и никто об этом не говорит — мы выпустили 30 томагавков с подводных лодок, в частности, с одной подводной лодки, но это было в 400 милях. И каждый из этих томагавков попал в радиусе фута от того места, куда они должны были попасть, уничтожив много зданий, которые Израиль не смог достать. Мы их вырубили томагавками. Мы даже не говорим об этом. Это была сокрушительная атака, и она выбила их из колеи.

И, знаете, если бы этого не произошло, они бы не успокоились. Если бы они победили, если бы мы не вырубили это, они бы не уладились. Кто-то сказал мне об этом вчера вечером. Если бы эта штука не была уничтожена, они бы никогда не уладились.

Они спустились, Иран спустился на место после этого. Они сказали, что оно настолько разрушено. И они успокоились, когда увидели, что мы с ним сделали.

И, честно говоря, если бы мы этого не сделали, у них было бы много боеприпасов, чтобы продолжать. Они бы не успокоились. Кто-то поднял этот вопрос, и двое иранцев спустились, чтобы увидеть это, и они перезвонили, и сказали, что этого места больше нет. Так что это просто фейковые новости от CNN, у которых нет рейтингов. Это провальная сеть.

Кстати, есть тут кто-нибудь из CNN? Потому что вы действительно позорная сеть. MSNBC, я думаю, на самом деле, ещё хуже. Но они все довольно плохие.

Как вы думаете, на сколько лет иранская ядерная программа была отброшена назад этими ударами? На годы? Или полностью?

Я думаю, в основном десятилетия, потому что я не думаю, что они когда-либо сделают это снова. Я просто не думаю, что они собираются. Я думаю, что они собираются забрать их нефть. У них будут ракеты-носители, и у них будет какая-то защита.

Я думаю, что они уже прошли через это. Я имею в виду, что они только что прошли через ад. Я думаю, что они уже прошли через это. Последнее, что они хотят сделать, это обогащаться. Они пытались это сделать.

Кстати, обогащаться трудно, и вы знаете, когда вы смотрите на такое место, очень-очень трудно построить. Очень, очень трудно, очень дорого. Они потратили триллионы долларов, пытаясь сделать это, и у них ничего не вышло.

И мы на самом деле сейчас с ними очень хорошо ладим. Но если бы мы не добились успеха с этим ударом, этого бы не было, этот удар положил конец войне. Этот удар положил конец войне.

Я не хочу приводить пример Хиросимы. Я не хочу приводить пример Нагасаки. Но это было по сути одно и то же. Это положило конец той войне. Это положило конец тому с войной. Если бы мы это не убрали, они бы — они бы сражались прямо сейчас.

Если иранцы восстановят, будут ли Соединенные Штаты наносить удар снова?

Слушай, мне не придется об этом беспокоиться. Его нет уже много лет. Его очень трудно восстановить, потому что все обрушилось. Другими словами, внутри всё обрушилось. Никто не может войти и увидеть его, потому что он обрушился. Вы не можете войти и увидеть комнату, в которой, знаете ли, 10 миллионов тонн камня. И туннели полностью обрушились.

Ну, они уже посмотрели на туннели. Это был невероятный удар гениальных пилотов и гениальных людей в армии. И им не отдают должное за это, потому что у нас есть отбросы, которые находятся в этой группе.

И не все из вас. У вас были отличные репортеры. Но у вас есть отбросы. CNN — отбросы. MSDNC — отбросы. The New York Times — отбросы. Они плохие люди. Они больны. И то, что они сделали, — они пытаются превратить эту невероятную победу во что-то меньшее.

Теперь даже они признают, что он был очень сильно поражен, ясно? Но он не был сильно поражен. Он был жестоко поражен, и это вывело его из строя. Первоначальное слово, которое я использую — я думаю, оно принесло нам неприятности, потому что это сильное слово — это было уничтожение. И вы это увидите. И это выйдет наружу.

Но Израиль сейчас делает отчет об этом, я понимаю. Мне сказали, что они сказали, что это было полное уничтожение. Знаете, у них есть ребята, которые идут туда после удара, и они говорят, что это было полное уничтожение.

И знаете, я не хочу этого для себя. Я хочу этого для пилотов. Я хочу этого для военных. Они проделали такую хорошую работу. Если бы вы были в Ситуационной комнате со мной, с генералами и всеми людьми, которые проделали такую хорошую работу, а потом их унижают эти идиоты из CNN, которые не могут получить рейтинги.

Times. Это место умирает. Никто даже не хочет тратить свое время на их шоу. Поэтому они объединились с New York Times, которая тоже умирает. Без Трампа не было бы New York Times.

А теперь, переключаясь на вашу сегодняшнюю встречу с Зеленским, можете ли вы дать нам предварительный обзор того, что вы двое могли бы обсудить?

Нет, мы обсудим очевидное. Мы обсудим его трудности. У него есть небольшие трудности. Зеленский — хороший парень. Я имею в виду, я собираюсь встретиться с ним сегодня.

Я не знаю. Я предполагаю, что мы будем обсуждать Украину. Я имею в виду, я много говорил с Путиным, и он на самом деле был очень мил. Он вызвался помочь, как вы знаете, по Ирану.

Я сказал, нет, мне не нужна помощь по Ирану. Мне нужна помощь по России. Хорошо? Я сказал, сделайте мне одолжение, помогите нам по России, а не по Ирану. Но он был очень любезен. Мы поговорим об этом. Мы поговорим. Я думаю, что прогресс есть.

И я думаю, что большой прогресс есть по Газе. Я думаю, что из-за этой атаки, которую мы совершили, я думаю, у нас будут очень хорошие новости. Я разговаривал со Стивом Уиткоффом, который, кстати, потрясающий, и который знает об этой теме больше, чем кто-либо другой — о теме, о которой мы только что говорили.

Он был вчера вечером с Джесси, с Лорой и с Шоном. И, боже, у него есть — Сьюзи, у него есть отличный взгляд на это. Он просто объясняет это так легко. Так что он действительно очень хорошо осведомлен. Но он сказал мне, что Газа очень близко.

Одно продолжение по Ирану. Можете ли вы уточнить, верны ли разведданные или нет?

Ну, разведка была очень неопределенной. Разведка говорит, мы не знаем. Это могло быть очень серьезно. Вот что говорит разведка. Так что, я думаю, это правильно. Но я думаю, мы можем взять то, чего мы не знаем. Это было очень серьезно. Это было уничтожение.

И вы могли бы подумать, что СМИ сказали бы, разве это не здорово? Я имею в виду, что более важно для пилотов, для военных, вы вырываете им кишки.

Вы вырываете у них все кишки. У них была мощная атака. Это было полное уничтожение. Другая команда, другая группа, Иран, сказала: давайте остановим это. И знаете что? Израиль тоже это сказал. Очень умно. Они сражались как в аду, а потом сказали: давайте остановимся.

Они не будут драться друг с другом. Они уже подрались. У них была большая драка, как у двух детей на школьном дворе. Знаете, они дерутся как черти. Их не остановить. Дайте им подраться две-три минуты, потом их будет легче остановить.

Верите ли вы, что удар по иранской ядерной программе приведет к освобождению заложников в Газе?

Я думаю, что это немного помогло. Это показало большую силу. Да, я думаю, что это помогло, но мы собираемся разделиться, даже до этого мы были очень близки к заключению сделки по Газе. Я думаю, это помогло, да. Хорошо. Спасибо.

Мы, главы государств и правительств стран Североатлантического союза, собрались в Гааге, чтобы вновь подтвердить нашу приверженность самому сильному в истории союзу — НАТО, а также трансатлантическим связям. Мы вновь подтверждаем нашу нерушимую приверженность коллективной обороне, закрепленную в статье 5 Вашингтонского договора, которая гласит, что нападение на одного является нападением на всех. Мы по-прежнему едины и преисполнены твердой решимости защищать миллиард наших граждан, оборонять Североатлантический союз и отстаивать нашу свободу и демократию.

Будучи едины перед лицом фундаментальных угроз и вызовов безопасности, в частности долгосрочной угрозы для евроатлантической безопасности, исходящей от России, и постоянной угрозы терроризма, союзники по НАТО обязуются к 2035 году ежегодно инвестировать 5% ВВП на основные оборонные потребности, а также на расходы, связанные с обороной и безопасностью, в целях обеспечения наших индивидуальных и коллективных обязательств по статье 3 Вашингтонского договора. Эти инвестиции обеспечат нас силами, потенциалом, ресурсами, инфраструктурой и позволят нам нарастить боеготовность и повысить устойчивость, которые необходимы для сдерживания и обороны в соответствии с нашими тремя основными задачами, а именно: сдерживанием и обороной, предотвращением кризисов и кризисным регулированием, а также безопасностью на основе сотрудничества.

Союзники по НАТО согласны с тем, что их обязательство о выделении 5% будет охватывать две основные категории инвестиций в оборону. Союзники по НАТО станут ежегодно выделять не менее 3,5% ВВП на основе согласованного определения оборонных расходов НАТО к 2035 году для покрытия основных оборонных потребностей и достижения целевых показателей НАТО в области потенциала. Союзники по НАТО договариваются представлять ежегодные планы, отражающие надежный пошаговый путь к достижению этой цели. Также союзники по НАТО будут направлять до 1,5% ВВП ежегодно, в частности, на защиту нашей критически важной инфраструктуры, наших сетей, обеспечение нашей гражданской готовности и устойчивости, стимулирование инноваций и укрепление нашей оборонно-промышленной базы. Динамика и соотношение расходов в рамках этого плана будут пересмотрены в 2029 году с учетом стратегической обстановки и обновленных целевых показателей в области потенциала. Союзники по НАТО вновь подтверждают свои неизменные суверенные обязательства о предоставлении поддержки Украине, безопасность которой — это вклад в нашу собственную безопасность, и с этой целью будут учитывать прямые взносы на оборону Украины и ее оборонную промышленность при расчете оборонных расходов стран. Мы подтверждаем нашу общую приверженность быстрому расширению трансатлантического сотрудничества в оборонной промышленности и использованию новых технологий и духа инноваций для укрепления нашей коллективной безопасности. Мы будем работать над устранением барьеров в торговле оборонной продукцией между союзниками и будем использовать наши партнерские отношения для содействия сотрудничеству в оборонной промышленности.

Мы выражаем признательность правительству Королевства Нидерландов за оказанное нам щедрое гостеприимство. Мы ожидаем нашей новой встречи в 2026 году в Турции, за которой последует наша следующая встреча в Албании.