Ну, спасибо вам большое. Это была честь. Это была довольно долгая поездка, но она того стоила. Были достигнуты колоссальные результаты, как вы, вероятно, заметили. Я выслушал множество замечательных речей от лидеров множества замечательных стран. Но я хочу поблагодарить вас за то, что вы присоединились к нам на завершении очень продуктивного саммита НАТО в Нидерландах. Я хочу поблагодарить их за королевское отношение, которое они нам оказали, лучше и быть не могло.

И это прекрасная страна, действительно прекрасная страна. Приехав, я увидел самые красивые деревья. На самом деле, я хочу увезти некоторые с собой. Также я хочу поблагодарить за то, что сегодня утром у меня был завтрак с королём и королевой — они невероятные люди. Я сказал им по телефону: «Вы как будто специально подобраны на главные роли. Прекрасные люди, замечательные люди с большим и прекрасным сердцем». И мне это понравилось.

А также генеральный секретарь НАТО Марк Рютте, который был великолепен. Он был моим другом. Раньше он был здесь, управляя этой замечательной страной. Теперь, как генеральный секретарь НАТО, он делает фантастическую работу. И, премьер-министр, мы ценим всё, что вы сделали. И как вы знаете, в прошлые выходные Соединённые Штаты успешно осуществили массированный точечный удар по иранским объектам по обогащению ядерного топлива.

И это было очень, очень успешно. Это называлось уничтожением. Ни одна другая армия на Земле не смогла бы этого сделать. И теперь это невероятное проявление американской силы проложило путь к миру с историческим соглашением о прекращении огня в понедельник вечером. И мы называем это 12-дневной войной. Я говорил с несколькими людьми. Думаю, это просто прозвучало как правильное название, это была 12-дневная война.

И мы думаем, что всё кончено. Я не думаю, что они будут отвечать друг другу, я так не думаю. Мы не только решительно разобрались с критической угрозой ядерной программы Ирана, чего я и хотел, я сказал, что Иран не может иметь ядерного оружия. И я говорил это в течение 15 лет, задолго до того, как решил заняться политикой. Но мы также подтвердили надёжность американского сдерживания, которое не похоже ни на какое другое.

Люди в НАТО сказали, что ничего не было. Знаете, я перестроил всю армию во время своего первого срока. И у нас отличная армия. У нас отличные генералы. Я познакомился с хорошими и плохими. Мы сохранили хороших. За последние два дня я имел честь участвовать во встрече лидеров НАТО, а также провёл очень хорошие индивидуальные беседы с королём и королевой, генеральным секретарём Рютте и премьер-министром.

Прекрасные обсуждения, очень знающие люди. Главным предметом наших бесед на саммите была необходимость того, чтобы другие члены НАТО взяли на себя бремя обороны Европы, и это включало финансовое бремя, как вы знаете. Это было 2 процента, и мы подняли его до 5 процентов. И пара из них подошла ко мне. Один в частности сказал: «Сэр, мы пытались поднять его до 3 процентов в течение 20 лет, и мы не смогли. А вы подняли его до 5 процентов». Так что они будут — большинство из них, я думаю, почти все из них, будут вносить сейчас 5 процентов, цифра, которая удивляет людей. Но вам это нужно сегодня.

На Соединённые Штаты приходится две трети всех расходов НАТО на оборону. И с тех пор, как я начал настаивать на дополнительных обязательствах в 2017 году, хотите верьте, хотите нет, наши союзники увеличили расходы на 700 миллиардов долларов. Я сказал людям, у вас нет денег, и многие из них не платили. И поэтому я начал процесс и продолжил его, как только вернулся, а это было шесть месяцев назад. И после моих выборов в ноябре прошлого года почти все ускорили планы по достижению 2 процентов, 3 процентов, 4 процентов, а затем, в конечном итоге, очень быстро, 5 процентов. И всё это будет сделано очень быстро, почти немедленно.

Вы, вероятно, знаете это так же хорошо, как и я. Я уверен, что они говорили об этом. Это действительно было в центре внимания. На этой неделе, в очень историческом событии, союзники по НАТО взяли на себя обязательство резко увеличить свои расходы на оборону до 5 процентов ВВП, что никто на самом деле не считал возможным. И они сказали: «Вы сделали это, сэр». Вы сделали это. Ну, я не знаю, сделал ли я это, но я думаю, что сделал. Это будет известно как Гаагское оборонное обязательство, что довольно хорошо, довольно уместно.

Когда союзники достигнут этого числа, это добавит более 1 триллиона долларов в год. Подумайте об этом 1 триллионе долларов в год для нашей общей обороны. И это действительно памятник победе, но это монументальная победа для Соединённых Штатов, потому что мы несли гораздо больше, чем наша справедливая доля, что было довольно несправедливо, на самом деле. Но это большая победа для Европы и для всей западной цивилизации.

В течение многих лет предыдущие администрации не могли заставить большинство союзников внести хотя бы 2 процента. Я помню, когда я приехал сюда, у нас было четыре страны, которые вносили до 2 процентов. И я помню, что там была Польша, несколько из них были там. Но большинство из них были. У нас было 28 в то время, как вы знаете, это немного увеличилось. И теперь они согласились более чем удвоить свои бюджеты во всех случаях. И Европа, берущая на себя больше ответственности за безопасность, поможет предотвратить будущие катастрофы, такие как ужасная ситуация с Россией и Украиной.

И, надеюсь, мы решим эту проблему. На прошлой неделе они потеряли 7000 солдат, в основном солдат. Но они также получают удары в Киеве. Они получают удары в некоторых городах. А это означает жизни. Жизни исчезают также в городах и поселках. Этого никогда не должно было случиться. Никогда бы не случилось, если бы я был президентом, говорил это тысячу раз.

И этого никогда не происходило. Об этом даже не думали. Но жизненно важно, чтобы эти дополнительные деньги были потрачены на очень серьёзную военную технику, а не на бюрократию. И, надеюсь, эта техника будет производиться в Америке, потому что у нас лучшая техника в мире. Вы видели это, когда на днях по нам было выпущено 14 ракет. И они были очень любезны. Они предупредили нас. Они сказали: «Мы их выпустим. Через час нормально?» Мы сказали: «Все в порядке». И всех вывезли с базы, так что никто не мог пострадать, кроме артиллеристов. Их называют артиллеристами. И из 14 высококлассных ракет, выпущенных по базе в Катаре, все 14, как вы знаете, были сбиты нашим оборудованием. Удивительные вещи. Удивительно, что они могут делать. Это как стрелять пулей в пулю. Это одно и то же, если подумать. 14 из 14, и они даже не были так уж удивлены. Я спросил: «Вы часто так хорошо это делаете?» Они говорят: «Мы делаем это довольно хорошо, сэр».

Украинский кризис также подчеркнул срочность восстановления нашей оборонно-промышленной базы, как в Соединённых Штатах, так и среди стран-союзников. Мы не можем позволить себе зависеть от иностранных противников в отношении критически важных минералов.

И как вы знаете, мы заключили сделку с Украиной, чтобы получить доступ к огромным территориям с полезными ископаемыми. Нам это необходимо. И ещё раз я хочу поблагодарить всех людей в Нидерландах. Невероятные люди. Это прекрасное место. И всех союзников по НАТО — за потрясающий саммит, который мы только что провели.

Только что поступило письмо и заявление от Комиссии по атомной энергии Израиля. И я просто задумался, это официальное письмо, а это очень серьёзные люди, как вы знаете. «Разрушительный удар США по Фордо уничтожил критически важную инфраструктуру объекта и сделал обогатительный комплекс полностью неработоспособным. Он был опустошён. Мы оцениваем, что американские удары по ядерным объектам Ирана отбросили способность Ирана разрабатывать ядерное оружие на многие годы вперёд. Это достижение может иметь бессрочный эффект, если Иран не получит доступ к новым ядерным материалам, чего он не получит». Так грустно, что всё это пришлось уничтожить.

Но я просто хочу поблагодарить наших пилотов. Знаете, их оклеветали и очень плохо с ними обращались, унижали фейковые новости, CNN, которые там находятся и, хотите верьте, хотите нет, просто тратят время — их никто не смотрит. Так что они просто тратят много времени, и моё тоже.

И New York Times, они выпустили статью, в которой говорится: «Ну, может быть, их и поразили, но не так уж плохо». Послушайте, это было настолько плохо, что они закончили войну. Это завершило войну. Кто-то сказал, в определённом смысле, это было настолько разрушительно — если вы посмотрите на Хиросиму, если посмотрите на Нагасаки, знаете, там война тоже закончилась, но закончилась она по-другому. Но это было невероятно разрушительно.

Кроме того, из Дубая только что поступило заявление представителя министерства иностранных дел Ирана. Это министр иностранных дел Ирана заявил, что его ядерные объекты были очень серьёзно повреждены американским ударом.

И вот что меня беспокоит во всех этих фейковых сообщениях, выпущенных New York Times — я называю её «рушащаяся New York Times», потому что дела у неё идут ужасно. Без меня у них вообще не было бы бизнеса. А также CNN и MSDNC — эти ужасные люди, они не вызывают никакого доверия. Когда я только начинал, уровень доверия к СМИ был 94 процента. Сейчас говорят о 16 процентах, и я этим очень горжусь, потому что я разоблачил их такими, какие они есть.

Это было разрушительно. Они полностью уничтожены. Ничего не осталось. Даже невозможно спуститься туда. Всё обрушилось из-за катастрофических разрушений. И я думаю, всё ядерное оружие осталось там, потому что его очень трудно извлечь. И мы сделали это очень быстро. Когда они узнали, что мы приближаемся, было очень опасно даже передвигаться там. И они знали, что мы приближаемся, так что я не думаю, что слишком много людей хотели оставаться там, зная, что мы идём с бункерными уничтожителями, как мы их называем.

Мы единственные, у кого есть такое оборудование — лучшее оборудование, лучшая ядерная техника, лучшая техника в мире. И, кстати, мы не можем забыть про нашу подводную лодку, которая там была, точнее, подводные лодки. Но конкретно одна подводная лодка была там. Мы выпустили 30 ракет по этому району, каждая из них была выпущена примерно с 400 миль, я думаю, Пит, 400 миль — это далеко, очень далеко, она была в океане, далеко-далеко от цели. И мы выпустили в общей сложности 30 ракет. Каждая из них попала в радиусе девяти дюймов от намеченного места. Это принесло огромные разрушения, поскольку мы не просто уничтожили четыре объекта, мы дополнительно ударили ещё по двум, которые не были полностью уничтожены ранее. Мы поразили их с подводной лодки с расстояния в сотни миль. Потрясающе. Просто удивительное оборудование. Лучшие подводные лодки в мире. Никто даже близко не приблизился к нам, мы опережаем всех на 20 лет в технологии подводных лодок.

Итак, это одно заявление. Другое заявление было от Комиссии по атомной энергии. И сейчас таких заявлений три или четыре от разных Комиссий по атомной энергии из разных стран. Но то, которое мы только что получили некоторое время назад, — оно от Комиссии по атомной энергии Израиля. Многие смогут теперь увидеть это место. И это место полностью разрушено.

И снова у нас были эти храбрые патриоты, эти невероятные лётчики, люди, которые могут управлять самолётом лучше, чем кто-либо другой. Они летали на очень враждебную территорию, на территорию, защищённую наибольшим количеством ракет и всем прочим. Но всё было выполнено скрытно. Их никто не мог увидеть. Была полная темнота. Удивительно, как они сделали эти кадры. Они идеально попали по целям, хотя была абсолютная темнота. Не было луны. Не было света. Практически безлунная ночь. Полная темнота, и всё равно идеальные попадания по целям. И вот, когда их унижают — а они очень расстраиваются из-за этого, потому что знают, насколько это было эффективно.

Вернувшись в Миссури, пилоты пролетели около 36 часов туда и обратно, на огромные расстояния, на этих невероятных B-2. И тогда у нас были F-22, и у нас были F-35, и другие самолёты. И у нас было, я думаю, всего 52 танкера — огромные, очень большие танкеры, потому что дозаправка была нужна для всех этих разных самолётов, которые мы отправляли. Невероятная операция.

И я должен сказать, что генерал Рэйзинг Гейм был невероятен. Именно поэтому он победил ИГИЛ, и мы победили ИГИЛ за несколько недель. Мне говорили, это займёт четыре-пять лет. Мы сделали это за несколько недель. Он был великолепен. Вот почему он теперь занимает пост председателя Объединённого комитета начальников штабов — у меня был с ним очень хороший опыт работы. Мы буквально выбили ИГИЛ за несколько недель. Потрясающе. А потом мы приехали сюда, и я думаю, здесь мы одержали ещё одну большую победу.

Но это продолжающийся проект. Это безопасность Европы, безопасность мира. И они подняли её с 2 процентов до 5 процентов, чего никто не делал. А это триллион долларов в год. Так что речь идёт о больших деньгах, которые поступают от стран, которые ранее платили недостаточно, чтобы быть эффективными.

Вы только что сказали, что уверены, что конфликт между Израилем и Ираном окончен. Почему вы так уверены в этом? И что вы будете делать, если это не так?

Потому что я общался с обеими сторонами. И они оба устали, оба измотаны. Они сражались очень, очень сильно и крайне жестоко. И обе стороны были довольны тем, чтобы вернуться домой и отойти от конфликта.

Может ли это возобновиться снова? Я думаю, когда-нибудь это может произойти. Возможно, это даже произойдёт скоро. Я думаю, большим явным признаком было то, что, как вы знаете, Иран немного нарушил режим прекращения огня. И Израиль поднял самолёты тем утром — их было много, 52 самолёта. И я сказал: «Вы должны вернуть их обратно». И они вернули их. Они ничего не сделали. Они вернули их. Это было очень хорошо. Я считал это потрясающим, на самом деле.

Они вели адскую войну. Они сражались очень упорно. Но я думаю, война фактически закончилась, когда мы нанесли удар по различным ядерным объектам с помощью наших самолётов.

Я просто надеюсь, что вы, журналисты, сможете отдать должное нашим пилотам — это лучшие пилоты в мире. Они лучшие стрелки в мире. Их называют стрелками — именно такими они и являются.

И — подождите минутку — я просто надеюсь, что вы окажете им то уважение, которого они заслуживают, потому что они вернулись домой к фейковым новостям, которые утверждают: «О, ущерб почти не нанесён». Всё уничтожено.

Но я думаю, что конфликт по большей части окончен. Я думаю, Израиль вернётся к своим делам. И я думаю, Иран тоже вернётся к своему. Знаете, у Ирана огромное преимущество — большие запасы нефти, и они могут многое сделать. Я не вижу, чтобы они снова возвращались к ядерному оружию. Думаю, они уже сыты по горло этим. Они занимались этим 20 лет. Я не вижу, чтобы это повторилось.

Если же это произойдёт, мы всегда будем рядом. Это буду не я — это будет кто-то другой, но мы рядом. Нам придётся что-то с этим сделать.

Вы только что ссылались на израильскую разведку по поводу этих атак. Ранее вы сказали, что разведка США не дала окончательных результатов. Вы полагаетесь на израильскую разведку в своей оценке последствий ударов?

Нет. Иран тоже сделал заявление. Кроме того, если вы прочитаете документ, который мы предоставили, и о котором Пит может рассказать подробнее, если хотите, там говорится, что ущерб может быть очень серьёзным, но разведка не дала окончательной оценки. Они сказали, что ущерб может быть ограниченным или очень серьёзным. Они действительно не знали точно, кроме как сказать, что последствия могут быть либо ограниченными, либо очень и очень серьёзными.

И вы предпочли это не указывать, поскольку это было сразу после событий. С тех пор мы получили дополнительные разведданные. Мы также говорили с людьми, которые видели это место, и оно полностью уничтожено. И мы считаем, что всё ядерное оружие осталось там внизу. Они не вывезли его.

Вы сказали, что Китай теперь может продолжать покупать нефть у Ирана. Отказываетесь ли вы теперь от своей кампании максимального давления? И против чего теперь направлены санкции в отношении Ирана?

Нет, послушайте, у них только что была война. Это была настоящая война, они храбро сражались. Я не отказываюсь от максимального давления. Они занимаются нефтяным бизнесом. Я мог бы остановить это, если бы захотел — они не смогли бы продать нефть Китаю или кому-либо ещё. Я не хочу этого делать. Им понадобятся деньги, чтобы восстановить страну. Мы хотим, чтобы это произошло.

Должны ли мы мешать? Нет. Если они собираются продавать нефть, пусть продают нефть. Мы не забираем нефть себе. Хотя могли бы. Вы знаете, я раньше говорил об Ираке: «оставьте себе нефть». Я мог бы сказать это и здесь. Мы могли бы забрать себе нефть.

Теперь, если Китай захочет покупать нефть — пусть покупает у нас, пусть покупает у других стран. Но иранцам придётся привести свою страну в порядок. Им отчаянно нужны деньги.

Господин президент, генеральный секретарь Рютте охарактеризовал президента Путина как противника, угрозу, врага. Вы воспринимаете его так же? И в дополнение к этому, вы упомянули генерала Кейна, вашего председателя Объединённого комитета начальников штабов. Он сказал, что у господина Путина есть территориальные амбиции за пределами Украины. Вы считаете так же?

Это возможно. Я имею в виду, что это возможно. Я знаю одно, чего бы он хотел — он хотел бы выйти из этой ситуации. Для него это настоящий беспорядок. Он звонил на днях и сказал: «Могу ли я помочь вам с Ираном?» Я сказал: «Нет, помогите мне с Россией».

Потому что, вы знаете, за последние несколько недель мы разобрались с Индией и Пакистаном, Косово, Сербией. Я думаю, в пятницу у нас будет прибытие — прибытие Конго и прибытие Руанды. Это была жестокая война, война с мачете, головы рубили по всей Африке. Они прибывают. Мы помирили ещё двоих. Никто никогда ничего подобного не делал.

Нет, я считаю его человеком, которого ввели в заблуждение. Я очень удивлён, на самом деле. Я думал, мы легко уладим это. Я уже уладил четыре других конфликта. Но он позвонил и сказал, знаете, он близок к Ирану и хотел бы помочь нам с этим вопросом. Я сказал: «Нет, нет, вы помогите мне урегулировать вопрос с вами, с Россией». И я думаю, мы тоже это сделаем.

Я скажу вам вот что, смотрите, мы собираемся поговорить с ними на следующей неделе, с Ираном. Мы можем подписать соглашение. Я не знаю. Для меня... я не думаю, что это так уж необходимо. Я имею в виду, у них была война. Они воевали. Теперь они возвращаются в свой мир.

Мне всё равно, есть у меня соглашение или нет. Единственное, о чём мы будем просить, это то, о чём мы просили раньше. Мы не хотим ядерного оружия, но мы уничтожили ядерное оружие. Другими словами, оно уничтожено.

Я сказал, что у Ирана не будет ядерного оружия. Ну, мы его взорвали. Оно взорвано к чертям. Поэтому я не очень-то переживаю по этому поводу. Если бы у нас был документ, было бы неплохо. Мы с ними встретимся. На самом деле, мы с ними встретимся.

Конечно, мне бы хотелось узнать, как вы спали прошлой ночью?

О, я прекрасно спал.

Но, наверное, более серьёзный вопрос. Я думаю, у вас только что была встреча с президентом Зеленским. Вы обсуждали какое-либо прекращение огня в этом российско-украинском конфликте?

Нет, нет, я просто… я хотел узнать, как у него дела. Он был очень милым, на самом деле. Знаете, у нас иногда бывали трудные времена. Он бы — не мог быть милее. Я думаю, он хотел бы, чтобы это закончилось.

Да. Я думаю, то, что я вынес из встречи — не могло быть милее, на самом деле. Но я вынес из встречи то, что он хотел бы, чтобы это закончилось. И я думаю, что сейчас самое время это закончить.

Я собираюсь поговорить с Владимиром Путиным, посмотреть, сможем ли мы это закончить. Но, послушайте, это храбрые люди. Они ведут эти войну. Знаете, на прошлой неделе у них было, я думаю, около семи тысяч молодых солдат, российских и украинских солдат, убитых за одну неделю — семь тысяч за одну неделю. Это безумие. Это безумие.

Так что я буду говорить с Путиным. Нет, у меня была хорошая встреча с Зеленским. И у меня было много хороших встреч. У нас было много хороших встреч со многими людьми, многими великими лидерами. Но он храбро сражается. Это трудная битва.

Вы играли в гольф с президентом Александром Стуббом. Как вы видите Финляндию как союзника и партнёра по НАТО? И как бы вы описали ваши отношения с нашим президентом?

Ну, он очень хороший гольфист. Хорошо. На самом деле, он был в своей университетской команде по гольфу. Он учился в хорошем колледже на Юге, как вы знаете, очень хорошем колледже, и он был хорошим гольфистом. Мы хорошо провели время. Я думаю, у меня прекрасные отношения с ним.

Я хочу купить ледоколы. Вы знаете, вы очень хороши в ледоколах. И я на самом деле сделал ему предложение. Я не пошёл в Конгресс. Они попытаются объявить мне импичмент за это. Но есть старый — он не старый, он довольно новый, но он подержанный — ледокол.

И я предложил ему около трети того, что он просил. Но мы ведём переговоры. Нам нужны ледоколы в США. И если мы сможем получить их недорого, я бы хотел это сделать, на самом деле. Они починят их, сделают хорошими.

Также мы можем купить несколько ледоколов. Знаете, вы делаете — вы король ледоколов, эта конкретная страна. Они делают их хорошими. Они делают их действительно хорошими, и они знают, что делают.

И поэтому мы ведём с ними переговоры примерно о 15 разных ледоколах, но один из них доступен сейчас. Он старый, и вы знаете, старый, ему где-то пять-шесть лет, и мы пытаемся его купить. Я пытаюсь заключить хорошую сделку. Это всё, что я делаю всю свою жизнь, всю свою жизнь. Это всё, что я делаю — заключаю сделки.

Вы как-то сказали, что положите конец войне на Украине за 24 часа. Позже вы заявили, что сказали это с сарказмом.

Конечно, это был сарказм.

Но вы уже находитесь у власти пять месяцев и пять дней. Почему вы до сих пор не смогли положить конец войне на Украине?

Потому что это сложнее, чем люди могут себе представить. Владимир Путин оказался более сложным. Ну и честно говоря, у меня были некоторые проблемы с Зеленским. Вы, возможно, читали об этом. И это было сложнее, чем другие войны.

Я имею в виду, смотрите, мы только что завершили войну за 12 дней, которая на самом деле кипела 30 лет. Мы решили проблему между Руандой и Конго. Сейчас готовится подписание документов. Основные документы мы уже подписали, но они, я думаю, прибудут в Белый дом в пятницу. Мы завершили конфликт в Сербии, он вот-вот будет подписан. Но, возможно, самое важное из всего — это Индия и Пакистан.

И здесь речь шла не о том, будет ли у них когда-нибудь ядерное оружие, как на Ближнем Востоке между Израилем и Ираном. Здесь было реальное ядерное оружие. И я прекратил это серией телефонных звонков насчёт торговли. Я сказал им: «Слушайте, если вы начнёте войну друг с другом, то всё станет очень плохо. Вы знаете, насколько тяжёлой была последняя атака. Это было действительно плохо. Если вы будете воевать друг с другом, мы не заключим никаких торговых сделок». Они говорят: «Нет, нет, нет, вы должны заключать с нами торговые сделки». Я ответил: «Мы не будем заключать с вами торговые сделки, если вы начнёте войну». И знаете что? Они сказали: «Нет, мы хотим заключить торговую сделку». И мы остановили ядерную войну.

Будут ли Соединённые Штаты выделять дополнительные деньги на оборону Украины в этом году в дополнение к 5 миллиардам долларов, которые дают союзники?

Посмотрим, что получится. Но, слушайте, Владимир Путин действительно должен положить конец этой войне. Люди гибнут в таких количествах, которых не видели уже давно.

BBC News, я из Украины.

Откуда вы?

Я из Украины. Мой вопрос к вам: готовы ли США продать Украине зенитно-ракетные комплексы Patriot? Мы знаем, что Россия сейчас очень сильно бомбит Украину.

Вы сейчас живёте на Украине?

Мой муж там.

Ого, я вижу, что вы очень… Знаете, это потрясающе.

А я с детьми сейчас в Варшаве, потому что он этого хотел.

Ваш муж теперь солдат? Он там сейчас?

Да.

Ого, это суровая ситуация, правда? Это тяжело. И вы здесь живёте?

В Варшаве.

А вы репортёр?

Да.

Хорошо. Так вот что я вам скажу. Они очень хотят получить зенитные комплексы, противоракетные комплексы, называемые Patriot. И мы посмотрим, сможем ли мы сделать некоторые из них доступными. Знаете, их очень трудно достать. Они нам самим тоже нужны. Мы поставляли их Израилю. Они очень эффективны, на 100 процентов эффективны. Трудно поверить, насколько эффективны. И они хотят этого больше всего на свете, как вы, вероятно, знаете. Это очень хороший вопрос. И я желаю вам большой удачи.

Я вижу, что это очень тяжело для вас, так что передайте привет вашему мужу. Хорошо?

Вы критиковали главу Федеральной резервной системы до того, как приехали на этот саммит.

Я считаю, что он ужасен.

Мне было интересно, начали ли вы уже проводить собеседования с разными кандидатами на пост председателя ФРС?

Да. У меня есть примерно три или четыре кандидата, из которых я выберу нового председателя. Он уйдёт довольно скоро, к счастью, потому что я считаю его ужасным. У нас нет инфляции. У нас потрясающая экономика. Сотни миллиардов долларов поступают к нам от тарифов, деньги текут рекой. Заводы строятся, потому что люди не хотят платить тарифы. Поэтому они строят заводы по всей стране. Мы приближаемся к пятнадцати триллионам долларов. Я уже говорил вам, только с Ближнего Востока — 5,1 триллиона долларов. В истории нашей страны ещё никогда не было такого потока инвестиционных денег.

Но у нас нет инфляции. Да, у нас есть долги из-за того, что Байден глупо взял краткосрочные займы. Теперь нам нужно будет рефинансировать их. Мы возьмём займы на 10 лет, может быть, дольше, может быть, короче — посмотрим. Но из-за этого парня, из-за него нам придётся платить ещё много лет. Я сказал ему: «Слушай, никакой инфляции нет». А он ответил: «Но она может появиться». И это правда. Я сказал: «Если появится, тогда и повысишь ставку. Я согласен с этим. Повысишь через год или два». Но когда ставка высокая, мы платим больше за долг. Это просто арифметика. Если ставка 4%, значит 4%. Если снизите её на один процент, будет 3%. Это довольно просто, не обязательно идеально равно, но примерно так и работает.

В итоге мы будем платить на два или три пункта больше. Три пункта — это около девятисот миллиардов долларов в год, только из-за этого очень посредственного человека. Он интеллектуально посредственный человек, даже низкого уровня с точки зрения того, что он делает, низкого IQ для занимаемой должности. Вместо того чтобы платить девятьсот миллиардов долларов, мы могли бы платить гораздо меньше, если бы он снизил ставку. Я сказал ему: «Если будет инфляция через год-два, поднимай ставку и борись с инфляцией».

Но, вероятно, он очень политизированный человек, я так полагаю. Я не знаю. Я думаю, он очень глупый человек, на самом деле.

Вы собираетесь вести прямые переговоры с Испанией?

О том, буду ли я вести прямые переговоры с Испанией? Я собираюсь лично этим заняться. Они заплатят. Они заплатят больше именно таким образом. Вам надо сказать им вернуться и заплатить. Вы журналист. Скажите им вернуться и заплатить. Они должны присоединиться ко всем другим странам, которые платят по 5%. Испания останется практически единственной, кто не заплатит. Они были самыми враждебными к этой идее.

Господин президент, вы говорили о том, что ожидаете оценки нанесённого ущерба на месте в Фордо и других местах. Это совместная работа Израиля и США?

Фордо уничтожен.

Что вы хотите сказать разведывательному сообществу, когда они представляют отчёты? Вы же не оспариваете отчёт Управления военной разведки, вы просто…

Они представили отчёт, который не был завершён. Мы говорим о том, что произошло всего три дня назад.

Я понимаю.

Этот отчёт был сделан через три дня после атаки. Они не видели места атаки. Всё, что они могут сделать — это предполагать. Если вы посмотрите на фотографии, если вы увидите, как там всё почернело, вы поймёте, что под землёй были огонь и сера, потому что это гранит, и всё это находится глубоко под землёй. Вы этого не показываете. Но даже там, несмотря на то, что это не видно, вся область в радиусе 75 ярдов от отверстия, куда попала ракета, стала чёрной от огня. Группа, которую возглавляет этот джентльмен… Кстати, вы можете сказать об этом несколько слов, потому что мы собираемся опубликовать этот отчёт.

Я думаю, сейчас этот отчёт даже не выглядит очень уж захватывающим. Всё место уничтожено, полностью стёрто с лица земли. А они представили отчёт всего через несколько дней после произошедшего. Они ещё не видели последствия, поэтому сказали: «Это может быть очень серьёзно».

Есть ли у вас какое-то сообщение разведывательному сообществу в плане того, как они представляют информацию?

У меня нет особого сообщения. Я бы сказал: давайте отчёт тогда, когда вы будете точно знать, что произошло. Я бы не стал говорить: «Это может быть серьёзным, а может быть нет». Они использовали слово «серьёзный». Люди вроде вас потом берут и заявляют: «О, это не серьёзно». Нет, отчёт был неполным. Так что моё сообщение, наверное, такое: подождите, пока не узнаете наверняка, прежде чем делать какие-либо выводы.

Марк Рютте, глава НАТО, ваш друг, ранее назвал вас «папочкой». Вы считаете своих союзников по НАТО детьми?

Нет. Я просто ему нравлюсь. Думаю, что нравлюсь. Если нет — я дам вам знать. Я вернусь и как следует его отругаю, ладно?

Но он правда так сказал.

Он сказал это очень ласково: «Папа, ты мой папочка».

Вы воспринимаете своих союзников по НАТО как детей? Очевидно, что они вас слушают и теперь тратят больше, и вы это цените. Но вы надеетесь, что однажды они смогут защищать себя и Европу самостоятельно?

Думаю, поначалу им нужна будет помощь. И я думаю, они её получат.

А потом?

А потом, я думаю, они запомнят этот день. Это важный день для НАТО. Это был действительно значительный день. Один из джентльменов сказал мне: «Знаете что? Мы пытались повысить взносы уже 30 лет, 20 лет, практически с самого начала». И он давно там работает. Он сказал: «Пока вы не появились, этого просто не происходило. То, что вы сделали — это невероятно». Сегодня был удивительный день по многим причинам, в том числе и по этой.

Но вы думаете, что в будущем они смогут обойтись без вас? Они смогут сами себя защитить?

Ну, спросите Марка. Марка Рютте. Спросите у него. Хорошо, нам пора возвращаться. Я хочу поблагодарить этих двух джентльменов, стоящих позади меня. Они оба невероятные люди и проделали фантастическую работу. И Сьюзи впереди — она прекрасно справилась. И Монику. Большое спасибо. Это было довольно захватывающее время. Теперь мы отправляемся обратно. Скоро увидимся в Вашингтоне, округ Колумбия. И запомните это: сейчас у нас самая горячая, самая востребованная страна в мире. Всем огромное спасибо! Благодарю!

Израиль только что заявил, что ядерные объекты (по всей видимости, Ирана — ред.) были УНИЧТОЖЕНЫ! Спасибо нашим замечательным пилотам B-2 и всем остальным!