Спасибо за приглашение принять участие в этом заседании Европейского совета. Итак, прежде всего, спасибо всем, кто поддерживает наш народ и нашу защиту от российских атак. Важно не забывать, что война, которую Россия принесла в Европу, все еще продолжается, и в Москве все еще есть планы расширить ее дальше против нас в Украине, а также против европейских стран и сам ЕС. Это мечта Путина видеть раздробленной Европу, где маргинальные голоса (по всей видимости Орбан и Фицо – ред.) приобретают влияние и выступают не за единство, а за разделение. Вот почему Россия поддерживает любого, и неважно, насколько радикального, кто пытается ослабить Европу изнутри.

Большинство из вас ясно видят эту угрозу и противостоят ей. И в результате сегодняшняя Европа намного сильнее, чем пять лет назад. И это то, что дает нам единство. Мир явно нестабилен, но ЕС остается мощной глобальной силой, которая может защитить и защищает европейские ценности и интересы. Он также играет ключевую роль в обеспечении того, чтобы война, которую ведет Россия, не распространялась дальше, и в продвижении к миру. Без Европы это было бы невозможно. Поэтому я благодарю вас за вашу помощь.

Украина готова к справедливому миру, и Украина готова к прекращению огня. Это Россия все блокирует, и поэтому давление должно усиливаться. Итак, санкции, санкции против России остаются одним из самых эффективных инструментов ограничения ее агрессии. Сейчас необходим действительно сильный 18-й пакет санкций ЕС против России. Ключевыми целями должны стать российская нефтяная торговля, ее теневой танкерный флот, российские банки и другие финансовые инструменты, а также цепочки поставок, по которым поставляются оборудование или детали для производства оружия.

Некоторые европейские компании все еще отправляют критически важные компоненты в Россию. Они оказываются в ракетах и другом оружии, используемом для того, чтобы убивать нас, убивать украинцев. И мы идентифицируем эти материалы и передадим доказательства вашим командам. Пожалуйста, пожалуйста, обратите на это внимание. И нам также нужно расширить санкции не только против российских танкеров, но и против их капитанов и терминалов, которые Россия использует для транспортировки своей нефти. Военные амбиции России растут, когда ее доходы от нефти высоки.

Со временем мы увидели, как сильно некоторые европейские страны все еще зависят от российской нефти. И мы действительно, мы понимаем это и действуем осторожно, как того требует наше партнерство с ЕС. Но, к сожалению, мы не всегда чувствуем то же самое понимание в ответ, когда речь идет о потребностях Украины. Особенно странно слышать такую резкую критику, даже политическое давление со стороны некоторых лидеров, в то время как наше уважение к правилам ЕС позволяет нефти продолжать течь. И мы все должны об этом подумать.

Либо мы все будем следовать одним и тем же правилам ЕС, либо преимуществ будет меньше для всех. Факты очевидны. Чтобы аппетит России к войне уменьшился, ее доходы от нефти должны сократиться. Поэтому, пожалуйста, поддержите дальнейшие шаги по снижению ценового предела на российскую нефть. И ограничение в 45 долларов могло бы помочь продвинуться к миру, конечно, но для настоящего прочного мира, и мы поделились этим вчера со всеми партнерами, партнерами в Европе, партнерами в Соединенных Штатах, ограничение в 30 долларов за баррель необходимо, чтобы заблокировать способность России обосновывать свою агрессию.

Во-вторых, предсказуемость вашей поддержки. Предсказуемость является одним из важнейших ресурсов в сегодняшнем мире. И Россия оказывает давление посредством непредсказуемости и хаоса. А мы, с другой стороны, должны гарантировать, что наша защита от российской агрессии останется стабильной и надежной. Ну, это означает продолжение заморозки российских активов и продолжение использования этих замороженных активов для финансирования потребностей Украины.

Мы ценим программу ЕС SAFE, Security Action for Europe, и действительно считаем, что Украина должна быть ее полноправной частью. В конце концов, у нас есть самые современные, проверенные на поле боя знания о том, какое оружие работает лучше всего. Украина должна принимать участие в совместных оборонных закупках и у ЕС, и у украинских производителей. Наши оборонные отрасли могут работать как единая система, которая обеспечивает безопасность всей Европы. И это произойдет.

Недавний саммит НАТО ясно показал, что да, Америка остается с Европой, но она делает это, ожидая, что Европа будет наращивать свой оборонный потенциал каждый год. Лучший способ сделать это — вместе. Это сигнал с нашей стороны. И бюджетная поддержка остается для нас жизненно важной. Каждый из вас понимает, что война создает дефицит бюджета, и в условиях постоянных российских атак ни одна европейская страна не смогла бы справиться с этим дефицитом в одиночку. И мы рассчитываем на вашу постоянную поддержку для покрытия наших бюджетных потребностей, особенно в следующем году.

И третье, но не менее важное, это процесс нашего вступления. Украина выполняет все свои обязательства по вступлению в ЕС. И мы действительно это имеем в виду, мы выполняем все требования, включая те, которые касаются отношений с нашими соседями. Поэтому будет справедливо, если мы получим в ответ четкие, поддерживающие сигналы от ЕС, сигналы, которые признают наш прогресс. Сейчас необходимо четкое политическое послание о том, что Украина твердо стоит на европейском пути и что Европа придерживается своих обещаний.

Любая задержка со стороны Европы на этом этапе может создать глобальный прецедент и повод усомниться в войнах и обязательствах Европы. И мы делаем свою часть работы, и справедливо ожидать позитивного ответа. Итак, открытие основ кластера один и переговорный процесс могут быть больше, чем просто технический шаг. Это будет политическое решение, которое определит будущую интеграцию Украины с Европой. Пожалуйста, поддержите это. И мы работаем над тем, чтобы быть готовыми ко всем кластерам в этом году.

И, конечно, и еще одна вещь, которой я хотел поделиться, я хочу подчеркнуть, что то, что мы здесь обсуждаем, это не просто политика, это не просто точность. Именно это дает мотивацию, поддержку и силу мужчинам и женщинам, которые защищают свои семьи и нашу независимость от преступной и неспровоцированной войны России, и чем сильнее ваши решения, тем сильнее наша оборона и тем ближе мы к прекращению российской агрессии. Пожалуйста, помните об этом.

Все хотят быть с нами, потому что у нас самая горячая страна в мире. Ещё год назад у нас был полный провал. Можно сказать, настоящая катастрофа. У нас была самая холодная страна в мире — ну, уж точно одна из них.

А теперь мы стали самым привлекательным местом на планете. Король Саудовской Аравии, с которым я недавно встречался, и лидеры Катара и ОАЭ, три великих руководителя, все говорили мне одно и то же. Они сказали: «Удивительно. Ещё недавно мы считали, что Америка умерла. Но всего за несколько месяцев вы сделали её самой горячей страной в мире».

Все хотят заключить с нами сделки, все хотят сотрудничать. Мы вернули 5,1 триллиона долларов инвестиций от этих стран обратно в США. И это лишь начало. Мы уже подписали договорённость с Китаем, только вчера. Возможно, скоро будет очень крупная сделка с Индией.

Многие страны хотят сотрудничать, и мы будем выбирать лучшие варианты для себя. С некоторыми не будем даже вести переговоры — просто отправим письмо, где напишем, что теперь они платят пошлину 25, 35 или даже 45 процентов. Это очень просто. Мои люди предпочитают заключать сделки, хотя я иногда думаю, что можно было бы проще, но я даю им свободу действий.

Но главная наша задача — снова сделать Америку великой. Джо Байден выступал и говорил: «Мы остановим этот ужасный MAGA!» Я говорю: «Джо, успокойся. MAGA означает просто "Сделать Америку снова великой". В этом нет ничего ужасного». Он был так зол. Просто расслабься, Джо.

Мы добиваемся рекордного снижения налогов, рекордного сокращения государственных расходов и рекордных инвестиций в безопасность границ. Знаете, что в прошлом месяце у нас был день, когда ни один человек не пересёк границу нелегально? Ни один!

Тысячи преступников были депортированы, в том числе 11 888 убийц, членов банд и людей из психиатрических больниц. То, что происходило, это настоящий сумасшедший дом. Это психиатрическая больница на стероидах. Когда я в своей кампании упоминал великого Ганнибала Лектера из фильма «Молчание ягнят», фейковые новости сходили с ума. Они спрашивали: «Почему он это говорит?» А я отвечаю: потому что именно поэтому мы победили с таким огромным перевесом.

Сейчас в нашу страну идут огромные деньги, огромные инвестиции. Это даже больше, чем 15 триллионов долларов, о которых я говорил. Заводы и фабрики закрываются по всему миру и переезжают к нам — автопром, искусственный интеллект, инновации. Другие страны теряют заводы и рабочие места, а мы их получаем. Это даже не чудо. Это то, что должны были сделать 40 лет назад.

Раньше мы потеряли 50 процентов нашего автопрома из-за Китая, Мексики, Канады и других стран. Но теперь мы говорим: «Если хотите производить там и продавать у нас — будете платить пошлины. Или производите здесь и создавайте рабочие места для американцев».

Мы также взимаем миллиарды долларов с Китая, Мексики и Канады за то, что они позволяют наркотикам, особенно фентанилу, поступать в нашу страну. Нам платят большие деньги, но ещё лучше — полностью остановить эти поставки. И мы успешно движемся в этом направлении.

Мы вернём свою страну, мы сделаем её сильнее, больше, лучше, чем когда-либо прежде. Несмотря на ужасное наследие, оставленное нам полгода назад, мы это преодолеваем.

Когда я недавно вернулся с международной встречи, где присутствовали лидеры 28 стран, мы достигли невероятного успеха — эти страны увеличили свои расходы на общую безопасность до триллиона долларов в год. И все задавали мне один и тот же вопрос: «Как вы допустили такое падение Америки?» И я отвечал им: «Это был не я».

Приветствую всех из Брюсселя, из Европейского совета.

Сегодня у меня и моих коллег прошла запланированная встреча с председателем Европейской комиссии Урсулой фон дер Ляйен и её командой по поводу предложения Еврокомиссии полностью прекратить импорт газа из Российской Федерации во все государства-члены ЕС с 1 января 2028 года. Это известный законопроект Еврокомиссии RepowerEU.

Я должен подчеркнуть, что это крайне серьёзное предложение Еврокомиссии, которое очень негативно скажется на ценах на газ в Словакии как для населения, так и для промышленности. Но безусловно, оно также приведёт к снижению конкурентоспособности всего Евросоюза, не говоря уже о Словакии — стране, где огромная концентрация автомобильного производства, и где промышленность составляет значительную часть ВВП.

То, что это серьёзная проблема, подтверждается также тем фактом, что в проекте выводов, который мы сегодня обсуждаем, Словакия прямо упоминается в этом контексте, потому что Комиссия полностью осознаёт, какие последствия предложение о прекращении поставок газа с 1 января 2028 года может иметь для Словакии.

Именно поэтому я рад, что словацкие работодатели также присоединяются к этой позиции. Я видел несколько публичных заявлений представителей словацких работодателей, и, пожалуй, единственные, кто поддерживает это идеологическое и вредное предложение Европейской комиссии, — это словацкая оппозиция и антиправительственные СМИ.

Я очень рад, что у нас состоялся очень конструктивный и прагматичный разговор с президентом Еврокомиссии, которая полностью осознаёт последствия этого решения для таких стран, как Словакия и Венгрия. Именно поэтому мы смогли сосредоточиться на четырёх или пяти фундаментальных вопросах, которые имеют для нас жизненно важное значение.

Во-первых, мы прекрасно понимаем, что если Европейская комиссия протолкнет это предложение — а она, скорее всего, так и сделает, поскольку в данном случае действует процедура принятия квалифицированным большинством голосов, и несмотря на то, что мы будем голосовать против, решение, скорее всего, будет принято — то это будет означать, что газ перестанет поступать с востока на запад. Вместо этого Словакия будет снабжаться газом из других источников — с севера, с юга и с запада, что приведёт к существенному увеличению транзитных сборов для Словакии. Поэтому первый вопрос, который мы обсуждали, — можно ли организовать это так, чтобы газ, поступающий в Словакию через несколько стран, имел одинаковую транзитную плату и чтобы не было увеличения транзитных сборов по сравнению с текущим уровнем.

Второй фундаментальной темой была цена самого газа, потому что энергетические эксперты в Словакии, а также работодатели предупреждают, что если поток газа из России в Европу прекратится, цена газа значительно вырастет. Если мы к этому добавим ещё и повышенные транзитные сборы, цена для словацких домохозяйств может взлететь, возможно, на 30–50%. Эти оценки подтверждаются председателем Регулирующего органа, компанией SPP и другими крупными энергетическими компаниями.

Третья тема, которую мы обсудили с президентом Еврокомиссии, — возможность того, что страны-члены ЕС окажут помощь Словакии, если возникнет кризисная ситуация именно из-за высоких цен на газ на рынке. Сюда же относится и вопрос компенсаций, поскольку нам придётся найти средства для того, чтобы компенсировать затраты словацким домохозяйствам и промышленности, которые самостоятельно не смогут справиться с такими расходами.

Четвёртая тема, которую мы затронули, является по-настоящему сенсационной. Речь идёт о возможном иске против Словакии от российской компании «Газпром». У нас подписано соглашение с «Газпромом» о поставках российского газа до 2034 года, и Еврокомиссия требует прекратить его получение с 1 января 2028 года. Этот контракт основан на принципе «бери или плати». Это означает, что «Газпром» получит право подать иск на Словакию. Вероятная стоимость такого иска составит от 16 до 20 миллиардов евро. Поэтому мы спросили председателя Еврокомиссии: если мы проиграем такой иск, кто возместит Словакии эти 16 или 20 миллиардов евро, которые нам придётся заплатить Российской Федерации и российским компаниям? Конечно, это вопросы, на которые Еврокомиссия пока не знает ответа.

Я хотел бы в целом положительно оценить конструктивный подход председателя Еврокомиссии, а также всей Еврокомиссии, поскольку уже на следующей неделе в Словакию должна прибыть специальная миссия Еврокомиссии. Я рекомендовал президенту Еврокомиссии не встречаться с политиками, а встретиться с представителями словацкого бизнеса и ассоциациями, защищающими интересы мелких потребителей, то есть домохозяйств, и услышать реальную ситуацию от них. Еврокомиссия прекрасно знает, к чему приведёт это предложение, и им не нравится, что мы движемся по этому пути, потому что это явно идеологическое предложение. Евросоюз хочет любой ценой перекрыть потоки газа из России в Европу.

Лично я считаю, что у Еврокомиссии даже нет мандата на такое законодательство, поскольку в 2022 году была принята так называемая Версальская резолюция, в которой говорилось о постепенном отказе или снижении зависимости от российского газа, но не о полном прекращении поставок российского газа.

Чтобы быть абсолютно ясным, наша позиция заключается в том, что мы никогда не сможем проголосовать за такой законодательный акт. К сожалению, на этот раз Еврокомиссия хочет избежать необходимости единогласия, как в случае с санкциями. Вместо этого они пойдут путём принятия законодательного акта квалифицированным большинством голосов. Таким образом, практически наверняка государства, поддерживающие это предложение, смогут его протолкнуть. Единственный приемлемый для нас выход — это соглашение с Еврокомиссией о компенсациях всего ущерба, который может быть причинён Словакии этим идеологическим решением.

Я также проинформировал председателя Еврокомиссии, потому что мы хотим быть предсказуемыми, что завтра на заседании послов, где будет приниматься решение по 18-му пакету санкций против Российской Федерации, мы будем просить отложить голосование по этому пакету. Это связано с тем, что мы считаем само предложение о прекращении поставок газа с 1 января 2028 года санкцией с далеко идущими последствиями. Поэтому сначала нужно урегулировать этот фундаментальный вопрос, а потом можно будет говорить о других санкциях. Если завтра ЕС не примет наше предложение и не отложит решение до решения этой фундаментальной проблемы, то посол Словацкой Республики получит чёткую инструкцию, приказ наложить вето на принятие 18-го пакета санкций.

Вчера, более чем двумя миллионами голосов на Vox 2025, мы остановили вступление Украины в Европейский союз. Мы сделали это в условиях огромной ответной реакции. Поэтому венгерское заявление о том, что мы не согласимся на открытие первой главы переговоров, не сопровождалось единодушным энтузиазмом. Что это значит? Переговоры о вступлении — это долгий процесс, который разделён на главы. Открытие каждой главы должно быть решено единогласно всеми государствами-членами.

Это касается и Венгрии: если нет единогласия, глава не может быть открыта. Вы можете работать в фоновом режиме, но вы не сможете продвинуться на пути, ведущем к членству, даже на один шаг. И вчера Венгрия объявила, что не будет способствовать открытию первой главы переговоров.

Лидеры ЕС с этим не согласны. Они хотят, чтобы Украина стала членом Евросоюза как можно скорее, и ищут решение, чтобы оттеснить венгров. Пока им не удалось этого сделать, хотя я и стоял на их пути в полном одиночестве, как тот китайский повстанец перед танками на площади Тяньаньмэнь, на знаменитом фото.

Но теперь два миллиона двести тысяч из нас встали на этом пути и заявили, что это не выход. Мы понимаем украинцев, видим их чрезвычайно сложную ситуацию, видим их героическую борьбу и необходимость помощи. Но мы хотим помочь им, не разрушая себя в этом процессе. Членство Украины в ЕС означало бы, что мы разрушим Европейский союз.

Можно говорить о многих видах сотрудничества. Существует множество возможностей, таких как партнёрство или стратегическое сотрудничество, но это не то же самое, что членство. Членство означает, что украинцы получат те же права, что и, например, венгры. Например, если они захотят устроиться на работу в Венгрии, получить сельскохозяйственные субсидии или разделить деньги, доступные для развития ЕС, то у них появится это право.

Они получат его не по нашему решению, а автоматически. В этот момент всё изменится. Более того, наш решающий аргумент заключается в том, что это страна, находящаяся в состоянии войны. Независимо от того, по чьей вине идёт война, Украина явно подверглась нападению и является жертвой военных действий, нарушающих международное право. Но факт остаётся фактом: там война. Если бы мы приняли страну, которая воюет, в Европейский союз, мы бы вступили в войну вместе с ней.

Мы бы мгновенно оказались в состоянии войны с русскими. Вот почему мы не должны позволить Украине стать членом ЕС, так как это принесёт войну на территорию Европейского союза, включая Венгрию, а венгры ясно дали понять, что они этого не хотят.

Прежде чем кто-либо из слушателей подумает, что членство Украины произойдёт в далёком будущем, я хотел бы разочаровать их: это не так. Те же лидеры, которые вчера нападали на нас за остановку процесса вступления Украины в ЕС, говорят, что это должно произойти как можно скорее, прямо сейчас.

Украина, по их словам, почти ко всему готова. Это значит, что мы говорим о прямой угрозе. В чём суть проблемы? Когда мы принимаем страну в Евросоюз, нам нужно знать, что она собой представляет. Например, насколько она велика? Где её границы? Каково её население? Тогда можно говорить о её правовой или экономической системе.

Итак, первый вопрос: есть ли определённая, разграниченная идентичность, определённое образование, которое является страной? Например, Венгрия: её территория — 93 тысячи квадратных километров, там проживает около десяти миллионов человек. Это имеет значение при расчёте права голоса, финансовых вопросах и сельскохозяйственных субсидиях. Украинцы сейчас находятся за пределами своего самопровозглашённого, но неопределённого на сегодняшний день образования.

Никто не может сказать, что такое Украина сегодня. Мы знаем, какой она была. Мы не знаем, какая она сейчас, и не знаем, какой она станет. Что от неё останется? Где её границы? Её восточные границы находятся под военной оккупацией, население бежит, мы не знаем, сколько там людей сейчас и сколько их будет. Мы хотим включить в Союз то, что просто не разграничено.

Эта опасность существовала всегда, кстати, когда принимались страны, бывшие частью советского блока. До сих пор хорошим решением было принимать страны бывшего советского блока сначала в НАТО. Это гарантировало военную безопасность этих стран.

Евросоюзу больше не нужно было этим заниматься. Было ясно, что Венгрия, Польша, Литва, Румыния — члены НАТО, мы точно знаем, где их границы, и эти границы будут гарантированы всей военной мощью НАТО, включая США. И после этого, как сказали в Евросоюзе, уже могли идти они. Союз — не военный альянс, а политическое и экономическое сотрудничество.

Но здесь это невозможно, потому что Украину нельзя принять в НАТО. Если бы Украина была членом НАТО, это означало бы, что мы уже в Третьей мировой войне, потому что мы бы приняли страну, воюющую с Россией. НАТО немедленно вступило бы в войну с русскими. Это была бы мировая война, чего никто не хочет, по крайней мере, я на это надеюсь.

Вот почему Украину нельзя принять в НАТО. Если её нельзя принять в НАТО, её восточные границы не могут быть зафиксированы. Если Евросоюз хочет выступить перед НАТО и принять её раньше, он принесёт войну не в НАТО, а в Европейский союз. Это безумие. Поэтому мы должны быть честными и серьёзными по этому поводу. Я знаю, что для Украины это ужасная новость, что её не примут в НАТО или Евросоюз. Но вы не можете обманывать страну, которая борется, проливает кровь, отдаёт каждый день ради своего будущего.

Им нужно сказать правду: это возможно, а это невозможно. Мы можем помочь до определённого момента, но не больше. Мы, венгры, говорим честно и серьёзно. Люди в Брюсселе сейчас издеваются и обманывают украинцев, обещая им невозможное.

Саммит НАТО был проще. Там приехали новые люди и сказали: «Ладно, ребята, у нас была приятная встреча, мы сказали много приятных вещей, теперь давайте серьёзно поговорим. Украина вступает в НАТО? Забудьте». И наша позиция, хоть мы говорили не так громко из-за нашего размера, стала большинством. Это стало позицией НАТО.

Мы продолжим эту борьбу на следующей неделе на уровне министров иностранных дел. Вчера я вёл переговоры со словаками. Мы с ними едины. Мы не можем принять требование ЕС отказаться от российской нефти и газа. Если это произойдёт, расходы семей удвоятся на электричество и вырастут в три с половиной раза на газ. И я говорю всем здесь: венгерский премьер-министр не может способствовать решению, которое приведёт к трёхкратному увеличению платы за газ венгерскими домохозяйствами.