Вы говорили, что очень важно в определенный момент начать восстанавливать отношения с Россией после заключения мирного соглашения. Как вы представляете, как этот процесс пойдет?

Значительная часть нашего населения предпочла бы хорошие отношения с Россией. Эти люди не хотят подчиняться ее интересам, но считают, что переговоры всегда лучше, чем конфликт. Мы все верим именно в это, и я лично верю в силу переговоров.

Но для переговоров нужны двое. Сейчас Россия не хочет вести переговоры. Они хотят навязать условия, которые неприемлемы для второй стороны. Они хотят только извлечь выгоду из этого процесса. Они не понимают слова «компромисс». Они просто хотят победить.

Но я верю, что рано или поздно, если нам удастся сесть за стол переговоров с Россией, это поможет нам открыть диалог и по другим вопросам, которые очень актуальны как для европейских граждан, так и для россиян. И это — архитектура европейской безопасности, укрепление доверия, возможное возобновление договоров, срок действия которых истек, например договор об обычных вооруженных силах в Европе, «Открытое небо» или договор о нераспространении ядерного оружия — все эти соглашения нуждаются в новом развитии.

И если Россия действительно заинтересована в мире в Европе, докажем это. Сядем за стол переговоров и начнем обсуждение. Я уверен, что европейские лидеры не против переговоров с Россией. Но они против переговоров в условиях войны против суверенного государства, когда Россия, с одной стороны, нарушает все международные нормы и правила, а с другой стороны, хочет вести переговоры.

Итак, давайте сначала выполним это первое условие. Установим мир в Украине. Стабилизируем Украину как независимую суверенную страну. А потом мы сможем заняться другими вопросами, имеющими взаимный интерес.

Вы говорите, что Европа готова к переговорам. А вы лично готовы к переговорам с Путиным?

Я бы не возражал против переговоров с условием, что к нам будут относиться как к равному партнеру. Без давления, не с позиции большого против малого или сильного против слабого.

К сожалению, нынешнее российское руководство воспринимает ситуацию иначе — для них нет понятия выигрыш для обеих сторон. Ты либо выигрываешь, либо проигрываешь. Я же верю, что выигрыш может быть взаимным.

Потому что когда война в Украине закончится, когда мы завершим переговоры об архитектуре европейской безопасности и о том, какие меры мы примем для укрепления или восстановления доверия, тогда можно будет говорить даже о сокращении военных расходов с обеих сторон и об усилении экономики там, где это действительно нужно.

И это будет одинаково выгодно и для российских, и для европейских граждан, потому что я уверен, что все они хотят жить в мире. Никто не стремится контролировать Россию — мы имеем собственные проблемы.

Хорошо, вы сказали, что через 20 или 30 лет в России произойдет смена режима, потому что люди не бессмертны. Рано или поздно режим в России изменится. Готовы ли вы сейчас к переговорам, например, с российской оппозицией по этому вопросу?

Я говорил, что нам надо гораздо больше работать с российской оппозицией. Потому что изоляция приводит только к отсутствию понимания. Нам нужно лучше понять аргументы россиян, их взгляды на будущее, их опасения, потому что если мы не будем понимать друг друга, то, скорее всего, примем неправильные решения. И это может очень навредить.

Вот почему я считаю, что прежде чем мы снова сможем говорить с официальными российскими властями, надо говорить с российской оппозицией, чтобы понять Россию изнутри.

Есть ли среди представителей российской оппозиции кто-то, с кем вам было бы интересно поговорить?

Со всеми, мы будем рады любому, кто может покинуть страну и вернуться целым и невредимым и вести открытое обсуждение без предубеждений.

В коммюнике саммита НАТО в этом году не упоминалось о пути вступления Украины. Однако в прошлом году союзники в этом документе заверили, что путь Украины в НАТО необратим. Что-то изменилось?

Нет, как показывает практика, в НАТО все, что было прописано в декларации и не претерпело изменений, продолжает действовать. Поэтому выводы предыдущего саммита все еще действительны и актуальны. Если Украину не упомянули в этой декларации, это просто потому, что ничего не изменилось.

Просто российская пропаганда указала на то, что, возможно, были некоторые изменения. Вы разговаривали с Дональдом Трампом и на официальном ужине в Гааге. Обсуждали ли вы за столом что-то связанное с Украиной?

Думаю, Дональд Трамп сделает все возможное, чтобы заставить обе стороны сесть за стол переговоров. Но сейчас он, вероятно, считает, что давление на Украину даст больше результатов. Однако мы пытались сказать ему, что Украина много раз четко заявляла о готовности к переговорам.

Они не выдвигают никаких предварительных условий для начала переговоров. И готовы осуществить очень открытую дискуссию. К сожалению, с точки зрения Америки, Россия сейчас препятствует переговорам.

И если мы хотим быть справедливыми к обеим сторонам, то оказывать давление надо на всех. Усиливать давление на Украину не нужно, потому что она уже там, где нам хотелось бы, – то есть за столом переговоров. Россия пока отвергает любые переговоры. А если предлагает переговоры, то лишь на неприемлемых условиях. Итак, единственный способ сейчас заставить обе стороны сесть за стол переговоров, это не давление на Украину, а увеличение давления на Россию с целью заставить ее договариваться.

Чехия, безусловно, существенно поддерживала Украину за последние три года как военной помощью, так и инициативой по поставке боеприпасов. Однако некоторые критиковали ее за недостаточную прозрачность и медлительность поставок. Что вы думаете по этому поводу?

Я бы сказал, что это всего лишь попытка подорвать инициативу. Инициатива изначально была направлена на то, чтобы обеспечить украинским защитникам необходимый запас боеприпасов. Ведь два года назад они были в таком невыгодном положении, что их огневые возможности по сравнению с Россией составляли 1 к 10. Сейчас это соотношение примерно 1 к 2. Это означает, что при постоянном притоке боеприпасов украинское командование может позволить себе роскошь планирования, потому что они знают, что именно они получат в ближайшие месяц.

В прошлом году нам удалось доставить около полутора миллионов крупнокалиберных боеприпасов, в этом году их будет миллион восемьсот тысяч, из которых около восьмисот тысяч — 155-го калибра. А это дает Украине уверенность, что она будет получать в среднем восемьдесят тысяч патронов в месяц. Это значительное количество, которое позволяет ей успешно обороняться.

Что касается прозрачности, мы работаем с рядом союзников по НАТО, а также с рядом третьих стран. Мы позволяем всем им участвовать в этом процессе. Западным партнерам, которые в основном предоставляют финансирование, мы предложили направить наших аудиторов в наше министерство обороны, чтобы они могли получить полное представление о процессе. И, конечно же, в таком сложном процессе всегда будут проблемы с доставкой, сроками, стоимостью. Но я категорически отвергаю любые обвинения в непрозрачности или даже злоупотреблениях, потому что существует достаточный надзор, позволяющий осуществлять полный контроль.

Парламентские выборы состоятся в октябре. Можете ли вы гарантировать, что Чехия продолжит оказывать военную поддержку Украине, что бы ни случилось?

Не могу, потому что я, конечно, не знаю результатов выборов. У нас состоятся парламентские выборы, которые, вероятно, приведут к смене правительства, но я не знаю, какими будут приоритеты нового правительства.

Сейчас все мои усилия сосредоточены на сохранении единого подхода к вопросам безопасности и обороны, включая нашу политику в отношении Украины. Потому что я считаю, что поддержка Украины является неотъемлемой частью нашей собственной безопасности.

Именно поэтому я обсуждаю эти вопросы со всеми лидерами парламентских партий, которые в той или иной форме войдут в состав следующего правительства. Я обсудил с ними необходимость сохранения тех же принципов в сфере безопасности и внешней политики даже после выборов. Однако, конечно, сейчас я не могу дать гарантий — многое будет зависеть от их итогов.

Шпионаж: какие действия России вызывают у вас наибольшее беспокойство: дезинформация, саботаж?

Когда в Советском Союзе поняли, что не могут выиграть гонку вооружений с Западом в конце Холодной войны, то начали думать о том, как победить в этом противостоянии с демократическими странами другим способом. В дальнейшем российский подход заключался в следующем: если мы не можем быть сильнее своего оппонента, попробуем сделать его слабее.

Именно этим они занимаются. Путем шпионажа, саботажа, подрывной деятельности, кибератак, психологических или информационных операций, или кампаний по дезинформации. Это то, что они делают очень скоординированно. Обычно мы называем это гибридной войной. И Россия достаточно эффективна в этой гибридной деятельности в Европе. И она очень активна во всех европейских странах, в частности в Чехии. Она инвестирует в средства массовой информации, в социальные сети.

Мы могли убедиться в этом на выборах в Румынии. В ряде других стран это публикация статей, влияние на некоторых политиков, поддержка некоторых политических партий.

Россия злоупотребляет откровенностью демократий, демократической системы, доступом к средствам массовой информации. Она использует новые технологии, искусственный интеллект, который позволяет создавать десятки тысяч фальшивых учетных записей и формировать в соцсетях виртуальную реальность, которая выглядит как настоящая, — вроде бы это живые люди, но на самом деле за ними стоят боты, которыми управляет искусственный интеллект.

Как вы считаете, сколько сотрудников российских спецслужб сейчас действует на территории Чехии? Примерно.

Я бы сказал, что много.

Много — это не приблизительное количество.

Да, но судить, конечно, очень сложно. Я бы сказал, что если взглянуть на ресурсы и возможности российских спецслужб, становится понятно, что они активны во многих сферах, и это имеет официальный вид.

Например, в различных торгово-промышленных палатах. Это могут быть компании, которые занимаются чешско-российским культурным сотрудничеством, а также под рядом других прикрытий. Поэтому очень сложно сказать, сколько россиян, проживающих в Чехии, на самом деле работают на российские спецслужбы. Но хорошо известно, что если Россия или Советский Союз и были в чем-то очень хороши — то это в разведке, шпионаже и похожей деятельности за рубежом. Поэтому я думаю, что они определенно не сократили свою работу в этих отраслях. Наоборот, они ее нарастили.

Французский народ никогда не забудет жертвы, которые британский народ принёс ради защиты Европы и мира во время двух мировых войн, с мужеством и решимостью исполняя обещание, данное в рамках нашего Сердечного согласия. Мы также никогда не забудем ту поддержку и убежище, которое ваши предки оказали силам Свободной Франции в борьбе против нацистского варварства.

Сэр Уинстон Черчилль был одним из тех великих провидцев, кто обладал даром предвидения, позволившим создать прочный трансатлантический альянс и новый европейский порядок, в который он глубоко верил. Он завещал нам это же видение мирового порядка, основанного на законе, справедливости и уважении территориальной целостности.

Сегодня этот порядок ежедневно подвергается нападкам. Мы становимся свидетелями прямых атак на наши демократии, возвращения войны на наш континент, возрождения имперских амбиций и нарушения международных правил дестабилизирующими силами, которые пытаются разделить мир в своих собственных интересах.

Как постоянные члены Совета Безопасности ООН, глубоко приверженные многосторонности, Великобритания и Франция должны вновь продемонстрировать миру, что наш союз может быть решающим. Очевидно, что нам необходимо работать сообща, чтобы защитить эффективный многосторонний подход и тот международный порядок, который мы создали после Второй мировой войны.

Прежде всего, это касается поддержки Украины, подвергшейся незаконной агрессии. Нам нужно мобилизовать поддержку европейцев и тесно координировать действия с американскими партнёрами, чтобы создать необходимые условия для прочного, надёжного и долгосрочного мира.

Я хочу поблагодарить вашу страну: с первого дня, даже раньше первого дня, вы были среди ближайших союзников Украины, обучая украинскую армию, с первого дня находясь рядом с президентом Зеленским и его правительством, помогая украинским силам сопротивляться так же, как десятилетия назад вы помогали моей стране.

Вместе мы проделали огромную работу за последние несколько лет, поддерживая украинский народ и его сопротивление. Мы были правы тогда и остаёмся правы сейчас, потому что каждый раз, когда Россия Владимира Путина продвигается вперёд в Украине, угроза становится ближе для всех нас. Мы никогда не согласимся с теорией, что сильный всегда прав.

И я хочу чётко заявить: именно поэтому мы вместе с вами, господин премьер-министр, решили в феврале прошлого года запустить ту «коалицию желающих», о которой вы упомянули. Эта коалиция стала ясным сигналом, что европейцы никогда не оставят Украину, никогда. И какими бы ни были решения, принимаемые где-то ещё, мы будем бороться до последнего момента за прекращение огня, за начало переговоров, чтобы достичь прочного и устойчивого мира, потому что на кону стоит наша безопасность, на кону стоят наши принципы. На кону в Украине стоит то положение Европы в мире, которым наше поколение пользовалось в последние десятилетия, и мы не можем с этим мириться. Вместе мы продолжим прилагать все необходимые усилия.

Тарифы, как вы знаете, начинают достигать рекордных уровней. В страну поступают огромные суммы денег. Мы никогда раньше этого не делали, мы не привыкли к такому. Раньше тарифы были только против нас. Мы просто принимали правила других стран, которые взимали с нас огромные пошлины, потому что страной управляли глупые люди или люди без малейшего делового чутья. Большие деньги начнут поступать с 1 августа. Думаю, сегодня это стало очевидно по письмам, которые мы разослали вчера и сегодня.

Во время наших ударов по Ирану наши так называемые враги очень внимательно за нами наблюдали. Они наблюдали каждую минуту. На самом деле, было очень мало людей, которые не смотрели. Это была идеально исполненная военная операция, подобных мы давно не видели. Если вы сравните её с прошлым, с той же страной — с заложниками много лет назад при Джимми Картере, который был неудачником в этой истории. Джимми Картер был хорошим человеком, но тогда были падающие вертолёты, песчаные бури, захваченные в плен солдаты и выборы, потом появился Рейган — одним словом, сплошные проблемы.

И всё это был провал. А наша операция была совсем другой. Речь не только о пилотах — эти самолёты летели 37 часов подряд. Они не останавливались. Они улепётывали, вы знаете такое слово? Именно так — улепётывали. Сбросили бомбы и сказали: «Давайте убираться отсюда к черту!»

Каждая бомба попала в цель абсолютно идеально, потрясающе. Как вы знаете, Комиссия по атомной энергии подтвердила: цели больше нет, объекта больше нет. Но были фейковые репортажи, в основном от CNN. Там был автор-мошенник — журналистка CNN, которую, кстати, давно пора уволить. Она была связана с историей о 51 фальшивом агенте разведки, если вы помните. Это она сочинила историю про ноутбук из ада, утверждая, что он пришёл из России, хотя на самом деле он был из спальни Хантера Байдена или ещё хуже. Она мошенница и до сих пор работает в CNN, что совершенно удивительно.

Они начали распространять слухи, что, возможно, наш удар был не таким уж успешным. Я видел, как это началось сразу после атаки. Я смотрел CNN. Я всегда смотрю, потому что мне нравится наблюдать за противником — это полезно. И вот она говорит: «Андерсон, знаешь, я слышала, что, возможно, они не попали в цели. Может быть, удар был не очень точным». На следующий день она говорила чуть больше, ещё через день — ещё больше. Через несколько дней она уже заявляла: «Знаешь, я не уверена, что всё было так хорошо». Хотя к тому времени все уже знали, что удар был абсолютно точным. Доказательства есть у пилотов — они лучшие свидетели.

Эти пилоты были здесь недавно и сказали: «Это так печально. Мы так хорошо выполнили свою работу. Мы залетели в очень опасное воздушное пространство». Никогда этого не забуду. Мы были в Ситуационной комнате, и нам сказали: «Они вошли в иранское воздушное пространство». И все глубоко вздохнули, потому что на самолёты были направлены ракеты. Но техника была настолько хорошей и скрытной, самолёты летели так высоко, что когда противник понял, что они там, было уже поздно. Они уже улепётывали оттуда.

Эти самолёты несли самые большие неядерные бомбы, которые мы когда-либо применяли. Операция была феноменальной. Это были потрясающие самолёты, произведения искусства. Они сбросили свой груз с такой точностью, как будто попадали в половину двери холодильника. Это лучшая аналогия. Затем были выпущены 30 ракет «Томагавк» с подводных лодок с расстояния 300 миль. Все ракеты достигли своих целей. Это была безупречная миссия.

Они летели обратно почти 37 часов. Каждый самолёт сработал идеально. Механики тоже были здесь. Я сказал: «Вы должны привести сюда механиков, потому что у нас не было никаких проблем». Если вы помните, раньше были проблемы с вертолётами, которые полетели в пыльную бурю, чего им делать не следовало. Иногда нужно просто вернуться и попробовать в другой день. Пыль и песок плохо сочетаются с вертолётами.

А потом был Афганистан — самый позорный момент в истории нашей страны. Мы бы тоже оттуда ушли, это я решил их вывести. Но мы бы сохранили базу в Баграме — крупнейшую авиабазу, которая теперь у Китая, с самыми мощными взлётно-посадочными полосами в мире. И прямо сейчас она всего в часе полёта от места, где Китай производит ядерное оружие. Я бы оставил Баграм, но в остальном мы должны были уйти, причём быстрее. Однако мы сделали бы это с силой и достоинством. Вместо этого мы увидели самый хаотичный беспорядок. Оставили всё оборудование. Милли однажды сказал мне: «Сэр, дешевле оставить оборудование». Я спросил: «Дешевле оставить самолёт за 150 миллионов долларов, чем просто перегнать его в Пакистан или Индию, или сразу домой?» Он ответил: «Да, сэр». Вот тогда я понял, что он идиот.

Они оставили не только оборудование, но и своё достоинство. 13 молодых американцев погибли, я очень хорошо узнал их семьи. Но там были сотни убитых, о которых никто не говорит. Люди остались без ног, без рук. Они покинули не тот аэропорт. Нужно было улетать из Баграма с его огромной защищённой территорией.

Мы проделали огромную работу, и люди начинают это видеть и ценить. Пит проделал фантастическую работу. Миссия была произведением искусства. Я говорил с некоторыми нашими потенциальными противниками, и они тоже признали это. Пилоты подтвердили, что они видели жёлтую дымку, осветившую горизонт ярче солнца. Они попали точно в цель.

Однако пилоты были немного подавлены, потому что слушали ложные сообщения CNN и The New York Times, которые работали вместе, пытаясь исказить ситуацию. Я считаю, что этого журналиста CNN нужно немедленно уволить.

Я поздравляю пилотов. Многим не нравится обсуждать такие вещи, но я люблю. Иначе люди не узнают, какие вы мошенники. СМИ должны исправиться. Одобрение СМИ упало до 17%. Для страны важно, чтобы вы работали лучше. Трудно иметь успешную страну с коррумпированными СМИ, а у нас очень коррумпированные СМИ. Никто не знает почему. Зачем им открытые границы и мужчины в женском спорте? Это трансгендерность для всех. Но мы гордимся нашими военными. Если бы не Афганистан, Путин, возможно, не напал бы на Украину. Он увидел, насколько глупой была та операция, и подумал, что у него появился шанс.

Сейчас мы имеем дело и с Путиным. Я им очень недоволен. Он убивает много людей, в основном солдат, но и гражданских. Потери достигают 7000 человек в неделю. И я очень недоволен Путиным. Если я и хочу что-то предпринять, чтобы уменьшить своё недовольство, я вам об этом не скажу. Разве не лучше, чтобы это стало неожиданностью? Но я очень недоволен ими, для этого нет никаких оснований. Ситуация оказалась сложнее, чем предполагалось, но это всего лишь значит, что она сложнее.

Надо признать, украинцы проявили большую храбрость. Конечно, мы предоставили им самое лучшее вооружение, которое когда-либо создавалось. Мы дали им противотанковые ракеты, которые уничтожают танки — вы просто направляете их в сторону танка, и он исчезает. Мы передали им новейшие и лучшие ракеты, которые сбивают практически всё, что обычно уничтожило бы их.

Знаете, скорее всего, война могла закончиться очень быстро — за три-четыре дня. Но у украинцев было преимущество благодаря невероятному оборудованию. Европа тоже им помогала, но мы дали гораздо больше, хотя Байдену не следовало этого делать. Мы должны были уравнять помощь, дать либо столько же, сколько Европа, либо даже меньше, ведь это касается Европы гораздо больше, чем нас. Однако мы вложили в Украину более 300 миллиардов долларов, Европа — около 100 миллиардов.

Так или иначе, украинцы — независимо от того, справедливо ли, что мы дали им столько денег — проявили исключительную храбрость, ведь кто-то должен был использовать это оружие. И многие люди, которых я знаю, не рискнули бы на такое, у них не хватило бы смелости. А украинцы сражались отважно. И мы обеспечили их лучшей техникой в мире.

Соединённые Штаты производят лучшее вооружение, с нами никто не сравнится. Посмотрите на технику других стран, она даже близко не стоит рядом с нашей. Именно поэтому все хотят покупать нашу военную продукцию. И сейчас мы будем активнее работать с компаниями, которые её производят. Эти компании великолепны, но они производят слишком медленно. Пит, нам нужно стимулировать их работать быстрее. К сожалению, обстоятельства требуют этого.

Если взглянуть на наши системы «Патриот», на ракеты «Томагавк», на танки, которыми мы располагаем — поверьте, никто не захочет оказаться против них. Вы чувствуете себя очень уверенно и безопасно. Мы предоставили Украине противотанковые ракеты «Джавелин». Помните, тогда говорили: «Трамп дал Украине „Джавелины“, а Обама дал только одеяла». Так они тогда говорили про Барака Хусейна Обаму, который справился с этим очень плохо.

Но эта война вообще не должна была произойти. Гибнут люди, и это должно прекратиться. Не знаю, мы получаем много проблем от Путина, если хотите знать правду. Он всегда ведёт себя очень мило, но на деле это ни к чему не приводит.

Сенат уже почти принял очень жёсткий законопроект о санкциях. Да, я внимательно его изучаю. Это необязательный законопроект, и его применение полностью на моё усмотрение, как и решение о его прекращении. И я очень серьёзно это рассматриваю.

Знаете, когда мы устанавливаем пошлины — многие не понимают, что практически все страны берут пошлины с нас. У нас годами, даже десятилетиями был торговый дефицит со всеми. Мы были большим монолитом, который заключал плохие сделки абсолютно с каждой страной.

Вот, к примеру, мы восстановили Южную Корею и остались там. Ну ладно, мы восстановили страну, решили остаться — это нормально. Но они платят нам очень мало за нашу армию. Я заставил их платить миллиарды долларов, а Байден, когда пришёл к власти, просто отменил это. Я сказал Южной Корее: «Вы получаете нашу армию практически бесплатно. Очень мало платите. Я думаю, вы должны платить нам 10 миллиардов долларов в год». Конечно, они тогда сошли с ума, но согласились платить три миллиарда. Я согласился на три миллиарда по телефону и сказал: «Хорошо, но в следующем году поговорим ещё раз». А потом у нас прошли сфальсифицированные выборы, и разговора не получилось.

Знаете, что сделал Байден? Южная Корея, наверное, пришла к нему и сказала: «Слушай, Трамп так плохо с нами поступал, мы не должны платить». И Байден снизил оплату до нуля. Вот что произошло — это смешно.

Это другая проблема. Мы говорим со странами о том, что они должны платить за нашу армию, не просто платить больше в НАТО, а вносить вклад за наше присутствие. Например, у нас в Южной Корее 45 тысяч солдат. В Германии 45 тысяч солдат, на самом деле даже 52 тысячи. Это колоссальное экономическое преимущество для этих стран, огромные деньги для них, и при этом огромная потеря для нас. Мы очень вежливо говорим им об этом — это несправедливо. Мы предоставляем армию очень многим успешным странам. Южная Корея зарабатывает огромные деньги, и у них всё отлично. Но они должны оплачивать свою защиту.

С 1 августа все начнут платить. Стимул для них в том, что они хотят иметь доступ к американскому рынку. Если они не хотят платить, они не должны торговать с нами. Но если они хотят зарабатывать большие деньги, продавая товары в США, им придётся платить.

Если они входят в БРИКС, они будут платить 10% пошлину, потому что БРИКС создан специально, чтобы навредить нам. Цель БРИКС — подорвать доллар и заменить его другой валютой в мировой торговле. Это их право, если они хотят играть в такую игру. Но я тоже умею играть. Поэтому любой член БРИКС будет платить пошлину в 10%. Я думаю, они долго не продержатся в этой организации.

Я примерно год назад сказал, что БРИКС распадётся. Он уже почти распался, хотя несколько стран всё ещё цепляются за него. По моему мнению, БРИКС не представляет реальной угрозы. Но то, что они пытаются сделать, — это уничтожить доллар, чтобы другая страна взяла на себя его роль. Мы никогда не потеряем статус доллара, если у нас будет умный президент. Если президент будет таким глупым, как предыдущий, тогда мы его потеряем. Если мы потеряем мировой статус доллара, это будет равносильно проигрышу большой войны. Мы больше не будем прежней страной.

Мы не позволим этому случиться. Доллар — это король, слышали такую фразу? Мы сохраним его таким. Если кто-то хочет бросить вызов, пусть бросает, но им придётся заплатить высокую цену. Я думаю, никто не готов платить эту цену.

Мы вели переговоры с Европейским союзом — с Урсулой и остальными. Они были очень любезны, хотя раньше относились к нам ужасно, даже хуже Китая. Посмотрите, как они обращаются с нашими компаниями: они судятся с Apple, судятся с Google. У Apple они отсудили 17 миллиардов долларов, не имея на это никакого права. У них есть собственные судьи, судьи Евросоюза, которые принимают решения против наших компаний и забирают огромные суммы у США.

Европейцы очень жёсткие, но сейчас они стали вежливее, и мы посмотрим, что будет дальше. Возможно, уже через пару дней мы отправим им письмо. Мы ведём с ними переговоры. Письмо означает сделку. Многие говорят, что у нас 200 стран, и мы не можем вести переговоры со всеми. Поэтому у нас есть доверенные люди, которые ведут переговоры за нас. Мы делаем это на более общем уровне — это гораздо эффективнее и мощнее. Вы читали письмо, оно очень чёткое. Там указаны цифры: вы будете платить 25%, 35%. У некоторых стран, с которыми у нас огромный торговый дефицит, даже 60 или 70%. Но даже в таких случаях я отношусь к ним лучше, чем они относились к нам на протяжении многих лет. Вы согласны с этим?

Я мог бы быть намного жёстче, но я не хочу их обижать. Мы хотим хорошие отношения. В каждом случае я отношусь к ним лучше, чем они относились к нам. Я обращаюсь с ними очень хорошо. Я мог бы повысить пошлины ещё выше, но не хочу этого делать.

Кстати, после того, как мы начали устанавливать пошлины, цены внутри США на многие товары даже начали снижаться. Когда я вступил в должность, все говорили: «О, яйца! Цены на яйца растут до небес!» Я был президентом всего четыре дня, а уже слышал, что виноват в этом, хотя это была проблема Байдена. Я вообще ничего не знал про яйца. Цены тогда выросли в пять раз. Вы, ребята, сделали потрясающую работу, и вскоре цены вернулись в норму. Помните, даже на Пасху людям рекомендовали покупать пластиковые яйца вместо настоящих. А мы купили 200 тысяч яиц для пасхальной охоты в Белом доме. Цены на яйца теперь ниже, чем были раньше. Мы хорошо справились с продуктами. Цены в стране упали, особенно это касается нефти. На прошлой неделе кое-где бензин стоил уже 1 доллар 99 центов за галлон.

Я хочу сказать, что, по моему мнению, в последнее время у нас сложились действительно хорошие отношения с Китаем. Мы с ними очень хорошо ладим. Они были очень честными в нашей торговой сделке, если говорить откровенно. И я надеюсь, что наши отношения будут только лучше. Китай — это большая, сильная и влиятельная страна. Но мы сильнее их. У нас гораздо лучше военная техника, чем у них, однако мы с ними действительно хорошо взаимодействуем.

Что касается Украины, то мы хотим отправлять им оборонительное оружие, потому что Путин поступает неправильно по отношению к людям. Он убивает слишком много людей. Поэтому мы отправляем в Украину именно оборонительное оружие, и я это решение одобрил.

У меня был очень серьёзный разговор с президентом Путиным, и он понял меня. Я не буду вдаваться в подробности этого диалога, потому что никто не должен об этом знать. Но скажу так: этого бы никогда не произошло. Не хочу этого говорить, но… Боялись ли они меня? Думаю, что да. Я сказал Путину: «Если ты войдёшь на Украину, мы разбомбим к чертям Москву. Говорю тебе, у меня просто не будет другого выбора. Этого требует общественность, люди. Американский народ». Он мне отвечает, типа: «Я тебе не верю». Я снова говорю, а он отвечает: «Ни за что». А я ему: «Как раз наоборот». И опять он говорит: «Не верю». Но, по правде говоря, поверил мне процентов на десять. Я тебе говорил это. Он поверил на десять процентов.

Потом я разговаривал с председателем Си из Китая. Я сказал ему примерно то же самое: «Если вы вторгнетесь на Тайвань, я ударю по Пекину». Он подумал, что я сошёл с ума. Сказал: «По Пекину? Ты собираешься бомбить меня?» Я ответил: «У меня просто не будет другого выхода. Иначе ударят по мне». И он тоже не поверил, кроме как на десять процентов. Но этих десяти процентов вполне достаточно. На самом деле, и пяти процентов было бы вполне достаточно. И у нас никогда не было проблем. Ни с кем бы никогда не было проблем.

Сегодня утром и вчера вечером по Украине были нанесены самые серьёзные за последние три с половиной года удары, направленные исключительно против гражданских объектов.

Федеральное правжительство очень серьёзно относится к той ответственности, которая лежит на нас, дамы и господа. Вместе с тем мы понимаем, что в одиночку с этим вызовом нам не справиться. Нам необходимы партнёры во всём мире, прежде всего в Европе. Именно поэтому, уважаемые коллеги, я принимал участие во встречах «Большой семёрки», на саммите НАТО и заседаниях Европейского совета. Именно поэтому в самом начале моего канцлерства я принял многочисленные приглашения на международные переговоры в Европе и за её пределами.

Я также сам инициировал многочисленные переговоры и направил приглашения к диалогу. Всё это положило начало существенному изменению курса Германии во внешней политике и в сфере безопасности. Федеральное правительство вновь пользуется международным признанием и, самое главное, его снова воспринимают серьёзно на мировой арене.

Для меня было и остаётся чрезвычайно важным поддерживать хорошие отношения с нашими европейскими соседями, в частности с Францией и Польшей, с европейскими государствами НАТО, не являющимися членами Евросоюза, а также с малыми и средними странами ЕС. Дамы и господа, я принимаю на себя ту лидерскую ответственность, которая, как я понимаю, возложена на канцлера Германии и которую от нас ожидает вся Европа. Такую же ответственность за лидерство в НАТО мы совместно взяли на себя с федеральным министром иностранных дел и федеральным министром обороны.

Уважаемые коллеги, я хочу воспользоваться этой возможностью и поблагодарить всех, кто в переходный период между 20-м и 21-м созывами Бундестага поддержал поправку к Основному закону, которая позволила нам сейчас предпринять значительные шаги по укреплению обороноспособности. Хочу совершенно чётко подчеркнуть — и это стало очевидным на саммите НАТО — если бы мы не пошли на это и отказались увеличивать расходы на оборону, если бы мы последовали путём «Альтернативы для Германии» или Левой партии, то, вероятнее всего, НАТО могло бы распасться как раз на 70-м году нашего членства. Но мы не пошли по этому пути. Вместо этого, трезво оценив реальность сегодняшних угроз, мы приняли первые важнейшие решения.

Мы продолжим оказывать помощь Украине, дамы и господа, даже несмотря на противодействие левых и пророссийски настроенных правых сил в этом зале. И я хочу сказать об этом максимально ясно: дипломатические средства уже исчерпаны. Когда преступный режим открыто ставит под сомнение само право на существование целой страны, используя военную силу и стремясь уничтожить её политическую независимость, когда он пытается разрушить либеральный порядок во всей Европе, федеральное правительство, которое я возглавляю, сделает всё возможное, чтобы предотвратить это. Мы знаем, что в этом вопросе нас поддерживает абсолютное большинство нашего населения. Именно поэтому, дамы и господа, я настаиваю на международном и европейском сотрудничестве. Я делаю это исключительно ради мира, свободы и процветания нашей страны — и ни по какой другой причине.

Уважаемые коллеги! Приняв проект федерального бюджета на 2025 год и среднесрочный финансовый план на 2026–2029 годы, мы заложили основу нашей экономической, налоговой и бюджетной политики на ближайшие годы. С принятием Федеральным кабинетом министров уже в этом месяце проекта федерального бюджета на 2026 год мы быстро достигнем ещё одного важного рубежа и создадим условия для новых значительных инвестиций в нашу страну.

Тем самым федеральное правительство положило начало повороту в экономической политике. Благодаря нашему инвестиционному наступлению мы создаём мощный импульс для возвращения Германии к росту. Ведь мы находимся уже третий год подряд без экономического роста. Но сейчас, впервые за долгое время — и вы почему-то не хотите об этом говорить — экономические институты больше не понижают прогнозы относительно развития экономики Германии, а наоборот, начали их повышать.