Позиция президента Трампа в отношении Москвы реалистична и тверда, особенно с учетом отказа Путина от мирных усилий. Мы ценим его ясность и силу.

Путин отказывается от прекращения огня, избегает встречи лидеров и затягивает войну. Он прекратит свой террор только в том случае, если мы «сломаем хребет» его экономике, которая уже сталкивается с системными проблемами, и лишим его военный бюджет финансирования. Соединённые Штаты, Европа и «большая семёрка» обладают достаточной мощью для этого. Максимальная синхронизация санкций имеет решающее значение. На данный момент мы видим импульс. Пришло время объединить усилия, собрать санкционный кулак и нанести по военному бюджету России удар всей мощью.

Российские чиновники недавно хвастались, что сражаются в одиночку против всего Запада. Им нужна эта дешевая пропаганда, чтобы объяснить своему народу, почему такая большая страна, как Россия, не достигла ни одной стратегической цели в войне против гораздо меньшей Украины более чем за три года.

Но если они сами считают себя одинокими героями, противопоставляющими себя всему Западу, пусть почувствуют реальную силу всего Запада через максимальное санкционное давление.

В Украине мы тщательно согласовываем наши национальные санкции с санкциями наших союзников. В последние недели мы быстро синхронизировали ранее принятые санкционные пакеты ЕС. Эта работа продолжается. Совместно с союзниками мы также принимаем меры по устранению лазеек и ограничению доступа России к технологиям. В ближайшие недели необходима максимальная синхронизация санкций всех партнёров против России, чтобы увеличить цену войны для агрессора. Мы ведём активную работу с партнёрами для достижения этой цели.

Хотя Россия контролирует большую часть желаемой территории на Украине, затягивание войны ослабляет её позиции на мировой арене. Стратегически важно объявить о победе сейчас, чтобы сохранить влияние России в формирующемся многополярном мире.

Ужасная российско-украинская война длится уже четвёртый год, и конца ей не видно. Россия имеет преимущество на поле боя, нанося удары по критически важной инфраструктуре, оборонной промышленности и крупным городам Украины с воздуха и медленно, но верно продвигаясь вглубь страны. Число погибших российских солдат и уничтоженной техники ошеломляет. Число погибших и раненых сейчас составляет более миллиона; потери в технике неисчислимы, но запасы оружия в России истощились настолько, что она вынуждена полагаться на дополнительные поставки из Северной Кореи и Ирана.

Тем не менее Путин обещает, что Россия будет продолжать эту войну на истощение до тех пор, пока он не достигнет всех целей, которые ставил перед собой, начиная вторжение. В то же время его главный переговорщик с украинцами хвастается, что Россия будет сражаться десятилетиями, как это было во время Северной войны в начале XVIII века, если это потребуется для победы. Кремль проигнорировал недавнее решение президента Дональда Трампа увеличить поставки оружия на Украину и ввести жёсткие санкции, если Россия не согласится на прекращение огня.

Ирония судьбы заключается в том, что с практической точки зрения Россия уже в значительной степени достигла своих целей, в то время как продолжение войны ещё больше истощает силы России, которые понадобятся ей, чтобы выстоять в усиливающемся соперничестве великих держав, определяющем ход мировых событий в ближайшие годы. Проницательный стратег понял бы, что пора объявлять о победе.

Год назад Путин изложил свои цели: отказ от членства Украины в НАТО, признание Украиной аннексии Россией пяти её областей, демилитаризация, денацификация (кодовое название для смены режима) и отмена западных санкций. Как обстоят дела сейчас?

Сейчас Украина вряд ли вступит в НАТО в ближайшее время. После аннексии Крыма Россией в 2014 году США и их европейские союзники решительно продемонстрировали, что они не собираются рисковать войной с Россией ради защиты Украины. Сейчас они не собираются брать на себя обязательства по защите Украины, принимая её в альянс.

Кроме того, Россия в настоящее время оккупирует примерно 85 процентов территории Украины, которую она официально аннексировала. Сухопутный коридор вдоль Азовского моря, ведущий в Крым, практически неприступен. Хотя Киев отказывается признавать де-юре контроль России над этой территорией, он признал, что не может вернуть ее силой. Тем временем Запад научится жить с этими «территориальными реалиями», как выразился Путин, как он научился жить с советской аннексией стран Балтии во время холодной войны.

Только что говорил по телефону со Скоттом Бессентом, который провёл очень продуктивную встречу с Китаем. Завтра он проинформирует меня, и мы примем решение — одобрять соглашение или нет. Но Скотт сегодня остался очень доволен переговорами, значительно больше, чем вчера. Вчера он сказал: «Вот опять начинается то же самое, опять и опять». Сегодня дела пошли намного лучше, и, думаю, результат будет отличным.

Что касается Индии — у нас хорошие отношения, премьер-министр Моди является моим другом. Индия прекратила войну с Пакистаном по моей просьбе, и это было здорово. И Пакистан тоже это сделал. Мы заключили много отличных соглашений, в том числе недавно, как вы знаете, с Камбоджей — и так далее, и так далее. Это было здорово. Я думаю, теперь всё очень неплохо улажено. Хорошо ли я справился с этим? Я хорошо справился примерно с пятью разными войнами. Как вы думаете, меня за это признают?

При этом торговая сделка с Индией ещё не заключена. Посмотрим, как пойдут дела. Посмотрим. Индия всегда была хорошим другом, но она взимала, по сути, больше пошлин, чем почти любая другая страна, вы это знаете, да? Все эти годы. Но теперь я у власти, и так делать нельзя. Торговые соглашения работают очень хорошо, надеюсь, для всех, но для Соединённых Штатов они очень, очень выгодны.

И вот что я вам скажу, вот что я сейчас вам скажу. Хотите большую сенсацию? Я заявил о сроке для России в 10-12 дней. Этот срок уже начался. Готовы? Десять дней с сегодняшнего дня. А потом мы введём пошлины и всё такое, и я не знаю, повлияет ли это на Россию, потому что он (видимо Путин - ред.), очевидно, хочет продолжать войну. Но мы собираемся ввести пошлины и всё такое, что обычно вводится. Это может повлиять на них, а может и нет — но может. Я не получил никакого ответа, это позор, но раньше я его получал.

5000 человек умирают в неделю, а сейчас уже около 7000. Украинские и российские солдаты, а также те, на кого сбрасывали бомбы. Это отвратительная война. Я не беспокоюсь по поводу ситуации на нефтяном рынке в случае введения санкций против России, я об этом не беспокоюсь. У нас в стране так много нефти, что мы просто увеличим добычу ещё больше. Цена на нефть сейчас и так довольно низкая. Мы увеличим добычу ещё больше.

Лидер Китая хочет встретиться, и я тоже с нетерпением жду встречи, и я бы сказал, до конца года. Просто чтобы замкнуть круг. Итак, у нас сегодня была очень хорошая встреча. Если бы вы задали мне этот вопрос вчера… Нет, вчера всё выглядело не очень хорошо. Я бы так и сказал. Возможно, я бы ничего не сказал, но мог бы и сказать, что всё выглядит не очень хорошо. Но я только что услышал от Скотта, что сегодняшняя встреча с Китаем прошла очень хорошо.

Большое спасибо всем.

С Европой мы сотрудничаем уже давно, и я с огромным уважением отношусь к этой группе. У них сейчас женщина-президент, Урсула, она очень умна и крайне талантлива в своём деле, вы её все знаете. И мы с ней заключили, пожалуй, крупнейшую торговую сделку в истории. Было ли сложно с ней работать? Я бы сказал, она была жёстким переговорщиком, но всегда проявляла уважение. У нас сложились хорошие деловые отношения.

У неё очень сильная команда, как и у нас. Раньше у нас с Европой практически ничего не было, никакого настоящего взаимного обмена. А теперь мы достигли соглашения, которое чрезвычайно выгодно обеим сторонам. Это будет полезно и для Европы, и для Соединённых Штатов, и, более того, объединит большую часть мира.

Что касается наших отношений с Китаем, то у нас продолжаются переговоры, существуют некоторые ограничения, но работа идёт. Совсем недавно мы заключили историческую сделку с Японией на 550 миллиардов долларов, обе стороны довольны — и мы, и они. Смотрите, год назад Америка была почти мёртвой страной, а сейчас мы — самая процветающая страна в мире, самая уважаемая и динамично развивающаяся. Это результат, в который мало кто верил, но мы его достигли.

В Европе огромная проблема — это миграция, или нелегальная иммиграция, как это правильнее назвать. Люди прибывают нелегально в Европу, и это недопустимо. Это прекрасная Европа, вы это знаете, я это знаю, и я прямо сказал европейским лидерам, что им нужно срочно что-то с этим делать.

Я также упомянул о проблеме ветряных мельниц, которые установлены повсюду. Вы смотрите на прекрасные долины, холмы, горы — и они испорчены этими огромными, уродливыми конструкциями. Например, я смотрел на 18-ю лунку поля для гольфа в Тернберри, это, возможно, лучшее поле в мире, где проводились чемпионаты. И что я вижу вдалеке? Ветряные мельницы, которые портят весь пейзаж. Это ужасно.

Говорить, что экологи хотят этого — это чистой воды обман. Не верю, что кто-то по-настоящему этого хочет. Они убивают птиц, портят окружающий ландшафт, создают шум, а если вы видите их из окна своего дома, стоимость вашего дома падает на 50%. Это вредно для экологии, это вредно для экономики, это во всех отношениях плохо. Ветряные мельницы требуют субсидий, они не создают энергию, которая приносит прибыль.

Если бы я был президентом Европейского союза, первое и самое главное, что я бы сделал — это заключил бы такое соглашение с США, которое мы заключили сегодня. Европейцы очень мудро поступили, согласившись покупать у нас энергоносители на 750 миллиардов долларов, дополнительно инвестировать в нашу экономику 600–650 миллиардов долларов и отдельно закупить военной техники на 300–400 миллиардов долларов. Это огромная сделка, такая, о которой раньше никто даже не слышал. Думаю, она существенно сблизит нас и станет важным шагом к объединению усилий Америки и Европы на благо всего мира.

Я читал о конфликте с Камбоджей. Как вы знаете, там был серьёзный конфликт, две страны действительно враждовали. Мы призвали их, мы их объединили, и я думаю, они заключат мирное соглашение. Я видел это всего две минуты назад. Знаете, я веду торговлю, заключаю торговые соглашения со всеми этими странами.

Я иногда говорю: у меня были отношения с Сербией, Косово, с Конго — хотя с Конго у нас сейчас не так уж сильно развита торговля, но мне удалось добиться этого с Руандой и другими. Так что вы используете торговлю как инструмент, и я использую торговлю для заключения мира. Отношения между Индией и Пакистаном были очень важными, и это могло стать ядерным конфликтом.

Кстати, я не получу за это никакой заслуги. Никто не собирается приписывать мне ни одну из этих заслуг. Это как с Пулитцеровской премией, которая досталась «Вашингтон Пост». Сейчас идёт судебный процесс по этому поводу, потому что Пулитцеровская премия совершенно ошиблась. Всё было с точностью до наоборот, с мистификациями о России. Идёт судебный процесс, серьёзный судебный процесс, вы подали в суд. Я думаю, у нас всё получится, думаю, у них нет никаких шансов. Пулитцеровская премия сильно потеряла доверие и престиж из-за всего этого.

Что касается Путина — очень жаль. У нас были прекрасные беседы. А потом я пришёл домой, включил новости и увидел, что Киев только что бомбили. Его просто разорвали, так нельзя. Я имею в виду, сказал я, подождите-ка, я же говорил с ним всего четыре часа назад. И вдруг они сбрасывают бомбы на Киев и другие места. И первая леди прекрасно это осознаёт. И, смотрите, мы знаем Путина, и он ей нравится. И я, смотрите, это то, что есть.

Но она сказала: «Как жаль, они только что бомбили Киев». Я только что разговаривал с ним тем днём, прихожу домой и вижу, что на улицах лежат трупы. Ситуация тяжёлая. Я очень разочарован, должен быть. Я дал ему 50 дней. Да. Но я думаю, что сокращу срок, потому что нет смысла ждать так долго. Это крайний срок. После этого мы либо введём санкции, либо пошлины, либо что-то ещё.

Да, я собираюсь его сократить. Зачем ждать? Чтобы остановить убийства. Думаю, когда вы знаете ответ... Смотрите, я сказал с самого начала, что этого никогда бы не произошло, но как только это началось, я сказал, что он пойдёт до конца. Он не собирается останавливаться, и я был прав. Как вы думаете, чем это закончится? Будет определено. Посмотрим, что будет.

После наших разговоров случались очень, очень плохие вещи. Я уходил, говоря: «Ну, я действительно думал, что мы всё уладили три или четыре раза». Теперь, учитывая всё вышесказанное, это вообще не должно было начинаться. Это было бы стопроцентно, никогда не должно было начаться. Я говорил с ним об Украине. Она была для него зеницей ока. Но знаете что? Ему пришлось нелегко.

Да, ему пришлось нелегко. Это не была трёхдневная война. Теперь она длится уже три года, война ужасная, и они теряют по пять-шесть тысяч человек каждую неделю. Они теряют по пять тысяч человек, и это солдаты. Послушайте, мне не обязательно быть в этом замешанным. Это российские и украинские солдаты, и есть люди в городах, которые гибнут под ракетами. Это пять тысяч человек, у которых есть родители, жёны, девушки, парни и всё такое. Европейский союз теперь возьмёт на себя все выплаты, которые мы осуществляли, знаете ли, выплачивали им сотни миллиардов долларов.

Мы дали им, Украине, 350 миллиардов долларов. А мы по эту сторону океана. Знаете, это не наша война. Но Байден дал 350 миллиардов долларов. Интересно, куда всё это делось? Неужели всё ушло на оружие? Европа дала 100 миллиардов, мы – 350, и, наверное, всё должно быть наоборот, если хотите знать правду. А теперь НАТО будет платить нам 100% стоимости всего оружия и всего остального.

Теперь НАТО будет распределять оружие, они будут за него платить.