Президент Трамп встречается с Владимиром Путиным. Никто другой не смог бы создать условия, которые привели к такой встрече. При Джо Байдене бушевало насилие, шла война, и Путин никогда не воспринимал его достаточно серьёзно, чтобы даже рассматривать возможность переговоров. Президент Трамп уже изменил правила игры: он создал условия для возможного урегулирования путём переговоров — цель, которую он ставил с самого начала, — причём на крайне сложном поле боя.

Не думаю, что Владимир Путин пошёл бы на встречу, если бы не почувствовал этого давления. Шанс есть. Президент обозначил параметры, как и Стив Уиткофф, и другие, кто участвует в подготовке. Мы находимся на стороне силы в вопросе установления мира посредством силы.

С точки зрения переговоров, возможно, будет обмен территориями. Могут быть и определённые уступки. Никто не останется полностью доволен. Но если кто-то и сможет довести это до конца, так это президент Трамп. Буду ли я там? Не знаю. Посмотрим, как будет выглядеть мой календарь. Возможно. Эту войну развязал не президент Трамп. Он баллотировался с чётким посланием: «Я хочу положить конец этой войне». Он не был её причиной. Причина — слабость предыдущих администраций Обамы и Байдена. Президент Трамп пришёл, чтобы заявить: «Я собираюсь заключить мир». Это может не радовать всех, но это положит конец бессмысленной войне, в которой каждую неделю гибнут тысячи людей, — и он намерен её остановить.

Приближается развязка в украинской войне, поэтому Россия делает всё, чтобы поссорить Киев с Варшавой. Антипольские жесты украинцев и разжигание антиукраинских настроений в Польше — это путинский сценарий, реализуемый иностранными агентами и местными идиотами. Всегда одними и теми же.

Всего за четыре дня до исторического саммита президентов Трампа и Путина Европейский совет попытался опубликовать заявление от имени всех глав государств и правительств стран ЕС. Прежде чем европейский либерально-мейнстримный хор снова затянет свою песню про «марионетку Путина», я хотел бы поделиться, почему я НЕ смог поддержать это заявление от имени Венгрии.

В заявлении делается попытка установить условия для переговоров, на которые лидеров ЕС даже не пригласили. Сам по себе тот факт, что ЕС оказался на обочине, печален. Хуже этого было бы только то, если бы мы ещё и раздавали указания со скамейки запасных. Единственный разумный шаг со стороны лидеров ЕС — это последовать примеру американо-российской встречи и инициировать созыв саммита ЕС–Россия. Дадим миру шанс.

Венгрия по двум причинам не поддерживает это заявление. Первая — в нем содержится однозначный и четкий призыв, касающийся вступления Украины в Европейский союз. В Венгрии проводился референдум, VOX 2025, на котором венгерский народ выразил свою позицию: мы не хотим быть интегрированы в один Европейский союз с украинцами, поэтому мы не поддерживаем их присоединение. Если вы хотите принять документ, содержание которого противоречит решению венгерского народа, то я не могу это поддержать — вот первая причина.

Но есть и вторая причина. Если есть европейский вопрос, который должен был быть решён тобой, поскольку европейские дела должны решаться Европой, то российско-украинская война — это европейский вопрос. И ты оказался неспособен это сделать. В то время как два сильных человека — президент США и лидер России — садятся за стол переговоров. А ты, оставаясь в стороне, только выкрикиваешь комментарии — тогда ты жалок и слаб.

И самое худшее, что может произойти с Европой — это если она будет выглядеть жалкой и слабой или окажется таковой на самом деле. Я считаю, что Европейскому союзу следует занять более мужественную позицию. Нам нужно обрести самосознание, Европа сильна, этот конфликт разворачивается у нас во дворе. Мы должны играть ведущую и инициативную роль, Венгрия не раз это предлагала. Нам нужен саммит Россия — Европейский союз, а не обсуждать итоги российско-американского саммита.

Для реализации любого соглашения необходимы Европа и Украина. Поэтому очевидно, что Путин лишь делает вид, что ведёт переговоры. Если бы это было не так, Украина сидела бы за одним столом. Он просто хочет отсрочить санкции, и именно поэтому играет в эту игру.

Что касается вопроса о предоставлении г-ну Зеленскому равных возможностей, совершенно ясно, что Путин этого не хочет. Путин не желает, чтобы Зеленский сидел за этим столом, потому что это показало бы его реальное нежелание вести переговоры. Он просто хочет получить возможность сфотографироваться с президентом Трампом и выиграть время, чтобы отложить санкции. Напомню, что существовала угроза введения санкций против России со стороны США.

Теперь из-за переговоров санкции отложены, и они сядут за стол. Но для реальных переговоров необходима Украина, ведь именно Украина должна согласиться на любую сделку. Нельзя вести это за спиной Украины. Если это произойдёт, соглашение не будет реализовано. Если Украина не согласится, то как это будет воплощено на практике?

Очевидно, что Путин хочет каких-то уступок, при этом со своей стороны никаких уступок не сделал. Прежде чем обсуждать территориальные вопросы, нужно говорить о прекращении огня. Напомню, Украина согласилась на безоговорочное прекращение огня ещё пять месяцев назад, а с тех пор Путин, Кремль и Россия просто играют в политические игры.

Поэтому нам действительно следует оказать давление на Россию, чтобы она тоже захотела мира — так же, как этого хотят США, Европа и Украина. Мы едины, за исключением Венгрии, которая уже давно занимает другую позицию. Нам также необходимо обсудить наши методы работы, потому что сейчас это критически важный момент для Европы и нашей общей безопасности, и нам необходимо иметь возможность принимать решения. Пока мы принимаем решения, но, конечно, становится всё сложнее.

Мы оказывали Украине самую масштабную военную и финансовую поддержку. Вчера у нас состоялась встреча министров иностранных дел, на которой все вновь пообещали поддерживать Украину финансово и в военном плане столько, сколько потребуется, чтобы она могла себя защитить. В то же время мы увеличиваем инвестиции в нашу собственную обороноспособность.

Да, мы закупали оружие и вооружение за пределами Европы. Теперь мы выделили дополнительные средства и высвободили финансовые ресурсы для закупок за пределами Европы, а также для развития и модернизации собственной оборонной промышленности. Конечно, это не происходит в одночасье, но мы прилагаем огромные усилия, и я считаю важным, чтобы все государства-члены понимали срочность этих шагов.

Вопрос в том, на что готовы пойти украинцы, ведь война идёт на их территории. Позвольте напомнить: Россия жестоко напала на другое суверенное государство — Украину. И напомню также, что международное право гласит: применение силы возможно только в целях самообороны или на основании резолюции Совета Безопасности ООН.

В данном случае ни одно из этих условий не соблюдено. Это более широкий вопрос, и, конечно, все уступки, на которые готова пойти Украина, она должна определять сама. Но я хочу подчеркнуть, что мы находимся в ситуации, когда есть один агрессор и одна жертва. Мы должны оказать максимальное давление на агрессора, чтобы остановить эту войну.

Россия могла бы завершить её уже сегодня, просто прекратив бомбить мирных жителей и гражданскую инфраструктуру. Тогда война закончилась бы немедленно. Но на самом деле они не изменили своих целей. Они хотят двигаться вперёд, и это опасно для всех — не только для Украины, но и для европейской безопасности в более широком смысле.

Что касается переговоров, в любом случае они важны на уровне лидеров. Но говорить об Украине без Украины невозможно, и никто этого не примет. Поэтому разговор президента Соединённых Штатов, а мы поддерживаем Соединённые Штаты, и Путина, безусловно, может иметь значение для их двустороннего диалога.

Но ничего относительно Украины без нас они принять не могут. Я очень верю и надеюсь, что президент Соединённых Штатов это понимает и осознаёт. Безусловно, у нас будет встреча на уровне лидеров трёх сторон, я не знаю даты. Если мы хотим закончить войну, так оно и будет. И там будут подниматься те или иные вопросы. Нужно стоять на правде, на своей правде, безусловно, делать всё, чтобы эта война закончилась. И есть вещи, которые у тебя в сердце, и есть вещи, которые у тебя в Конституции.