Доброе утро и добро пожаловать в Военное министерство, потому что эпоха Министерства обороны закончилась. Видите ли, девиз моего первого взвода гласил: «Тот, кто жаждет мира, должен готовиться к войне». Это, конечно, не новая идея. Эта публика это знает. Этот девиз берёт своё начало в Риме IV века и повторялся с тех пор, в том числе нашим первым главнокомандующим, Джорджем Вашингтоном, первым руководителем Военного министерства.

В нём заложена простая, но глубокая истина. Чтобы обеспечить мир, мы должны готовиться к войне. С этого момента единственная миссия вновь возрождённого Военного министерства заключается в следующем: вести войну, готовиться к войне и готовиться к победе — неустанно и бескомпромиссно стремясь к этому.

Не потому, что мы хотим войны — никто здесь не хочет войны — а потому, что мы любим мир. Мы любим мир для наших сограждан. Они заслуживают мира и по праву ожидают, что мы его им дадим. Наша главная задача, конечно же, — быть сильными, чтобы мы могли предотвратить войну. Президент постоянно об этом говорит.

Это называется миром через силу. И, как учит нас история, единственные, кто действительно заслуживает мира, — это те, кто готов вести войну, чтобы его защищать. Вот почему пацифизм так наивен и опасен. Он игнорирует человеческую природу и историю человечества. Либо вы защищаете свой народ и свой суверенитет, либо подчиняетесь чему-то или кому-то.

Это истина, старая как мир. И поскольку война требует столь больших затрат крови и средств, мы обязаны нашей республике иметь армию, которая победит в любой войне, которую мы выберем, или в любой войне, которую нам навяжут. Если наши враги по глупости решат бросить нам вызов, они будут сокрушены насилием, точностью и свирепостью Военного министерства.

Другими словами, нашим врагам — FAFO. При необходимости наши войска могут перевести это для вас. Другими словами: мир через силу, приносимый вам воинским духом, и мы восстанавливаем и то, и другое. Как сказал президент Трамп, и он прав, у нас самые сильные, самые мощные, самые смертоносные и самые подготовленные войска на планете.

Это абсолютная правда. Никто нас не тронет. Даже близко не стоит. Это верно во многом благодаря историческим инвестициям, которые он сделал в свой первый срок, и мы продолжим это делать в этом сроке. Но это также верно благодаря лидерам в этом зале и невероятным войскам, которые вы все возглавляете. Мир, и, как сказал председатель, наши враги, имеют право голоса.

Вы чувствуете это, я чувствую это. Это момент крайней необходимости, всё возрастающей необходимости. Враги собираются, угрозы растут. Нет времени на игры. Мы должны быть готовы. Если мы хотим предотвратить и избежать войны, мы должны подготовиться сейчас. Мы — сила мира, основанная на силе.

Или мы готовы к победе, или нет. Видите ли, этот неотложный момент, конечно, требует больше войск, больше боеприпасов, больше беспилотников, больше «Пэтриотов», больше подводных лодок, больше бомбардировщиков B-21. Требуется больше инноваций, больше искусственного интеллекта во всём и опережение событий. Больше помощи. Больше кибер возможностей. Больше борьбы с беспилотными летательными аппаратами. Больше космических возможностей. Больше скорости. Америка сильнее всех, но нам нужно стать сильнее и быстрее. Время пришло, и дело не терпит отлагательств.

Сейчас необходимо восстановить и переориентировать нашу оборонно-промышленную базу, нашу судостроительную промышленность и перевести все критически важные компоненты на внутренние производственные цепочки. Необходимо, как это сделал президент Трамп, привлечь наших союзников и партнёров к активным действиям и разделить бремя. Америка не может взять на себя всё. Свободному миру нужны союзники с реальной жёсткой силой, реальным военным лидерством и реальным военным потенциалом.

Военное министерство занимается всеми этими вопросами и расставляет их по приоритетам, и в следующем месяце я выступлю с речью, в которой продемонстрирую скорость, инновации и реформы, направленные на приобретение вооружений, которые мы безотлагательно проводим. Аналогичным образом характер угроз, с которыми мы сталкиваемся в нашем полушарии, и вопросы сдерживания Китая — это тема для отдельного выступления, которое состоится совсем скоро. Сегодняшнее выступление — при поддержке чашки кофе — о людях и культуре.

Тема сегодняшнего разговора — о нашей природе, потому что ни один план, ни одна программа, ни одна реформа, ни одно формирование не увенчаются успехом без нужных людей и правильной культуры в военном ведомстве. Если я усвоил один главный урок за восемь месяцев работы, так это то, что персонал — это политика.

Кадровый состав — это политика. Лучший способ позаботиться о солдатах — дать им хороших лидеров, преданных боевой культуре ведомства. Именно таких. Не идеальных лидеров, а хороших: компетентных, квалифицированных, профессиональных, гибких, напористых, новаторских, склонных к риску, аполитичных, верных своей присяге и Конституции.

Юджин Следж в своих мемуарах о Второй мировой войне писал: «Война жестока, бесславна и ужасна. Бой оставляет неизгладимый след на тех, кто вынужден его терпеть. Единственное, что искупает вину, — это невероятная храбрость моих товарищей и их преданность друг другу. В бою есть тысячи переменных, как я узнал в Ираке и Афганистане, и как многие из вас узнали во многих других местах».

Лидеры могут контролировать лишь около трёх из них. Вы контролируете свою подготовку, главным образом — своё снаряжение, и последний фактор — это то, насколько хорошо вы руководите. После этого вы предоставлены сами себе. Наши бойцы имеют право на то, чтобы их возглавляли лучшие и самые способные лидеры. Именно такими нам и нужны все вы. Но даже в этом случае, в бою, даже если вы всё сделаете правильно, вы всё равно можете потерять людей, потому что враг всегда имеет право голоса.

Наш священный долг — обеспечить, чтобы нашими воинами руководили самые способные и квалифицированные командиры. Это то, что мы с вами можем контролировать, и мы обязаны Силе обеспечить это. Слишком долго мы этого просто не делали. Глупые и безрассудные политики вынудили армию сосредоточиться на неверных вещах.

Во многом эта речь посвящена исправлению десятилетий упадка — отчасти очевидного, отчасти скрытого. Или, как выразился председатель, мы расчищаем завалы, устраняем отвлекающие факторы и действия. Расчищаем путь лидерам, чтобы они стали лидерами. Можно сказать, мы прекращаем войну с воинами. Я слышал, кто-то написал об этом книгу. Слишком долго мы продвигали слишком много лидеров в форме по неправильным причинам.

По расовому признаку. По гендерным квотам. По историческим так называемым «первым». Мы делали вид, что боевые и небоевые роды войск — это одно и то же. Мы отсеивали так называемых токсичных лидеров под предлогом двойной слепой психологической оценки, продвигая вместо них конформистов, не склонных к риску и идущих в ногу со временем. Как бы это ни называлось — всё это делало Министерство. Глупые и безрассудные политические лидеры указали неверный курс, и мы сбились с пути.

Прямо сейчас я смотрю на море американцев, которые в молодости сделали выбор, на который большинство сограждан не решились: служить чему-то большему, чем ты сам, сражаться за Бога и страну, за свободу и Конституцию.

Вы сделали выбор служить, когда другие этого не сделали, и я вас хвалю. Вы действительно лучшие в Америке. Но это не значит — и это касается всех нас, — что наш путь в этот зал был прямым, или что состояние подразделений, которыми мы командуем, соответствует нашим ожиданиям. Вы любите свою страну, а мы любим эту форму, поэтому мы должны стараться лучше.

Нам просто нужно быть честными. Мы должны говорить устами то, что видим глазами. Говорить всё как есть, простым языком. Указывать на очевидные вещи, которые прямо перед нами. Вот что должны делать лидеры. Мы не можем прожить и дня, не разобравшись с бревном в собственном глазу. Не разобравшись с проблемами в наших собственных подразделениях и в наших построениях.

Эта администрация с самого начала сделала многое, чтобы избавиться от социальной справедливости, политкорректности и токсичного идеологического мусора, заразившего наше ведомство. Чтобы избавиться от политики. Больше никаких «месяцев идентичности», офисов DEI, мужчин в платьях. Больше никакого поклонения изменению климата. Больше никакого разделения, отвлечения внимания и гендерных заблуждений. Больше никакого мусора. Как я уже говорил и повторю ещё раз — мы покончили с этим дерьмом.

Я поставил задачу искоренить отвлекающие факторы, которые делали нас менее эффективными и менее смертоносными. Но военному министерству нужен следующий шаг. За этим хламом скрывается более глубокая и важная проблема, которую мы быстро решаем. Здравый смысл вернулся в Белый дом, поэтому внести необходимые изменения довольно просто. Президент Трамп ожидает этого.

И лакмусовая бумажка для этих изменений проста. Хотел бы я, чтобы мой старший сын, которому 15 лет, в итоге присоединился к тем формированиям, которые мы сейчас используем? Если ответ на этот вопрос — «нет» или даже «да, но с сомнениями», значит, мы делаем что-то неправильно.

Потому что мой сын не важнее любого другого американского гражданина, носящего форму нашей страны. Он не важнее вашего сына. Все они — драгоценные души, созданные по образу и подобию Божьему. Каждый родитель заслуживает знать, что его сын или дочь, вступающие в наши ряды, попадают именно в то подразделение, в которое министр обороны хотел бы отправить собственного ребёнка.

Подумайте об этом как о проверке золотого правила. Иисус сказал: «Поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой». Это самый простой и надёжный тест на истину. Новое золотое правило военного ведомства гласит: поступай со своим подразделением так, как ты поступил бы с подразделением своего ребёнка.

Хотели бы вы, чтобы он служил рядом с толстыми, нетренированными или недостаточно подготовленными солдатами? Или с людьми, которые не могут соответствовать базовым стандартам? Или в подразделении, где стандарты снижены ради определённых категорий? Или там, где командира продвинули по принципу «первый», а не «лучший»? Ответ — не просто «нет», а чёрт возьми, «нет».

Это значит, что в Военном министерстве мы обязаны восстановить беспощадное, беспристрастное и здравое применение стандартов. Я не хочу, чтобы мой сын служил рядом с солдатами, которые не в форме. Или в боевом подразделении с женщинами, не способными соответствовать тем же физическим стандартам, что и мужчины. Или с солдатами, которые не в полной мере владеют своим оружием или задачей. Или под командованием человека, назначенного не по заслугам, а по квоте.

Стандарты должны быть едиными, гендерно нейтральными и высокими. Если нет — это не стандарты, а лишь рекомендации. А рекомендации убивают наших сыновей и дочерей.

Что касается боевых подразделений — а в наших объединённых силах есть разные группы, — эпоха политкорректного, чрезмерно чувствительного руководства, боящегося задеть чьи-то чувства, подходит к концу. На каждом уровне вы либо соответствуете стандартам, либо способны выполнять работу, либо дисциплинированы, здоровы и обучены — либо уходите.

Именно поэтому сегодня по моему указанию — а это первое из десяти распоряжений Министерства обороны, которые уже направлены в ваши командования и ваши электронные почты — каждый род войск обеспечит, чтобы все требования к каждому боевому званию и каждой должности соответствовали высшему мужскому стандарту. Потому что это вопрос жизни и смерти.

Стандарты должны соблюдаться. И не просто соблюдаться — на каждом уровне мы должны стремиться их превосходить. Раздвигать границы возможного. Конкурировать. Это здравый смысл и основа того, кто мы и что мы делаем. Это должно быть в нашей ДНК.

Сегодня по моему распоряжению мы также добавляем боевые полевые испытания для подразделений боевых родов войск, которые должны выполняться в любых условиях, в любое время и с использованием боевой техники. Эти тесты напоминают армейскую экспертную оценку физподготовки или тест на боевую готовность морской пехоты. Я также приказываю, чтобы военнослужащие на боевых должностях сдавали тест на боевую подготовку по гендерно-нейтральному, нормированному по возрасту мужскому стандарту с результатом не ниже 70%.

Всё начинается с физической подготовки и внешнего вида. Если военный министр может регулярно заниматься тяжёлой физической подготовкой, то и любой военнослужащий наших объединённых сил может. Честно говоря, утомительно смотреть на боевые порядки, да и вообще на любые формирования, и видеть располневших солдат. Точно так же совершенно неприемлемо видеть располневших генералов и адмиралов в коридорах Пентагона и командующих армией по всей стране и миру.

Это выглядит плохо. Это плохо, и это не соответствует нашей природе. Поэтому, будь вы рейнджером-десантником или «кабинетным» рейнджером, новоиспечённым рядовым или четырёхзвёздным генералом, вы обязаны соответствовать стандартам роста и веса и сдавать нормативы по физподготовке. И, как сказал председатель, да, физподготовка — не опция.

С сегодняшнего дня, по моему распоряжению, каждый военнослужащий Объединённых сил всех званий обязан дважды в год проходить физические тесты, а также дважды в год на протяжении всей службы соответствовать требованиям по росту и весу. Также, по моему распоряжению, каждый солдат обязан ежедневно проходить физическую подготовку. Это должно быть здравым смыслом. Большинство подразделений уже это делают. Но теперь мы систематизируем это.

И речь идёт не о горячей йоге и растяжке. Это должна быть серьёзная физическая подготовка, как для всего подразделения, так и для каждого отдельного бойца. На каждом уровне — от Объединённого комитета начальников штабов до самых младших рядовых — лидеры задают стандарты. И многие из вас уже это делают. Действующие, гвардейцы и резервисты.

Это также подразумевает стандарты внешнего вида. Больше никаких бород, длинных волос, вычурного самовыражения. Мы будем стричься, бриться и придерживаться стандартов. Потому что это как теория разбитых окон в полиции: когда отбрасываешь мелочи, важное в конце концов уходит. Так что приходится решать мелочи. Это касается и службы, и полевых работ, и тыла.

Хочешь бороду — иди в спецназ. Если нет — сбривай. У нас не армия скандинавских язычников. Но, к сожалению, были лидеры, которые либо отказывались признавать чушь и обеспечивать соблюдение стандартов, либо считали, что им не дозволено это делать. И то, и другое неприемлемо. Именно поэтому сегодня, по моему распоряжению, эпоха непрофессиональной внешности закончилась.

Больше никаких бород. Эпоха вычурных и нелепых стилей бритья прошла. Проще говоря: если вы не соответствуете физическим стандартам уровня мужчины для боевых должностей, не можете пройти тест на физподготовку или не хотите бриться и выглядеть профессионально — ищите новую должность или новую профессию.

Я искренне ценю проактивные усилия, уже предпринятые министрами, в этих областях. Эти директивы призваны лишь ускорить процесс.

Говоря о стандартах, скажу несколько слов о токсичных лидерах. Поддержание и требование высоких стандартов — не токсично. Настоящее токсичное руководство — это когда подчинённых ставят под угрозу низкими стандартами. Когда продвигают по службе не по заслугам, а по квотам или неизменным характеристикам. Когда продвигают разрушительные идеологии, противоречащие Конституции, законам природы и Богу природы, как писал Томас Джефферсон в Декларации независимости.

Определение токсичности было перевёрнуто с ног на голову, и мы это исправляем. Именно поэтому сегодня, по моему распоряжению, мы проводим полный пересмотр определений так называемого «токсичного лидерства», травли и дедовщины, принятых в Министерстве. Мы должны дать лидерам возможность применять стандарты, не опасаясь возмездия или сомнений.

Конечно, никто не говорит о недопустимых издевательствах и дедовщине. Но сами слова «издевательства», «травля», «токсичность» были превращены в оружие и искажены внутри подразделений, подрывая авторитет командиров и сержантов. Хватит. Устанавливать, достигать и поддерживать высокие стандарты — вот чем вы все занимаетесь. И если это делает меня «токсичным», то так тому и быть.

Во-вторых, сегодня по моему распоряжению каждый род войск, каждое подразделение, каждая школа и каждая программа профессионального военного образования обязаны немедленно провести пересмотр своих стандартов. Мы уже сделали это во многих местах. Но теперь это касается всего Министерства обороны.

Любое место, где проверенные временем физические стандарты были изменены, особенно после 2015 года, чтобы упростить прохождение службы для женщин, должно быть возвращено к первоначальным стандартам. Другие стандарты также менялись ради расовых квот — это столь же неприемлемо. Конец этому. Только заслуги. Президент постоянно говорит об этом: только заслуги.

Есть две ключевые проверки. Первое — тест «1990-й». Какими были военные стандарты в 1990 году? Если они изменились, объясните почему. Было ли это изменение вызвано изменением характера боевых действий или это было ослабление стандартов ради подчинения другим — гендерным или расовым — приоритетам?

Второе — тест E-6. Спросите себя: упрощают ли ваши действия руководство, подотчётность и боеспособность для старшего сержанта (E-6) или младшего офицера (O-3)? Дают ли они возможность вернуться к основам? Ответ должен быть однозначным: «Да».

Тест «1990-й» и тест E-6 многое проясняют. Потому что войне всё равно, мужчина ты или женщина, как и противнику всё равно, сколько весит твой рюкзак, артиллерийский снаряд или раненый товарищ, которого придётся нести.

И я хочу подчеркнуть со всей ясностью: речь идёт не о том, чтобы мешать женщинам служить. Мы высоко ценим вклад женщин-военнослужащих. Наши женщины-офицеры и сержанты — лучшие в мире. Но когда речь идёт о любой должности, требующей физической силы в бою, стандарты должны быть высокими и гендерно нейтральными. Если женщины справляются — отлично. Если нет — пусть будет так, как есть.

Если это означает, что женщины не подходят для некоторых боевых должностей — пусть так и будет. Это не цель, но это может стать результатом. И слабые мужчины тоже не подойдут, потому что мы не играем в игры. Это бой. Это вопрос жизни и смерти. Как мы все знаем, это вы против врага, одержимого желанием вас уничтожить. Чтобы быть эффективной и смертоносной боевой силой, вы должны быть уверены, что воин рядом с вами действительно физически способен сделать то, что необходимо под огнём.

Вы знаете, что это единственный стандарт, который вы хотели бы видеть у своих детей и внуков. Применяйте Золотое правило военного ведомства, тест 1990 года и тест E6 — и ошибиться будет трудно.

В-третьих, мы боремся с принципами «хождения по цыпочкам» и культурой «командования без дефектов» и положим им конец. Культура, не склонная к риску, означает, что офицеры действуют, чтобы не проиграть, а не чтобы победить. Культура, не склонная к риску, означает, что унтер-офицеры не имеют полномочий обеспечивать соблюдение стандартов. Командиры и сержанты боятся раскачать лодку, совершить ошибку и поэтому не идут на необходимые шаги. Безупречная репутация — вот чего больше всего жаждут лидеры мирного времени, и это худший из стимулов.

Мы, руководители высшего звена, должны положить конец пагубной культуре избегания риска и предоставить нашим сержантам и офицерам полномочия для обеспечения соблюдения стандартов. Честно говоря, нам не нужны новые стандарты. Нам просто нужно восстановить культуру, в которой соблюдение стандартов реально. Именно поэтому сегодня, по моему распоряжению, я публикую новые правила, которые коренным образом изменят процессы IG, EO и MEO.

Я называю это политикой «хватит ходить на цыпочках». Мы освобождаем командиров и сержантов. Мы пересматриваем работу генерального инспектора, процесс, который превратился в оружие, отданное на руки жалобщиков, идеологов и недобросовестных сотрудников. То же самое мы делаем с политикой равных возможностей (EO) и политикой равных возможностей для военнослужащих (MEO).

Никаких пустых жалоб. Никаких анонимных жалоб. Никаких повторных жалоб. Никакого бесконечного ожидания, никакой юридической неопределённости, никакого порочащего ярлыка на всю карьеру. Конечно, быть расистом в нашем подразделении запрещено с 1948 года. То же касается и сексуальных домогательств. Это неправильно и противозаконно, и подобное будет безжалостно пресекаться.

Но приказывать кому-то побриться, подстричься, подтянуть форму, прийти вовремя или работать усердно — это именно та «дискриминация», которая нам нужна. Мы не гражданские. Вы не гражданские. Вы здесь для определённой цели. И как департамент мы должны перестать думать и вести себя как гражданские. Мы должны вернуться к основам и вернуть власть командирам и сержантам.

Командиры и унтер-офицеры принимают решения о жизни и смерти. Командиры и унтер-офицеры обеспечивают соблюдение стандартов и боеготовность. Командиры и унтер-офицеры обязаны проходить проверку на Золотое правило — они должны задать себе вопрос: «Хотел бы я, чтобы мои дети служили в таком подразделении?»

Поэтому я призываю всех вас, присутствующих здесь сегодня, и тех, кто смотрит, принять это руководство и действовать по нему. Суть этой речи — десять директив, которые мы объявляем. Они написаны для вас — для руководства армии, флота, корпуса морской пехоты, ВВС и космических сил. Эти директивы призваны снять с вас бремя и вернуть вас в водительское кресло.

Действуйте безотлагательно, потому что мы вас поддержим. Я вас поддержу. И главнокомандующий вас поддержит. И когда мы даём вам эти указания, мы понимаем: ошибки будут. Такова природа лидерства. Но вы не должны расплачиваться за серьёзные ошибки всю карьеру. Именно поэтому сегодня, по моему распоряжению, мы меняем порядок хранения негативной информации в личных делах, чтобы простительные или незначительные нарушения не становились клеймом на всю жизнь.

Люди совершают честные ошибки, и наши ошибки не должны определять всю карьеру. Иначе мы будем жить в культуре «главное — не ошибиться», а это не наша работа. Нам нужны энергичные лидеры, готовые к риску, и культура, которая их поддерживает.

В-четвёртых, продвижение по службе в наших объединённых силах будет основываться на одном: заслугах. Заслугах — без расовой дискриминации, без гендерных квот. Заслугах. Весь процесс повышения, включая оценку боевых возможностей, пересматривается. Мы уже многое сделали в этом направлении, но впереди новые изменения. Мы будем быстрее повышать лучших и быстрее избавляться от неэффективных.

Аттестация, обучение, полевые учения — всё это станет реальной проверкой, а не формальной отметкой. Подобные реформы проводились перед Второй мировой войной. Генерал Джордж Маршалл и военный министр Генри Стимсон сделали то же самое — и именно поэтому мы выиграли мировую войну.

Кстати, когда председатель Кейн приступил к работе, он подарил мне рамку и фотографию, чтобы я повесил её в кабинете. Такая же рамка и фотография висят и у него.

Это фотография Маршалла и Стимсона, готовящихся ко Второй мировой войне. Эти два лидера, как известно, держали дверь между своими кабинетами открытой на протяжении всей войны. Они работали вместе, гражданские и военные, каждый день. Председатель. Мы с Кейном делаем то же самое. Между нами нет даже просвета. Наши двери всегда открыты. Наша общая задача — обеспечить, чтобы армией руководили лучшие, готовые ответить на призыв нации.

В-пятых. Как вы видели, и как без конца повторяют СМИ, с момента вступления в должность я уволил ряд старших офицеров — предыдущего председателя, других членов Объединённого комитета начальников штабов, командиров боевых частей и других руководителей. Причина проста. Практически невозможно изменить культуру, если оставить на местах тех же людей, которые участвовали в её создании или даже извлекали из неё выгоду. Даже если эта культура была навязана предыдущим президентом и министром.

Мой подход был прост. Если сомневаешься — оцени, прислушайся к интуиции и, если это лучше для армии, меняй. Мы все служим по воле президента каждый день. Но во многом это не их вина. Это не ваша вина. Каким бы глупым и безрассудным ни было это ведомство, офицеры следовали за избранным политическим руководством.

Целому поколению генералов и адмиралов внушали, что нужно повторять безумную мантру: «наше разнообразие — наша сила». Конечно же, мы знаем: наша сила — в единстве. Их заставляли выпускать нелепые заявления о DEI и ЛГБТК+. Им говорили, что мужчины и женщины — это одно и то же. Им внушали, что мужчины, считающие себя женщинами, — это норма. Им твердили, что нужен зелёный флот и электрические танки. Им приказывали увольнять американцев, отказавшихся от навязанной вакцины.

Они просто выполняли гражданскую политику, установленную глупыми и безрассудными политическими лидерами. Моя задача заключалась в том, чтобы определить, какие лидеры просто делали то, что им приказывали, а какие настолько увязли в этой культуре, что уже не способны принять новое военное ведомство и выполнять новые законные приказы. Всё просто.

За последние восемь месяцев мы тщательно изучили офицерский корпус. Мы сделали всё возможное, чтобы разобраться в кадровой ситуации. Пришлось идти на компромиссы и принимать непростые решения. Это скорее искусство, чем наука. Мы действовали и будем действовать рассудительно, но при этом решительно. Новый курс ясен: долой Ширеллов, Маккензи и Милли; да здравствуют Стокдейлы, Шварцкопфы и Паттоны.

Уверен, что это повлечёт за собой ещё больше смен руководства. Не потому, что мы этого жаждем, а потому, что обязаны. Это вопрос жизни и смерти. Чем раньше у нас будут нужные люди, тем быстрее мы сможем проводить правильную политику. Кадры — это политика.

Но я смотрю на вас и вижу великих американцев. Лидеров, которые десятилетиями служили нашей республике, жертвуя собой и семьями. И если мои слова заставляют кого-то здесь сжиматься — поступите достойно и уйдите в отставку. Мы поблагодарим вас за службу. Но, подозреваю, подавляющее большинство из вас чувствует обратное. Эти слова радуют ваши сердца.

Вы любите военное ведомство, потому что любите своё дело — военную профессию. Вы снова получаете свободу быть аполитичными, жёсткими и серьёзными лидерами, верными конституционным принципам.

Конечно, у нас будут споры. Мы не были бы американцами, если бы не спорили. Руководить такой огромной организацией — значит вести честные разговоры, учитывать разные мнения. Иногда вы выигрываете, иногда проигрываете. Но когда гражданские лидеры отдают законные приказы — мы их выполняем. Мы — профессионалы военного дела. Наша конституционная система держится именно на этом.

Это кажется мелочью, но это не так. Это касается даже поведения наших солдат в интернете. В этой связи я хочу поблагодарить службы за их новую проактивную политику в социальных сетях. Пользуйтесь ею. Анонимные жалобы, будь то онлайн или на клавиатуре, недостойны воина. Это трусость, замаскированная под совесть.

Недопустимы анонимные страницы в соцсетях на уровне подразделений, где критикуют командиров, деморализуют солдат и подрывают сплочённость. И снова — проверка O-3, проверка E-6.

В-шестых, мы должны тренироваться и поддерживать боеготовность. Каждый момент, когда мы не отрабатываем выполнение миссии или не обслуживаем наше оборудование, означает, что мы менее готовы предотвратить или выиграть следующую войну. Именно поэтому, по моему распоряжению, мы радикально сокращаем нелепый объём обязательной подготовки, которую должны проходить отдельные лица и подразделения. Мы уже убрали самые вопиющие примеры. Теперь мы возвращаем вам возможность работать в режиме реального времени. Меньше PowerPoint и онлайн-курсов, больше времени в парке техники и на полигоне.

Наша задача — дать вам деньги, снаряжение, оружие и запчасти для обучения и обслуживания. Всё остальное вы знаете и умеете. Это здравый смысл. Чем выше стандарты в наших подразделениях, тем выше процент удержания. Воины хотят, чтобы им бросали вызов. Солдаты хотят, чтобы их проверяли.

Когда вы не тренируетесь и не поддерживаете боевой дух, начинается деморализация. Именно тогда лучшие решают уйти и применить свои таланты на гражданке. Руководители, создававшие «департамент пробуждения», уже вытеснили слишком многих ярких бойцов. Мы меняем эту тенденцию. Ни одна война высокой интенсивности не обходилась без боли, страданий и трагедий. Это опасная работа. У тебя опасная работа. Мы можем терять людей. Но ни один воин не должен вопить из могилы: «Если бы я был как следует обучен». Позор нам, если мы потеряем бойцов из-за того, что не подготовили, не вооружили, не обеспечили их.

Тренируйтесь так, словно от этого зависят жизни ваших воинов, потому что они действительно от этого зависят.

Базовая подготовка возвращается к тому, какой она должна быть. Страшной, жёсткой и дисциплинированной. Мы даём сержантам-инструкторам полномочия внушать новобранцам здоровый страх, закаляя их. Да, они могут швырять койки, кричать, ругаться и, если надо, брать за шкирку. Это не значит, что они могут быть безрассудными или нарушать закон. Но они могут использовать проверенные методы, чтобы мотивировать новобранцев и сделать из них настоящих воинов.

Мы возвращаемся к основам. И все знают: подготовка не заканчивается на BASIC. Меняющаяся обстановка угроз требует, чтобы каждый — на любой должности — был готов вступить в бой. Кредо Корпуса морской пехоты: каждый морпех — стрелок. Значит, каждый военнослужащий должен уметь действовать в бою, на море, в воздухе и даже в тылу — которого в будущей войне может просто не быть.

Как справедливо отметил президент Трамп, с 1947 года, когда Министерство войны было переименовано в Министерство обороны, США не выиграли ни одной крупной войны на театре военных действий. Исключение — Персидский залив. Почему? Потому что миссия была ограниченной, силы — подавляющими, а цель — ясной. И потому что армию тогда возглавляли ветераны Вьетнама, которые сказали: «Никогда больше неопределённых целей и затяжных миссий».

То же самое и сегодня. Наше руководство — ветераны Ирака и Афганистана. Они говорят: «Никогда больше» государственному строительству и бесконечным задачам. Чёткие цели и подавляющая сила. Сочетание наращивания мощи президентом Трампом и ясного взгляда нынешнего поколения командиров даёт нам возможность побеждать в будущем.

Мы должны готовиться каждый день к войне, а не к обороне. Мы готовим воинов, а не защитников. Мы ведём войны, чтобы победить, а не просто обороняться. Оборона — это постоянная обязанность, но война — это то, что мы делаем экономно, на своих условиях и с чёткой целью. Мы должны обрушить на врага подавляющее насилие, чтобы запугивать, деморализовать, выслеживать и уничтожать его.

Больше никаких глупых правил ведения боя. Мы развязываем руки нашим командирам и бойцам. Только здравый смысл, максимальная смертоносность и авторитет. Это всё, чего я когда-либо хотел как командир взвода. И это всё, чего хотели мои сержанты E-6. Возвращаемся к правилу E-6: мы позволяем командирам сражаться с их подразделениями, а затем прикрываем их. Это просто, но невероятно эффективно.

Несколько месяцев назад я был в Белом доме, когда президент Трамп объявил о Дне освобождения — Дне торговой политики Америки. Сегодня ещё один День освобождения — освобождение американских воинов, по названию, на деле и в управлении. Вы убиваете врагов и разрушаете их силы — это ваша профессия. Вы неполиткорректны, вы не вписываетесь в салоны «приличного общества». Мы не армия одного. Мы — объединённая сила миллионов американцев. Мы воины. Мы созданы не для покоя, а для боя.

Мы созданы для того, чтобы грузиться в вертолёты или лодки глубокой ночью, идти в опасные места, находить врагов нашей страны и вершить правосудие от имени американцев — в ближнем и жестоком бою, если потребуется.

Вас никогда не поймут в аудиториях Лиги плюща. Вас будут критиковать СМИ. И это нормально. Потому что в глубине души они знают: единственная причина, по которой они могут делать то, что делают, — это вы. Эта профессия требует комфорта в насилии, чтобы наши граждане могли жить мирно. Смертоносность — наша визитная карточка. Победа — наша единственная цель.

В заключение. Несколько недель назад на ежемесячном молитвенном собрании в Пентагоне я прочитал молитву командира. Это простая молитва о мудрости и защите для командиров и воинов. Она заканчивается словами: «И самое главное, Господи, пожалуйста, сохрани моих солдат. Веди их, направляй, защищай и присматривай за ними. И как Ты отдал Себя ради меня, помоги и мне отдать всего себя ради них. Аминь».

Я молился этой молитвой много раз с тех пор, как получил честь быть вашим министром. И буду продолжать молиться ею за каждого из вас, пока вы командуете лучшими воинами нашей страны.

Идите вперёд и делайте трудные дела. Президент Трамп вас поддержит. Я вас поддержу. И скоро вы услышите его самого. Выходите и принимайте на себя огонь.

Потому что мы — Военное министерство.

Мы очень гордимся нашими вооружёнными силами. Я восстановил армию во время своего первого срока — это было одно из величайших достижений. У нас была величайшая экономика в истории, и я создал армию. Именно об этих двух вещах я говорю больше всего. И я также обеспечивал нашу безопасность на границах. У нас были очень хорошие границы. К нам не прибывали люди из тюрем и мест лишения свободы и всё то, что происходило за последние четыре года.

Они никогда не забудут, что произошло с этой страной за последние четыре года из-за некомпетентности. Нет большей чести, чем быть вашим главнокомандующим. Это огромная честь. Я смотрю на вас — вы просто невероятные люди. Можно добавить, что вы — лучшие из лучших. Каждого из вас я благодарю за вашу непоколебимую преданность вооружённым силам и стране, которую мы все дали священную клятву защищать.

И у каждого из нас есть эта клятва. Я очень рад быть здесь сегодня утром и обратиться к высшему руководству того, что во всём мире снова известно как Военное министерство. Я знаю, Пит говорил об этом. Он произнёс отличную речь, подумал я. Отличная речь. Я не хочу, чтобы он стал таким же успешным. Терпеть не могу это. Понимаете? Нет, ненавижу.

Я чуть не уволил его. Я сказал: «Нельзя». Я не хочу продолжать. Он произнёс… он произнёс отличную речь, но говорил о Военном министерстве. Мы сидели там. Я спросил: «Разве раньше оно не называлось… Военным министерством?» И он ответил: «Да, сэр». Название переименовали, типа, в начале 50-х. Итак, мы выигрывали Первую мировую, мы выигрывали Вторую мировую, мы выигрывали всё, что было между ними, и всё, что было до неё. Мы только победили. А потом мы, в каком-то смысле, проснулись.

Это, пожалуй, был первый признак пробуждения. И мы изменили слово «война» на «оборона». И я спросил: «Что думаешь, если мы поменяем тебе название? Хорошая идея?» И Питу это сразу понравилось. Некоторые об этом думали. Знаете, они немного поразмыслили. Но в конце концов мы это сделали. И, честно говоря, это так популярно, я думал, что это вызовет ярость у левых. Но они, честно говоря, сдались.

Они уже устали. Они уже устали от Трампа. Они столько лет за мной охотились. Вот мы и здесь. Вот мы и здесь. Приходите в Белый дом, когда захотите. Нет, они сдались. Они плохие. Много плохих людей. Но повсюду это было так популярно. Это было очень популярно. Я правда думал, что нам придётся как-то бороться. Никакой борьбы не было. Никакой борьбы не было. Как то, что я называю заливом Америка.

Американский залив. Потому что для меня он всегда был американским. Я никогда не мог этого понять. Девяносто два процента побережья принадлежит нам. И годами, 350 лет назад, они были там до нас. Он назывался Мексиканским заливом. У меня просто возникла эта идея. Я смотрю на карту. Я говорю: большая часть побережья принадлежит нам. Почему это Мексиканский залив? Почему это не залив Америки? Я внёс изменения, и всё прошло гладко.

То есть у нас было несколько фейковых новостных агентств, которые отказались вносить изменения. А потом одно из них, AP, подало на нас в суд, и мы выиграли. И судья, который был довольно либеральным, сказал, что название — «залив Америки», потому что AP отказалось называть его так. Они написали — кстати, они не очень хорошая компания. Они называют его «Мексиканским заливом». Я сказал: «Нет, залив Америки — это название». И судья действительно так сказал — на самом деле, вы даже не можете войти в зал, потому что то, что вы делаете, недопустимо.

Название — «залив Америки». Google Maps изменили название. Все так сделали, но Associated Press — нет. А потом мы выиграли в суде. Что скажете? Разве это не здорово? Как прекрасно подметил министр, изменение названия отражает гораздо больше, чем просто смену бренда. Это действительно историческое подтверждение нашей цели, нашей идентичности и нашей гордости.

Мы говорим о войне. И, знаете ли, мы хотим войны, потому что хотим, чтобы войн не было. Но нужно быть готовыми. И, знаете ли, иногда приходится это делать. Я уладил столько войн с тех пор, как мы здесь. Мы здесь почти девять месяцев, и я уладил семь. А вчера мы, возможно, уладили самую большую из них. Хотя, не знаю. Пакистан, Индия были очень большими.

Обе — ядерные державы. Я это урегулировал. Но вчера, возможно, будет урегулирование на Ближнем Востоке. Такого не было 3000 лет. Я сказал: «Как долго вы воюете?» «3000 лет, сэр». Это долго. Но мы, кажется, урегулировали этот вопрос. Посмотрим. ХАМАС должен согласиться. А если они не согласятся, им придётся очень тяжело. Но что есть, то есть. Все арабские и мусульманские страны согласились.

Израиль согласился. Это удивительно. Всё просто сложилось. Война — это очень странная штука, знаете ли. Никогда не знаешь, что произойдёт с войной. Самый простой вариант — это Путин. Я сказал себе: во-первых, это война, которая никогда бы не случилась, если бы я был президентом, если бы выборы не были сфальсифицированы, и если бы я был президентом, этой войны не было бы даже малейшего шанса. И она не случилась четыре года. Но я очень хорошо знал Путина и думал, что это будет легко, потому что я так хорошо его знаю.

Что ж, этот конфликт оказался самым сложным из всех. У нас были некоторые проблемы, которые невозможно было решить, но все они были урегулированы. Так что, если всё получится так, как вчера с Ближним Востоком, то это будет больше, чем просто война. Это — много войн. Всё вместе. Это много войн. Многие из вас были там в разных должностях и в разных странах. Это была… это большая… это большая часть Земли.

Но если это сработает, то будет больше восьми. Я бы мог себе позволить два или три на это. А потом нам останется уладить только один вопрос, и нам нужно уладить его с президентом Путиным и Зеленским. Нужно их собрать и договориться. Но единственный способ сделать это — силой. То есть, если бы мы были слабы, они бы даже не ответили на мой звонок. Но у нас огромная сила. И мы пережили ужас в Афганистане, и, думаю, именно поэтому Путин вмешался.

Он видел этот ужасный спектакль, устроенный Байденом и его командой некомпетентных людей. И это показало… думаю, это открыло ему дорогу. Меня там уже не было. Я наблюдал за этим. Это было так, так ужасно. Думаю, это был самый постыдный день в истории нашей страны. И вот мы вернулись. И всё. Мы не допустим подобного дерьма, скажу я вам. Это было ужасно. Просто ужасно.

Вместе мы пробуждаем дух воина, дух, который победил и построил нашу страну. От кавалерии, покорившей Великие равнины, до свирепой, несокрушимой мощи Паттона, Брэдли и великого генерала Дугласа Макартура — все они были великими людьми в этом деле. Мы — команда, и поэтому моё послание вам очень простое.

Я с вами, я вас поддерживаю, и как президент, я на все сто процентов вас поддерживаю. Вы никогда не увидите во мне ни малейшего колебания. Так оно и есть. И это касается наших замечательных полицейских, пожарных и всех тех, кто так хорошо справляется. Вместе, в течение следующих нескольких лет, мы сделаем нашу армию сильнее, выносливее, быстрее, свирепее и могущественнее, чем когда-либо прежде.

Я перестроил нашу ядерную энергетику, как вы, наверное, знаете, но мы её тоже модернизируем и будем надеяться, что нам никогда не придётся её использовать. Нам остаётся надеяться, что нам никогда не придётся её использовать, потому что её мощь невероятна. Я вижу кое-что. Не думаю, что они стали бы вам это показывать. Я бы очень не хотел, чтобы они вам это показывали. Но когда видишь результат того, что остаётся, ты никогда не захочешь этим пользоваться, никогда, никогда.

Недавно Россия попыталась нам угрожать. И я отправил туда атомную подводную лодку — самое смертоносное оружие из когда-либо созданных. Во-первых, её невозможно обнаружить. Это просто невозможно. Мы на 25 лет опережаем Россию и Китай по уровню подводных технологий. Россия, по сути, занимает второе место, Китай — третье. Но они набирают обороты. Китай растёт. И в ядерной сфере у них тоже пока гораздо меньше возможностей, но через пять лет они приблизятся.

Им не обязательно быть такими же продвинутыми в ядерной сфере, как мы. Достаточно одной двадцатой нашей мощи, чтобы нанести ужасающий ущерб. Но я сделал этот шаг после того, как довольно глупый человек, упомянул слово «ядерный». Я называю его словом на букву «Н». Есть два слова на букву «Н», и оба запрещены. Оба нельзя использовать. Но раз уж кто-то сказал это, я перебросил одну или две подводные лодки — о второй не скажу — к берегам России. Просто чтобы быть осторожным, потому что такими вещами разбрасываться нельзя.

Если это слово упоминают, наша подводная лодка тут же вступает в игру. Она скрывается, и её невозможно обнаружить. Никто не может. Ни над водой, ни под водой. У них лодки обнаруживаются, у нас — нет. Мы легко видим их, они нас — никогда. У нас есть гениальные технологии, позволяющие быть невидимыми. Это невероятно. Мы сильно опережаем всех в этом и во многом другом.

В результате обновления духа наших вооружённых сил мы достигли небывалых высот. За последние восемь месяцев число новобранцев выросло до рекордных уровней — самых высоких за всю историю. Раньше у нас был дефицит. Если помните, полтора года назад говорили, что в армию невозможно набрать людей. И в полицию тоже. Я всегда упоминаю пожарных, потому что они настоящие герои. И я получил 95% их голосов. Это тоже важно. Но я всегда их упоминаю, потому что они сталкиваются с опасностью каждый день.

Пожарные поднимаются по лестницам, спасают людей, и по ним стреляют. Животные стреляют в пожарных, которые находятся на высоте, и одно падение — и всё. Это ужасно. В некоторых городах так происходит, и мы это остановим. Наши пожарные — невероятные люди. И впервые в 2025 году ВМС, ВВС и Космические силы выполнили или перевыполнили план набора на три месяца раньше. Такого никогда не было.

Армия сделала ещё больше. Поздравляю армию. Они выполнили план раньше на четыре месяца. Причём стандарты были выше, чем четыре года назад, чем три года назад при сонном Джо Байдене. И армия справилась. Если помните, полтора года назад говорили, что мы серьёзно отстаём по набору в армию, ВВС, ВМС и даже морскую пехоту. Мы отставали и от Береговой охраны, и даже от Космических сил.

А теперь всё изменилось. Я люблю Космические силы, потому что это моё детище. Мы изначально наняли отличных специалистов, и сейчас мы доминируем. Раньше мы отставали от Китая и России, а теперь лидируем. Космические силы оказались невероятно важным инструментом. Байден хотел их упразднить. Он говорил: «Эта штука под названием Космические силы нам не нужна». И был за это раскритикован, потому что это действительно очень важно.

Сейчас мы достигли 106% от годового плана набора — лучший результат за целое поколение. У морской пехоты моральный дух настолько высок, что они выполнят план удержания личного состава уже к октябрю 2026 года — и это самый ранний срок в истории. Это радует.