Многие из наших НЫНЕ ВЕЛИКИХ СОЮЗНИКОВ на Ближнем Востоке и в прилегающих к нему регионах прямо, решительно и с огромным энтузиазмом сообщили мне, что по моей просьбе будут рады возможности войти в ГАЗУ значительными силами и «разобраться с ХАМАС», если ХАМАС продолжит вести себя неподобающим образом в нарушение достигнутого с нами соглашения. Такой любви и такого духа на Ближнем Востоке не видели тысячу лет! Это прекрасное зрелище! Я сказал этим странам и Израилю: «ПОКА НЕТ!» Еще есть надежда, что ХАМАС поступит правильно. Если же нет, то конец ХАМАС будет БЫСТРЫМ, ЯРОСТНЫМ И ЖЕСТОКИМ! Я хотел бы поблагодарить все те страны, которые предложили свою помощь. Также я хотел бы поблагодарить великую и могущественную страну Индонезию и ее замечательного лидера за всю ту помощь, которую они оказали и предоставили Ближнему Востоку и США. ВСЕМ спасибо за внимание к этому вопросу!

Финализировали подготовку к встрече с европейскими партнёрами. На этой неделе запланированы важные мероприятия. Первое будет содержательным и значимым — это совершенно новое соглашение о наших оборонных возможностях. Соглашение мы будем реализовывать фактически как часть гарантий безопасности нашего государства, для всех наших людей, в долгосрочной перспективе.

Сейчас рано раскрывать все детали — многое решится в течение недели. Второе — мы полностью совпадаем в позиции с нашими партнёрами по дипломатии. Я благодарен каждому за поддержку и за принципиальную позицию — всем странам, всем лидерам. Украина вновь заявила о готовности завершить войну. Мы встретились с президентом Соединённых Штатов и договорились, что именно так попробуем организовать диалог по существующей линии. Именно такой сигнал был от президента Трампа и его команды — публично. Линия фронта может стать началом дипломатии.

Россия снова делает всё, чтобы уклониться от дипломатии. Как только вопрос дальнобойности для нас, для Украины, стал чуть ближе к решению, Россия почти автоматически проявила меньшую заинтересованность в переговорах. Это сигнал о том, что именно этот вопрос, вопрос дальнобойности, может стать ключом к миру. Чем больше у Украины дальнобойных возможностей, тем выше готовность России завершить войну. Недавняя дискуссия о «Томагавках» только подтвердила это и стала серьёзным вкладом в дипломатию. Мы заставили Россию показать, что «Томагавки» — это карта, с которой она считается. Мы продолжим обсуждать дальнобойность с европейцами и американцами. Приоритет — это ПВО.

Также идёт подготовка контракта с американской стороной по поводу достаточного для нас количества систем ПВО Patriot — и на ближайшую перспективу, и на более долгосрочную. Я поручил активизировать это направление. Будут и другие встречи, и новые переговоры. Мы будем настаивать, чтобы Россия не чувствовала даже процента безнаказанности.

Нужен 19-й пакет санкций. Поддержка нашей обороны должна быть достаточной. Также необходимо принципиальное решение по российским активам — использование активов России для защиты от самой России. Мы рассчитываем на конкретные результаты.

Прошла неделя с момента начала реализации исторического мирного плана президента Трампа на Ближнем Востоке. И, честно говоря, дела идут даже лучше, чем я ожидал. Ситуация очень сложная — два народа, два врага, которые долгие годы вели тяжёлый конфликт. С одной стороны — террористическая организация, убившая множество невинных людей. С другой — израильская армия, которая оборонялась и многому научилась за последние пару лет.

И, конечно, в центре событий находится невинное гражданское население Газы — мирные жители, оказавшиеся в эпицентре происходящего. Мы находимся здесь, в Центре гражданско-военного сотрудничества, открытие которого сегодня объявляем. Израильтяне и американцы работают рука об руку, начиная реализацию плана по восстановлению Газы, установлению долгосрочного мира и обеспечению присутствия в Газе сил безопасности — не американских, но тех, кто сможет поддерживать стабильность на долгую перспективу.

Нам предстоит ещё много работы. Им это займёт очень много времени, но я считаю, что Стив Уиткофф, Джаред Кушнер и адмирал Купер, которые сейчас со мной, проделали выдающуюся работу. Хочу сказать несколько слов.

Во-первых, правительство Израиля оказало нам неоценимую помощь. Я хочу поблагодарить наших израильских партнёров и всех, кто работает вместе со своими американскими коллегами здесь, в CMCC.

Во-вторых, я хочу сказать, что ощущаю в американских и западных СМИ странное отношение — будто существует желание видеть провал. Каждый раз, когда происходит акт насилия, звучит: «Это конец перемирию, конец мирному плану». Это не конец. Наоборот — именно так и бывает, когда речь идёт о людях, которые ненавидят друг друга и воюют долгие годы.

Что касается вопроса о том, какие именно войска находятся на территории Израиля, — это решение за израильтянами. Уверен, у премьер-министра Нетаньяху есть своё мнение по этому поводу. Но мы считаем, что каждый должен сыграть свою роль: кто-то — финансовую, кто-то — восстановительную, кто-то — дипломатическую, чтобы этот процесс работал. Мы не собираемся ничего навязывать нашим израильским друзьям, когда речь идёт об иностранных войсках на их территории.

Мы считаем, что турки могут сыграть конструктивную роль — и, честно говоря, уже играют. Мы благодарны им за это. Да, в прошлом они поддерживали ХАМАС, но ни один из участников конфликта не может оглянуться назад, не найдя своих ошибок. Чтобы достичь мира, нужно смотреть в будущее — именно об этом просил нас президент США. И я думаю, все здесь готовы к этому с энтузиазмом.

Я не буду приводить цифры, но то, что мы видели на прошлой неделе, даёт повод для большого оптимизма. Если мы перейдём от перемирия к долгосрочному миру между Израилем и Газой, будут и трудности, и кризисы. Но с учётом истории конфликта мы можем гордиться тем, что достигли. Это потребует постоянных усилий, наблюдения и координации. Адмирал Купер и его команда как раз здесь, чтобы решать возникающие разногласия.

Могу ли я со стопроцентной уверенностью сказать, что это сработает? Нет. Но сложные дела не делаются только там, где есть стопроцентная уверенность. Они делаются через попытки. И именно к этому призвал нас президент Соединённых Штатов.

Позвольте сказать пару слов о погибших заложниках. Недавно я встречался с группой, которая работает над этим вопросом. У них есть фотография пятнадцати погибших заложников, чьи тела всё ещё находятся в Газе. Все здесь сосредоточены на том, чтобы вернуть их домой и похоронить с достоинством. Но это сложно: некоторые тела находятся под тысячами тонн обломков, некоторые — вообще неизвестно где. Это не значит, что мы отказываемся от поисков или теряем надежду, но нужно терпение.

Наше предупреждение было чётким: условия мирного плана из 20 пунктов, предложенного президентом, ясны. Их поддерживает не только Израиль, но и наши партнёры в арабских странах Персидского залива. ХАМАС должен разоружиться. Речь идёт о том, что бойцы ХАМАС должны прекратить насилие. Им могут предоставить амнистию, но убивать других — недопустимо. Это займёт время. Мы обсуждаем, как создать систему безопасности и гуманитарной помощи, чтобы реализовать этот план.

Если ХАМАС не будет сотрудничать, как сказал президент США, ХАМАС будет уничтожен. Президент сегодня утром сказал правду: если ХАМАС не выполнит соглашение, последствия будут очень серьёзными. Но я не собираюсь устанавливать жёсткие сроки. Всё это слишком сложно и непредсказуемо. В Газе есть два сектора: один относительно безопасен, другой крайне опасен. Один из ключевых факторов долгосрочного мира — расширение зоны безопасности.

Международные силы безопасности играют здесь важную роль. Они пока не сформированы, но мы работаем над этим. Есть добровольцы, готовые участвовать. Поэтому не стоит ставить сроки «за неделю». Такая работа требует гибкости.

Наши друзья из стран Персидского залива, как и израильские партнёры, уже проявляют нетерпение к ХАМАС, и это понятно. Мы продолжим работу, чтобы вернуть заложников, восстановить Газу и обеспечить мирную жизнь её жителей. Эта модель может стать основой для нормализации не только на Ближнем Востоке, но и в других регионах мира.

Мы видим, что создаётся структура, которая может привести к устойчивому миру. Многие арабские страны уже готовы нормализовать отношения с Израилем. И если этот мир будет устойчивым, это станет первым шагом к большему.

Я настроен оптимистично. Никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, но, судя по тем усилиям, которые приложены к восстановлению Газы и обеспечению безопасности, я доволен тем, где мы находимся. Если всё будет сделано правильно, это станет цепной реакцией, которая приведёт к миру во всём регионе.

Теперь о визите. Он никак не связан с событиями последних 48 часов. Мы планировали его несколько месяцев, и сейчас оказалось подходящее время. Как вы знаете, графики вице-президента бывают сложными. Я приехал, чтобы лично увидеть, как идут дела, поговорить с военными, которые координируют масштабную гуманитарную операцию, и понять, что им нужно. Некоторые просьбы просты, но жизненно важны, и я передам их в Вашингтон.

Что касается вопроса о власти в Газе — ответа пока нет. Главное сейчас — безопасность, восстановление, обеспечение жителей продовольствием и медикаментами. Когда дойдёт время обсуждать долгосрочную систему управления, это уже будет хорошим признаком: значит, основное достигнуто.

Если ХАМАС не разоружится, произойдут очень плохие вещи. Но если разоружится — для всех сторон появится будущее. Сейчас Стив, Джаред и адмирал Купер работают над формированием международных сил безопасности. Мирное соглашение подписано всего неделю назад. Заложники были возвращены шесть дней назад. Сейчас начинается этап выстраивания системы безопасности.

Важно, чтобы американцы знали: в Газе не будет американских войск. Президент США ясно это сказал. Мы можем обеспечивать координацию между странами — арабскими государствами Персидского залива, Израилем, Турцией, Индонезией — чтобы добиться устойчивого мира. Соединённые Штаты играют роль посредника, и именно так мы будем действовать.

Президент также ясно обозначил нашу политику по Ирану. Он хочет, чтобы Иран процветал, но без ядерного оружия. Мы будем использовать все дипломатические средства, чтобы добиться этого.

И в завершение — личное. Я был в Израиле всего один раз, около 36 часов. Как христианин, я понимаю, что для христиан всего мира этот регион священен. В ближайшие дни я надеюсь посетить Храм Гроба Господня — место, где, по вере, был распят Иисус Христос.

У христиан много имён для Христа, и одно из них — Князь Мира. Я прошу всех верующих, особенно моих братьев-христиан, молиться о том, чтобы Князь Мира продолжал творить чудеса на этой земле. За последнюю неделю мы добились невероятного прогресса. Впереди ещё много работы, но я верю — с вашими молитвами, с Божьей помощью и с нашей замечательной командой мы справимся.

Спасибо всем. Берегите себя.

Привет всем, большое спасибо. Спасибо. Какая дружная компания! Демократов здесь нет, правда? Что ж, я хочу поблагодарить всех. Это была работа, проделанная с любовью.

Знаете, мы заняли здание, за которым долгое время просто не ухаживали. А ведь это особенное место, и мы о нём заботимся. Раньше здесь была трава, и во время пресс-конференций, особенно когда шёл дождь, люди буквально тонули в грязи. Это продолжалось годами. Когда я отходил назад, проваливался в грязь на несколько дюймов. И вся пресса, стоявшая позади, ворчала. Женщины поднимали туфли и говорили: «Вы испортили обувь!» Ужасно.

Поэтому мы выбрали камень точно такого же оттенка, как Белый дом, — нам хотелось передать ту же атмосферу уюта и света. Кто-то недавно сказал: «Вы — третий лучший президент в истории США». Я спросил: «А кто первые два?» Ответ был: «Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн». И я, признаюсь, немного рассердился на этого человека.

Вас не победить, господин сенатор. Сложно соперничать, Джон, с Вашингтоном и Линкольном, но мы попробуем, верно? Эй, ведь они не урегулировали восемь войн — девятая уже на подходе! Мы урегулировали восемь конфликтов, и девятый на очереди, хотите верьте, хотите нет. Так что мне очень приятно быть здесь с вами.

Когда закончим, быстро пообедаем — в Белом доме готовят отличную еду. Иногда это место используется для приёмов, когда к нам приезжают замечательные гости, в том числе лидеры других государств. И самое интересное — за стеной, вон там, мы строим настоящий бальный зал мирового уровня.

О бальном зале мечтали уже 150 лет. Я сказал себе: если мне выпадет возможность, я построю бальный зал. Мы вложим свои средства, а государство покроет расходы. Вы, наверное, слышите стройку сзади — это будет один из самых красивых бальных залов в мире, где можно будет проводить крупные мероприятия.

Через две недели я встречусь с председателем Си — он приедет в Южную Корею. Мы обсудим многое. В частности, они хотят поговорить о тарифе в 157 процентов — чуть выше, чем они ожидали. Но у нас всё идёт очень хорошо. Думаю, переговоры будут успешными.

Мы получили сотни миллиардов долларов от стран, которые раньше только пользовались нашими деньгами. Они применяли тарифы против нас, а мы — никогда, потому что нами руководили люди, далёкие от бизнеса. Теперь всё иначе. Это вопрос не только экономики, но и безопасности. Я уже говорил о восьми конфликтах, девятый впереди. Из этих восьми пять были урегулированы исключительно через торговлю и тарифы.

Вот пример: Индия и Пакистан — две ядерные державы — были на грани войны, сбили семь самолётов, ситуация обострилась. Я позвонил им и сказал: «Вы идёте к войне, а мы не сможем заключить торговое соглашение». Они спросили: «Как это связано?» Я ответил: «Напрямую. Вы — ядерные державы. Если начнёте войну, сделки не будет». Через сутки мне позвонили: «Мы передумали». Мы остановили войну. Мы предотвратили ядерную катастрофу — благодаря торговле.

Я получил сотни миллиардов долларов от Китая. Я ввёл для них полные пошлины. Байден этого не сделал — слишком большие суммы. Он установил множество исключений, и всё утратило смысл. Иными словами: пошлины есть, но платить необязательно. Поэтому Китай заплатил немного.

А в моё время они платили сотни миллиардов. И при этом у меня отличные отношения с председателем Си. Я рассчитываю заключить с ним взаимовыгодную сделку — честную для обеих сторон.

Годами они зарабатывали 500, 600, 700 миллиардов долларов, а мы не получали ничего. Это была односторонняя сделка. По сути, мы своими деньгами построили их армию. Теперь всё будет по-другому. Мы заключим честное соглашение, и я думаю, встреча пройдёт успешно. Конечно, многие этого ждут. Может быть, нет — кто знает. Кто-то может сказать: «Не хочу встречаться».

Встреча будет...

Будет встреча...

Пусть газеты шепчут...

Шепчут...

И зловонно...

Из Европы...

Гул доносится утробный...

Я не хочу тратить время впустую на встрече с Путиным. Я не хочу тратить время впустую, поэтому посмотрим, что из этого выйдет. Но мы заключили все эти замечательные мирные соглашения. Все они были мирными… Прочными соглашениями, каждое из них. Но в этот раз я сказал: «Идите к линии фронта. Идите к линии фронта. Отступите к линии фронта, разойдитесь по домам и сделайте паузу», потому что есть две страны, которые убивают друг друга. Есть две страны, которые теряют от 5000 до 7000 солдат в неделю. Так что посмотрим, что из этого выйдет. Мы ещё не приняли окончательного решения.

Мы в хорошей форме. Народ Индии — я люблю народ Индии. Мы работаем над несколькими отличными сделками между нашими странами. Я разговаривал сегодня с премьер-министром Моди, как уже упоминал. У нас очень хорошие отношения. И он не собирается закупать много нефти у России. Он хочет, чтобы эта война закончилась, так же как и я. Он хочет, чтобы война между Россией и Украиной завершилась. И, как вы знаете, они значительно сократили закупки и продолжают их сокращать.

Я не говорил, что саммит в Будапеште будет напрасной тратой времени. Я ничего такого не говорил. Никогда не знаешь, что произойдёт. Но на фронте войны между Украиной и Россией происходит много событий. Мы сообщим вам о наших решениях в течение следующих двух дней.

Послушайте, это жестокая война. Она нас напрямую не затрагивает: мы продаём им оборудование — оборудование США; НАТО передаёт его Украине, — но мы больше ничего не платим. Байден выделил им 350 миллиардов долларов. Этой войны никогда бы не случилось, будь я тогда президентом. Её бы не было — даже через миллион лет. И Путин это знает. Но война случилась, и я приехал, чтобы посмотреть, смогу ли я помочь её остановить. Это действительно вышло из-под контроля; они стреляют, убивают людей.

Я считаю, что Путин хочет, чтобы это закончилось, и Зеленский тоже хочет, чтобы это закончилось. Я думаю, что в итоге это завершится.