Говорят, что новая встреча президента России Владимира Путина и Дональда Трампа в Будапеште не состоялась потому, что даже американская администрация осознала вашу неготовность к переговорам по Украине. Что пошло не так после саммита в Анкоридже, который вселял надежду на начало настоящего мирного процесса? Почему Россия остаётся при тех требованиях, которые Владимир Путин сформулировал в июне 2024 года, и по каким темам вы могли бы пойти на компромисс?

Анкориджские понимания – важная веха на пути поиска долгосрочного мира на Украине через преодоление последствий организованного администрацией Барака Обамы кровавого антиконституционного госпереворота в Киеве в феврале 2014 года. Они базируются на сложившихся реалиях и тесно перекликаются с условиями справедливого и устойчивого урегулирования украинского кризиса, которые президент России Владимир Путин сформулировал в июне 2024 года. Мы оценили, что эти условия были услышаны и восприняты, в том числе публично, администрацией Дональда Трампа – прежде всего в части неприемлемости втягивания Украины в НАТО для создания стратегических военных угроз России прямо на её границах.

Вашингтон также открыто признал, что невозможно игнорировать территориальный вопрос по итогам тех референдумов, которые прошли в пяти исторических регионах нашей страны, чьи жители однозначно высказались за самоопределение от объявившего их «нелюдями», «существами» и «террористами» киевского режима и за воссоединение с Россией.

Именно вокруг темы безопасности и территориальных реалий строилась американская концепция, которую за неделю до саммита на Аляске привозил в Москву по поручению президента США его специальный представитель Стивен Уиткофф. И которую, как сообщил президент России Владимир Путин президенту Дональду Трампу в Анкоридже, мы согласились взять за основу, предложив при этом конкретный шаг, открывающий путь к её практической реализации. Американский лидер сказал, что должен посоветоваться, однако и после его встречи с союзниками в Вашингтоне на следующий день мы не получили реакции на наш позитивный ответ на упомянутые предложения, доставленные в Москву Уиткоффом до саммита на Аляске.

Не последовало реакции и во время моей встречи с государственным секретарём Марко Рубио в сентябре в Нью-Йорке, когда я напомнил, что мы по-прежнему ожидаем ответ. Чтобы помочь американским коллегам определиться по сути их же собственной идеи, мы изложили анкориджские понимания на неофициальной бумаге и передали её в Вашингтон. Через несколько дней по просьбе Дональда Трампа состоялся его телефонный разговор с Владимиром Путиным, было условлено встретиться в Будапеште, предварительно тщательно подготовив саммит. Не было сомнений, что речь пойдёт именно об анкориджских договорённостях.

Через пару дней мы переговорили с Марко Рубио по телефону, а затем Вашингтон, охарактеризовав беседу как конструктивную (она действительно была деловой и полезной), сообщил, что после неё личная встреча государственного секретаря США и министра иностранных дел России для подготовки контакта на высшем уровне не требуется. Откуда и от кого взялись подковёрные доклады американскому лидеру, после чего он то ли перенёс, то ли отменил будапештский саммит, мне не известно. Но я вам изложил канву событий, опираясь строго на факты, за которые отвечаю. А отвечать на откровенные фейки про «неготовность России к переговорам» и «срыв итогов Анкориджа» я не собираюсь. Поговорите с Financial Times, которая, как я понимаю, запустила эту лживую версию, переврав суть и последовательность событий, чтобы всё свалить на Москву и сбить Дональда Трампа с предложенного им же пути – пути к устойчивому и долговременному миру, а не к немедленному прекращению огня, куда его затягивают европейские хозяева Зеленского, одержимые желанием получить передышку и накачать нацистский режим оружием для продолжения войны против России.

Если уж BBC подделала видео с речью Дональда Трампа, вложив ему в уста призыв штурмовать Капитолий, то Financial Times, тем более, как у нас говорят, соврёт – недорого возьмёт. А провести в Будапеште второй российско-американский саммит мы по-прежнему готовы, если он реально будет опираться на хорошо проработанные итоги Аляски. При этом дата не определена. Российско-американские контакты продолжаются.

Подразделения Вооружённых сил Российской Федерации в настоящее время контролируют меньше территории, чем в 2022 году после первых недель специальной военной операции. Если вы действительно побеждаете, почему не можете нанести решающий удар? И можете ли также объяснить причину, по которой вы не предоставляете официальные сведения о своих потерях?

Специальная военная операция – не война за территории, а операция по спасению жизней миллионов людей, которые столетиями живут на этих землях и которых киевская хунта хочет истребить – юридически, запретив их историю, язык, культуру, и физически – с помощью западного оружия.

Другая важнейшая цель СВО – надёжно гарантировать безопасность России, сорвать планы НАТО и Европейского союза по созданию на наших западных рубежах враждебного марионеточного государства, опирающегося на нацистскую идеологию. Нам не впервой останавливать фашистских и нацистских агрессоров – так было во Вторую мировую войну, так будет и в этот раз.

В отличие от западников, стиравших с лица земли целые городские кварталы, мы бережём людей – гражданских и военных. Наши вооружённые силы действуют предельно ответственно, нанося высокоточные удары исключительно по военным объектам и обеспечивающей их транспортно-энергетической инфраструктуре.

О потерях на поле боя, как правило, не говорят публично. Скажу только, что в этом году в ходе репатриации погибших военнослужащих российская сторона передала свыше девяти тысяч тел солдат Вооружённых сил Украины. От Украины мы получили 143 тела наших бойцов. Выводы делайте сами.

Ваше появление на саммите в Анкоридже в джемпере с надписью «СССР» вызвало много вопросов. Некоторые увидели в этом подтверждение стремления по возможности воссоздать бывшее советское пространство (Украина, Молдова, Грузия, страны Балтии). Это было закодированное послание или просто шутка?

Горжусь своей страной, в которой родился и вырос, получил достойное образование, начал и продолжаю дипломатическую карьеру. Россия – продолжатель Советского Союза, а в целом у нашей страны-цивилизации тысячелетняя история. Народовластие на Новгородском вече появилось задолго до организации игр в демократию на Западе.

У меня, кстати, есть футболка и с гербом Российской империи, но это же не значит, что мы хотим возродить и её. Одно из величайших достояний нашей страны – непрерывность развития и укрепления государства на протяжении всей его истории, история объединения и сплочения русского и других народов страны. Об этом, кстати, подробно говорил президент России Владимир Путин в этот День народного единства. Так что не ищите здесь политических сигналов. Возможно, на Западе чувство патриотизма отмирает, но для нас – это часть генетического кода.

Если одной из целей специальной военной операции было возвращение Украины в сферу влияния России, как может показаться из требований определять количество её вооружений, не считаете ли вы, что конфликт придаёт Киеву всё более удаляющуюся от Москвы международную роль и идентичность?

Цели специальной военной операции были определены президентом России Владимиром Путиным в 2022 году и остаются актуальными. Речь не идёт о «сферах влияния», а о возвращении Украины к нейтральному, внеблоковому и безъядерному статусу, строгому соблюдению прав человека и полном обеспечении прав русского и других национальных меньшинств. Именно так эти обязательства записаны в Декларации о независимости Украины 1990 года и Конституции страны.

И именно с учётом этих обязательств Россия признала независимость Украины. Мы добиваемся возвращения Украины к истокам её государственности, что предполагает отказ от предоставления её территории под военное освоение НАТО и превращения Евросоюза в не менее агрессивный военный блок. Также это предполагает очищение государства от запрещённой Нюрнбергом нацистской идеологии и возврат всех прав русским, венграм и другим национальным меньшинствам.

Показательно, что брюссельские структуры, втягивая киевский режим в Европейский союз, молчат о его вопиющей дискриминации «некоренных народов» (так Киев называет русских), и при этом восхваляют режим Зеленского как «отстаивающий европейские ценности». Это лишь подтверждает, что нацизм вновь поднимает голову в Европе. Есть над чем задуматься — особенно с учётом того, что Германия, Италия и Япония в ООН в последнее время голосуют против резолюции о недопустимости героизации нацизма.

Запад не скрывает, что руками украинцев ведёт прокси-войну против России. И она, по их мнению, не закончится и «после нынешнего кризиса». Это не раз говорили генсек НАТО Марк Рютте, премьер-министр Великобритании Кир Стармер, брюссельские функционеры Урсула фон дер Ляйен, Кая Каллас и специальный представитель президента США по Украине Кит Келлог.

Очевидно, что решимость России обеспечить свою безопасность от создаваемых Западом угроз законна и оправданна.

США тоже отправляют оружие на Украину и недавно обсуждали возможность передачи Киеву крылатых ракет «Томагавк». Почему ваша позиция и оценки политики США и Европы различаются?

Большинство европейских столиц сейчас составляют костяк так называемой «коалиции желающих», которые желают одного — чтобы боевые действия длились как можно дольше, «до последнего украинца». У них нет другого способа отвлечь внимание населения от внутренних социально-экономических проблем.

На деньги европейских налогоплательщиков они спонсируют террористический режим в Киеве, поставляют вооружения, из которых убивают мирных жителей российских регионов и самих украинцев, которые хотят убежать от войны и нацистских палачей.

Они саботируют любые миротворческие усилия, отказываются от прямых контактов с Москвой, вводят всё новые «санкции», которые бьют по их же экономикам, и открыто готовятся к новой большой европейской войне против России.

Их главная цель — подорвать позиции нынешней администрации США, которая изначально выступала за диалог и искала устойчивую мирную развязку. Дональд Трамп не раз признавал, что одна из причин действий России — расширение НАТО и приближение инфраструктуры альянса к границам России, о чём мы предупреждали последние двадцать лет.

Надеемся, в Вашингтоне возобладает здравый смысл и приверженность принципиальной позиции, и они воздержатся от шагов, которые могут вывести конфликт на новый уровень эскалации.

Наши военные не делают различий, откуда поставляются вооружения — из Европы или США. Любые военные цели уничтожаются немедленно.

Вы нажимали «кнопку перезагрузки» с Хиллари Клинтон, хотя потом всё пошло иначе. Возможен ли перезапуск отношений с Европой? Может ли общая безопасность стать основой будущего диалога?

Конфронтация, к которой привела бездумная политика европейских элит, — не выбор России. Такая политика не отвечает интересам наших народов. Хотелось бы, чтобы европейские правительства осознали всю опасность выбранного ими курса. Европа уже воевала под флагами Наполеона, потом под знаменами Гитлера. Недолгая память у некоторых деятелей.

Когда это русофобское остервенение пройдёт, мы будем открыты к диалогу, готовы выслушать, как бывшие партнёры собираются вести дела дальше. И уже потом решим, возможно ли честное взаимодействие.

Существовавшая до 2022 года система евроатлантической безопасности дискредитирована и демонтирована стараниями Запада. Поэтому президент России Владимир Путин предложил новую архитектуру равной и неделимой безопасности в Евразии. Она открыта для всех государств континента, включая европейские, но участвовать в ней нужно будет на основе уважения, равноправия и баланса интересов — без высокомерия и неоколониальных привычек.

Вооружённый конфликт на Украине и последовавшая международная изоляция России, вероятно, лишили вас возможности эффективно действовать на других кризисных направлениях, например на Ближнем Востоке?

Если Запад решил отгородиться от кого-то, это называется самоизоляция. И даже здесь их ряды непрочны. У Владимира Путина в этом году были встречи с лидерами США, Венгрии, Словакии, Сербии.

Современный мир давно не сводится к западному меньшинству. Наши отношения с государствами Глобального Юга и Востока — более 85% населения Земли — продолжают расширяться. Президент России в сентябре совершил государственный визит в Китай. За последние месяцы он участвовал в саммитах ШОС, БРИКС, СНГ, «Россия–Центральная Азия». Наши делегации работали на саммитах АТЭС, АСЕАН и готовятся к G20.

На регулярной основе проходят форумы «Россия–Африка», встречи с Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива. Страны Мирового большинства руководствуются своими национальными интересами, а не указаниями бывших колониальных держав.

Наши арабские друзья ценят конструктивную роль России в урегулировании ближневосточных конфликтов. По многим вопросам наши позиции совпадают, что помогает в ООН и других структурах.

Не кажется ли вам, что в многополярном мире, который вы поддерживаете, зависимость России от Китая усилилась и создала дисбаланс в отношениях?

Многополярный мир складывается объективно — не через порабощение и эксплуатацию, как строили порядок колонизаторы, а через сотрудничество, учёт взаимных интересов и объединение возможностей.

Отношения России и Китая — это не союз старого типа, а более эффективная современная модель. Она не направлена против третьих стран и не построена по принципу «ведущий–ведомый».

Связи Москвы и Пекина равноправны, строятся на доверии, невмешательстве, исторических традициях добрососедства.

Экономическое и технологическое сотрудничество приносит реальную пользу обеим странам. Военное взаимодействие усиливает безопасность и устойчивость всей Евразии.

Италия является «недружественной» страной. Но в последние месяцы, даже по украинскому вопросу, Рим проявил солидарность с администрацией США. Смена итальянского посла в Москве намекнула на желание сближения. На каком уровне находятся наши отношения?

Для России нет недружественных стран и народов – есть правительства с недружественным курсом. Именно такое правительство в Риме привело российско-итальянские отношения к самому тяжёлому кризису за всю послевоенную историю.

Это произошло не по нашей инициативе. Нас удивила лёгкость, с которой Италия, вопреки своим интересам, примкнула к линии «стратегического поражения России». Рим продолжает поддерживать киевских неонацистов, разрывает культурные связи, отменяет выступления российских артистов, не разрешает проводить Веронский диалог.

При этом многие итальянцы стремятся понять реальную природу украинского кризиса. Рекомендую книгу Энцо Бертолази «Украинский конфликт глазами итальянского журналиста» — найти в Европе правду об Украине сегодня непросто.

Равноправное сотрудничество соответствует интересам народов двух стран. Если Рим готов двигаться к восстановлению диалога на основе уважения и учёта интересов, пусть даст знать — мы всегда готовы выслушать, в том числе и вашего посла.

Господин секретарь, по вашему мнению, Россия на самом деле не хочет мира?

Ну, мы можем судить только по тому, что видим. Я думаю, они чётко заявили, что хотят вернуть себе остальную часть Донецка, и, очевидно, украинцы на это не согласятся. Сейчас мы видим, что они продолжают наносить дальние удары по Украине — очевидно, чтобы подорвать её энергосистему и попытаться деморализовать страну.

Они добились определённых успехов в Донецке, но теряют по семь тысяч солдат в неделю — семь тысяч убитых солдат в неделю со стороны России.

На данный момент, по моему мнению, ситуация такова: они выдвинули требования, с которыми Украина не может согласиться, и поэтому мы находимся в том же положении, что и прежде.

У вас не было никаких предложений от Вашингтона по украинскому вопросу, верно?

Президент ввёл санкции, как его и просили. Это произошло совсем недавно. Но что касается результатов, мы продолжаем делать то, что делали. К тому же, мы знаем о новых санкциях, которые готовятся.

Несколько союзников здесь объявили об энергетической поддержке, о финансировании и других формах помощи, чтобы помочь Украине стабилизировать энергосистемы. Были ли какие-либо конкретные обязательства со стороны США?

Что ж, мы обсуждали с украинцами их потребности, и я знаю, что эта работа продолжается. Очевидно, что помочь им пережить зиму важно хотя бы из гуманитарных соображений. Проблема в том, что энергосистема Украины с каждым годом ослабевает. Поэтому каждый год они начинали с более низкого базового уровня, чем в предыдущем.

Сейчас, я думаю, в Киеве, например, от 50 до 60% суток люди обходятся без электроэнергии, и власти проделали огромную работу по перераспределению сети и попыткам обойти разрушения. Но это также означает, что бывают часы, когда это невозможно — нет воды, нет электричества. Людям приходится планировать свою деятельность и жизнь с учётом этого.

И это, очевидно, часть стратегии России — попытаться подорвать моральный дух украинцев и подавить волю к борьбе. Поэтому мы и ведём с ними переговоры об оборонительном вооружении для защиты их энергосистемы. И я знаю, что мы постоянно обсуждаем технические вопросы о том, какое конкретное оборудование им необходимо.

Но в конечном счёте, если это оборудование будет уничтожено через неделю после установки, проблема останется. И такова реальность последних двух-трёх лет.

Можете ли вы рассказать о беседах с другими членами Совета Безопасности и другими представителями на встречах, и что вы им рассказали об обещании президента Трампа возобновить ядерные испытания?

Ну, это не так… То есть, обещание Трампа возобновить испытания нашего ядерного потенциала, включая системы доставки, ничем не отличается от того, что делают другие страны мира. Мы должны убедиться, что всё это работает и безопасно.

Что касается китайской ядерной программы — это не обсуждалось ни на одной из наших встреч. Это обсуждалось на уровне руководства, но это давние проблемы. Китайцы осуществляют самое быстрое наращивание военной мощи в истории, и часть этого — расширение их ядерного потенциала.

Поэтому, очевидно, мы за этим следим, и я думаю, это вызывает беспокойство у всех.

Госсекретарь, в какой степени стоит ожидать новых санкций против России?

Ну, у нас не так много санкций осталось. Мы ударили по их крупным нефтяным компаниям — именно это все просили.

Очевидно, что эти меры должны быть реализованы, и потребуется некоторое время, чтобы ощутить результат.

Но, понимаете, я не знаю, что ещё можно сделать. У нас заканчивается список объектов для санкций.

Что касается «теневого флота» — это механизм принуждения. Санкции должны соблюдаться, и мы не будем применять их там, где нет возможности обеспечить исполнение.

Мы тоже заинтересованы в том, чтобы санкции работали. Но это скорее вопрос принуждения.

Европейцы могут обойтись без теневого флота, поскольку многие операции происходят в районах, ближе к ним.

Ведутся ли сейчас переговоры в преддверии истечения срока действия нового договора СНВ в феврале?

Нет, активных переговоров нет. Есть разговоры о возможном контакте по этому вопросу. Они публично выражали некоторую заинтересованность.

Мы рассматриваем это, исходя из общей картины и украинского контекста.

Но мы общаемся с русскими на разных уровнях ежедневно — может быть, не на высшем уровне, но по рабочим вопросам нашего посольства и по вопросам вроде того, что вы спросили.

Но новостей на данный момент у меня нет.

Каковы сейчас ваши отношения с Лавровым?

Я не разговаривал с ним месяц, но всё нормально.

Последний разговор, на мой взгляд, можно описать так: обе стороны согласились, что к следующей встрече наших президентов должен быть конкретный результат, который даст нам уверенность в том, что есть реальный шанс добиться чего-то позитивного.

Мы очень хотим, чтобы это произошло. Мы хотим увидеть окончание этой войны.

Но мы не можем просто продолжать встречи ради встреч.

Я думаю, обе стороны рассматривают это одинаково — по крайней мере, это я понял из нашего разговора.

Наши разговоры всегда были деловыми и продуктивными. Но, конечно, мы хотим видеть результаты.

Будут ли США участвовать в плане европейцев использовать замороженные российские активы для поддержки Украины?

Что ж, министр финансов занимается этой темой, и я не хочу его опережать. Советую обратиться к Минфину.

Мы в курсе усилий, предпринимаемых в Европе. Есть пара стран, которым это не нравится.

Но это вопрос всей Европы.

Что касается замороженных активов в США и нашего подхода — этим занимается министр финансов. Мы работаем над этим как команда, но я отсылаю вас к нему.

У этого есть непредвиденные последствия, и пока у меня нет официального заявления.

Насколько вас беспокоят российские вторжения в страны Восточной Европы?

Мы их не поддерживаем. Нам они не нравятся.

Но мы твёрдо привержены НАТО и обязуемся защищать наших партнёров, если они подвергнутся нападению.

Мы считаем, что все эти провокации исходят от России. Они контрпродуктивны и создают высокий уровень напряжённости, который может привести к чему-то гораздо более серьёзному — и это было бы плохо для них и плохо для всех.

Один короткий вопрос по Венгрии, господин министр. Вы выдали разрешение на отказ для Венгрии — противоречивый отчёт об условиях и ограничениях. Срок действия — один год или бессрочно?

Нет, нет. Всё зависит от ситуации.

Есть вопрос с атомной электростанцией, которая уже строится, и её необходимо завершить. Проектирование и строительство осуществляет российская компания, и мы хотим, чтобы они смогли завершить строительство, потому что хотим, чтобы они были энергетически независимы.

В случае с нефте- и газопроводами — это продление на один год, потому что немедленное отключение поставок нанесло бы серьёзный ущерб их экономике.

Это лишь малая часть того, что Россия продаёт, но почти всё, что Венгрия покупает. Потеря доступа к этим энергетическим ресурсам стала бы для них серьёзной дестабилизацией и вызвала бы у них голод.

Господин секретарь, представитель ЕС по внешней политике Кая Каллас сообщила мне, что военные операции в Венесуэле обсуждались сегодня.

Со мной — нет. Никто не поднимал этот вопрос. То есть, никто на наших встречах его не поднимал.

Их поднимали на собраниях.

Не со мной. Они не поднимали этот вопрос при мне. Возможно, они обсуждали это между собой — многие приехали с саммита CELAC или из других форматов. Но на наших встречах этот вопрос ни разу не поднимался — ни вчера вечером, ни сегодня.

Позвольте уточнить. Она сказала, что обсуждалась законность операции и что есть две причины, по которым подобные действия считаются правомерными: самооборона и резолюция ООН. Ни одна из них не была применена в данном случае. И что все страны ссылаются на борьбу с наркотиками и говорят о необходимости соблюдения международного права. Что вы об этом думаете?

Я не думаю, что Европейский союз имеет право определять, что такое международное право, и уж тем более — как Соединённые Штаты должны защищать свою национальную безопасность.

Соединённые Штаты подвергаются атакам со стороны организованной преступности и наркокартелей в нашем собственном полушарии, и президент отвечает на эти угрозы, защищая нашу страну.

Мне действительно интересно, почему все эти государства хотят, чтобы мы направляли и поставляли, например, ракеты «Томагавк» и другие вооружения для защиты Европы, но когда Соединённые Штаты размещают авианосцы в нашем регионе — где мы живём, — это вдруг становится проблемой.

Поэтому я бы сказал, что Соединённые Штаты, и этот президент ясно дал понять: его задача — защищать страну от любых угроз, и именно это он делает в ходе этой операции.