К нам, например, поступали жалобы от самих учителей. Почему? Потому что, когда учитель делает замечание ученику за то, что он общается на перемене на языке страны-агрессора, возникает конфликт с родителями. Родители приходят и начинают обвинять учителя в том, что он нарушает языковые права их детей. Аргумент простой: коммуникация на перемене — это частная сфера.

Старшие люди — это те, кто видит причинно-следственные связи. Это те, кто на собственном опыте убедился, что Россия и, соответственно, её инструмент влияния — русский язык — являются реальной угрозой. И что-то с этим нужно делать, по крайней мере защищать себя через возвращение к украинскому языку, к языку предков.

Возьмём простой пример — родителя. Сколько часов в день я действительно общаюсь со своим ребёнком? Небольшой промежуток. Утром — школа, затем ребёнок дома, соцсети, гаджеты. Вечером — несколько часов общения. И всё. Наши дети, если говорить честно, начиная с ковидного года и до сих пор, очень часто предоставлены сами себе и гаджетам. Это дистанционное обучение, это родители, занятые на работе, это ребёнок, который остаётся дома один. Лучшим собеседником для ребёнка становится гаджет.

Что мы видим? Интернет-пространство, которое, к сожалению, в основном не украиноязычное. Контент, который автоматически подгружается — TikTok, Telegram, YouTube — формирует языковые привычки наших детей. Родители должны позаботиться о том, чтобы защитить детей от потока бесполезного, вредного, а иногда и откровенно угрожающего контента.

По сути, это выстрел в голову нашим детям. Это не только «Маша и Медведь», которые собирают огромные деньги — и эти деньги, по недальновидности родителей, идут в российскую экономику, включая оборонку, которая потом возвращается к нам «приветами» и уничтожает наш мир. Это мощнейшее оружие — информационное. И его методики создавались десятилетиями структурами вроде КГБ и ФСБ, которые умеют воздействовать на подсознание.

Мы иногда удивляемся, как россияне могут верить Соловьёву. Но они постоянно находятся под этим информационным давлением, под контентом, который на них льётся, и под влиянием, которое, я уверена, воздействует и на нейронные связи. И когда мы даём ребёнку гаджет без ограничений, мы фактически подсовываем ему ядовитое зелье — не быстрое, но такое, которое постепенно переключает сознание в сторону «русского мира». Потому что язык — это мыслительный конструкт. На каком языке мы думаем — в таком мировоззренческом поле мы и находимся. И действуем соответственно. Опасность огромная, но взрослые должны ставить защиту.

Помогло бы в этой ситуации блокирование соцсетей? Например, блокировка Telegram. Мне кажется, это необходимо. Это нужно делать, если мы действительно стратеги, если думаем о будущем украинской Украины. Иначе её просто не будет — будет название территории, но не Украина. Если мы не начнём последовательно перекрывать каналы распространения враждебных нарративов и пропаганды, мы потеряем информационную безопасность.

Так же нужно активнее использовать 15-ю статью закона о культуре — вносить в перечни российских исполнителей, которые поддерживают политику своего государства, его агрессию, его курс на уничтожение. И выходить на международные стриминговые платформы с требованием учитывать законодательство страны, которая страдает от войны. Это давняя моя мечта — чтобы глобальные платформы были обязаны уважать украинские нормы.

Сейчас русскоязычный контент поступает не по запросу, а лавиной, через рекомендации. И такие инструменты Украина как государство должна выдвигать и требовать перед крупными корпорациями.

Что касается квот на российские песни — этот этап мы прошли. Сейчас об этом почти никто не вспоминает. Нам нужно получить технические инструменты влияния на алгоритмы и рекомендации. Многие говорят, что это нереально. Но, на мой взгляд, вопрос прежде всего политический. И к этому мы должны стремиться и этого требовать.

Здесь должны работать не только законодательные механизмы и не только принуждение. Нужно задействовать несколько важных стратегий, направленных на увеличение украиноязычного контента. Во-первых, наши дети не должны искать альтернативы. Их информационный и развлекательный запрос должен удовлетворяться украинским — чтобы они «питались» украинским контентом, а не чужим.

Это касается украинского кино, украинского шоу-бизнеса, который наконец-то должен получать поддержку — в первую очередь от нас самих. Здесь всё на самом деле очень просто: мы не закачиваем российское, мы не слушаем российское, мы работаем на украинское. И тогда именно украинские исполнители получают тот ресурс, который им необходим для развития.

Во-вторых, школа. Здесь альтернативы нет. Школа — это чрезвычайно важная сфера, место, где ребёнок развивается, где он воспитывается, где он должен получать языковую компетенцию и языковую устойчивость. И, соответственно, формироваться как патриот своего государства. Поэтому внимание к языковому вопросу должно быть значительно усилено — через воспитательные мероприятия, через системный подход.

Ведь изучение украинского языка — это не точка в учебнике. Мало знать части речи, мало грамотно писать или разбирать сложные синтаксические конструкции. Нужен язык как философия, язык как связь с предками, как связь с мощной и богатой культурой украинцев.