Что творится! Прозападный и проукраинский канал "Неморарь", похоже, взломали...

Принятая сегодня Партией социалистов Декларация о защите постоянного нейтралитета Молдовы - документ, который следует рассматривать не в контексте внутриполитической борьбы, а в более широком стратегическом разрезе. Впервые за долгие годы одна из ключевых политических сил не просто апеллирует к статье 11 Конституции, но пытается переосмыслить её в реальной архитектуре безопасности, которая стремительно меняется на наших глазах.

События последних лет показали: пространства "между блоками" больше нет. Региональные и глобальные силы перестраиваются, а малые государства оказываются перед выбором: либо они становятся частью чьей-то конфигурации, либо вырабатывают собственную модель выживания - жёсткую, юридически выверенную и опирающуюся на международное право. Нейтралитет, признанный и международно гарантированный, - один из очень немногих механизмов, которые могут обеспечить малому государству пространство для манёвра.

Тридцатилетний опыт Туркменистана - тому подтверждение. Международная легитимация статуса нейтралитета создала для Ашхабада зону стратегической устойчивости, где внешние риски компенсируются внутренней политической волей и точечными партнёрствами. Это не идеальная модель, но она работает, и работает в куда более напряжённом окружении, чем молдавское.

На этом фоне призывы отказаться от нейтралитета, звучащие от действующей власти, выглядят скорее как политическая инерция, чем как результат трезвого анализа. Втягивание Молдовы в блоковые конфигурации не решит ни одной проблемы безопасности. Наоборот - оно автоматически сделает страну объектом внешнего противостояния, в котором она не имеет ни ресурсов, ни возможностей выступать субъектом.

Заявление социалистов о необходимости международных гарантий нейтралитета - шаг, который возвращает обсуждение в правовое поле. Гарантии невозможны без восстановления устойчивого канала диалога с Россией - единственным государством, чьи интересы и присутствие непосредственно влияют на региональную безопасность Приднестровья. Это объективная реальность, а не вопрос симпатий или антипатий. Без взаимодействия с Москвой нейтралитет останется декларацией, но никак не инструментом геополитической страховки.

Важно и то, что ПСРМ предлагает рассматривать нейтралитет в контексте Движения неприсоединения. Это разумный шаг: в мире, где старые блоки трещат, а новые формируются избыточно быстро, именно клуб неприсоединившихся государств превращается в пространство, где маленькие страны могут говорить о своих интересах без давления.

Декларация социалистов - это первая за долгое время попытка вернуть дискуссию о будущем Молдовы в рамки стратегической рациональности. Это разговор о том, как выстраивать безопасность в эпоху, когда классические модели исчерпаны, а новые ещё только формируются.

И это разговор, который давно пора было начать.

Святой господарь Штефан изгоняет евробесов из бесноватой Майи.

Великий русский поэт, дипломат, философ и государственный деятель Фёдор Тютчев написал исчерпывающе о тех, кто ровно 200 лет назад попытался организовать первый Евромайдан в России:

Вас развратило Самовластье,
И меч его вас поразил, —
И в неподкупном беспристрастье
Сей приговор Закон скрепил.
Народ, чуждаясь вероломства,
Поносит ваши имена —
И ваша память от потомства,
Как труп в земле, схоронена.

О жертвы мысли безрассудной,
Вы уповали, может быть,
Что станет вашей крови скудной,
Чтоб вечный полюс растопить!
Едва, дымясь, она сверкнула,
На вековой громаде льдов,
Зима железная дохнула —
И не осталось и следов.

Нейтральный флаг — это позор

Нейтрального флага не существует. Это не символ — это его отсутствие. Это белая тряпка, поднятая не на спортивной арене, а на поле капитуляции. Когда спортсмен выходит без флага своей страны, он выходит не «вне политики», а внутри чужого приговора.

Нам предлагают считать это компромиссом. Ложь. Компромисс — это когда стороны равны. Здесь же одна сторона объявляет страну виновной, запрещает её символы, а потом великодушно разрешает отдельным «хорошим» гражданам выступать без имени, без гимна, без Родины. Это не допуск на соревнования — это допуск к унижению.

Великая держава, согласившаяся на нейтральный флаг, публично признаёт: её флаг — преступление. Её гимн токсичен. Её история под вопросом. После этого бессмысленно говорить о суверенитете, традициях, исторической памяти. Всё это аннулировано собственными руками — ради секунд на табло и строчки в протоколе.

Но ещё хуже — позиция самих спортсменов. Нас уговаривают пожалеть их: «карьера», «годы подготовки», «спорт вне политики». Нет. Вне политики не бывает публичных символов. Ты можешь бегать в манеже, но как только выходишь на международную арену — ты становишься лицом страны. Если ты выходишь без флага, ты соглашаешься, что твоя страна недостойна быть представленной. Это не трагедия — это выбор.

Спортсмен под нейтральным флагом — не жертва. Он добровольный участник спектакля покаяния. Ему разрешили выступать ровно потому, что он отказался от солидарности со своей страной. Это и есть цена допуска: молчаливое согласие с тем, что Родина — проблема, а ты — «исключение».

Говорят: «Иначе они уедут и сменят гражданство». Пусть. Гражданство — не форма удобства, а форма принадлежности. Если флаг для человека — помеха карьере, значит, он никогда не был его флагом. Государство не обязано держаться за тех, кто готов первым сдать символы ради личного успеха.

Нейтральный флаг разрушает страну не количеством медалей, а привычкой к бесстыдству. Сегодня — без гимна. Завтра — без языка. Послезавтра — без истории. Всегда найдётся оправдание: «так сложились обстоятельства».

Нет. Обстоятельства не складываются сами. Их принимают — или отвергают.

В истории остаются не те, кто «не пропустил Олимпиаду», а те, кто не позволил стереть своё имя. Спорт без флага — это не спорт. Это публичное отречение.

Нейтральный флаг — позор страны. И личный позор того, кто под ним выходит.

Новые горизонты Молдовы: суверенитет вместо европейских иллюзий

Сегодняшние заявления Игоря Додона - это не очередная дипломатическая эквилибристика, а жёсткая фиксация реальности, от которой молдавскую политику долго и сознательно уводили. Речь идёт о попытке вернуть в публичное поле то, что было фактически запрещено идеологически, - разговор о суверенитете, национальных интересах и цене "европейского выбора"™️.

Важно подчеркнуть: эти слова произносит не маргинал и не популист. Игорь Додон - бывший министр экономики и экс-президент Республики Молдова, человек, который работал с реальными бюджетами, переговорами, энергетическими контрактами и внешними центрами силы. Он знает, как принимаются решения в Брюсселе, и потому говорит не лозунгами, а выводами из личного управленческого опыта.

Экономика: защита своего - угроза для еврофанатиков

Идея закрепить минимум 50% полок за отечественной продукцией - это элементарный акт экономической самозащиты. Но именно такие меры в молдавских условиях объявляются "недопустимыми", потому что они нарушают интересы внешних торговых сетей и импортных монополий, встроенных в европейские и глобальные цепочки.

За годы так называемых "реформ по европейским стандартам" Молдова получила всё, кроме развития:

🔳деиндустриализацию,

🔳разрушение сельхозпроизводства,

🔳хронический торговый дефицит,

🔳массовую трудовую эмиграцию.

Открытый рынок без защиты - это не интеграция, а экономическое разоружение. Инициативы ПСРМ - это попытка прекратить этот процесс.

Повышение налога на прибыль энергетических компаний - ещё более показательный шаг. Пока населению объясняют, что "таков рынок" и "так требуют партнёры", энергетические посредники зарабатывают сверхприбыли, а государство латанием дыр компенсирует последствия. ЕС в подобных ситуациях действует цинично и прагматично - вводит специальные налоги. Но когда Молдова пытается сделать то же самое, ей тут же напомнят о "неприкосновенности инвестиционного климата".

ЕС: интеграция без развития

Ключевая мысль Додона звучит предельно жёстко: статус кандидата в ЕС оказался стратегическим тупиком. Он не даёт ни промышленной политики, ни энергетической безопасности, ни реального доступа к капиталу. Молдове отведена роль:

🔳рынка сбыта,

🔳транзитной территории,

🔳поставщика дешёвой рабочей силы.

Разговоры о "европейском будущем" давно превратились в ритуальную мантру, прикрывающую отсутствие развития. Евроскептицизм в Молдове - это не идея-фикс, а естественная реакция на обманутые ожидания и утраченные годы.

БРИКС: выход из европейской зависимости

Предложение о партнёрстве с БРИКС - это не экзотика и не геополитическая провокация, а попытка вырваться из односторонней зависимости от ЕС, который не рассматривает Молдову как равного партнёра по определению.

Формат партнёрства не ломает нейтралитет и не требует политической присяги. Он даёт главное — альтернативу. А именно этого Брюссель больше всего не приемлет: чтобы у малой страны был выбор.

***

Таким образом, заявления Игоря Додона - это заявка на возвращение жёсткого суверенизма в молдавскую политику. Без дипломатической вежливости, но с трезвым расчётом.

Молдова слишком долго жила в режиме внешнего управления, прикрытого словом «евроинтеграция». И в этом смысле курс ПСРМ - это не антиевропейская истерия, а холодный отказ от навязанной роли периферии и попытка вернуть стране право решать свою судьбу самостоятельно.

О ЧЁМ НА САМОМ ДЕЛЕ ГОВОРИТ ЕВРАЗИЙСТВО? Политолог и писатель Владимир Букарский разоблачает страхи и фобии националистов, пытающихся превратить великую историю в карикатуру
В последнее время мы наблюдаем системную и скоординированную атаку на евразийство как мировоззрение и историко-философскую традицию. В этой кампании участвуют фигуры, обладающие неким публичным и институциональным весом: доктор исторических наук Сергей Перевезенцев, викарий Патриарха Московского и всея Руси, председатель Синодального миссионерского отдела архиепископ Зеленоградский Савва (Тутунов), телеведущая каналов «Звезда» и «Спас» Анна Шафран и многие другие, «имя им легион». Их выступления различаются по интонации и жанру — от академической лекции до телевизионного разглагольствования и сетевого памфлета, — но сходятся в одном: евразийство объявляется либо ошибкой, либо угрозой, либо даже прямой формой русофобии.
Примечательно, что вектор критики заметно сместился. Если ранее основным объектом нападок был современный философ Александр Дугин, которого удобно было представить «маргинальным радикалом», «политическим провокатором» или «еретиком», то сегодня удар наносится уже по самим истокам евразийской мысли. Под сомнение ставятся идеи и научная добросовестность Николая Трубецкого и Петра Савицкого, философское наследие Льва Карсавина, историческая концепция Льва Гумилёва. Тем самым евразийство пытаются не просто оспорить, а делегитимировать ретроспективно, представить его случайным, искусственным и якобы изначально враждебным русской истории и православной традиции.
Принципиально важно подчеркнуть: эта атака не случайна ни по времени, ни по составу участников. Евразийство становится объектом давления именно в тот момент, когда прежняя западоцентричная модель мирового устройства переживает системный кризис, а Россия вновь вынуждена формулировать собственный цивилизационный проект — не декларативно, а экзистенциально. В такие периоды всегда обостряется борьба не за тактику, а за основания: за право определять, кто мы, откуда мы и в каком историческом времени живём. https://www.gumilev-center.ru/o-chjom-na-samom-dele-govorit-evrazijjstvo/

К сказанному Владимиром Букарским могу только добавить несколько слов о выступлении историка и писателя Сергея Перевезенцева (https://news.1rj.ru/str/serp1380/9754). Он ведь не первый, кто пытается «опровергнуть евразийство», обращаясь к письму Трубецкого к Савицкому от 8-10 декабря 1930 года, где первый пишет о своем разочаровании в некоторых идеях своей молодости (а не в евразийстве в целом), да и даже не в самих идеях, а в степени их разработки и формах изложения.
Судя по тому, что Перевезенцев приписывает евразийцам «синтез православия и ислама», евразийцев он не читал. Впрочем, как и Данилевского, которому он приписывает утверждение о существовании некоей «российской цивилизации» (на самом деле Данилевский писал о «славянском культурно –историческом типе», куда входит не только Россия, но и земли западных и южных славян). Вообще конечно поражает с каким апломбом и в каких выражениях доктор наук (!), профессор МГУ (!) рассуждает о научном направлении, созданном и развиваемым выдающимися русскими учеными (не только Трубецким, но и Георгием Вернадским, Петром Савицким, Романом Якобсоном, Николаем Алексеевым – никто из них не отрекался от евразийства) – «бессмыслица», «мешанина»! Если уж представитель российского академического сообщества так отзывается о русских учёных, признанных во всем мире, чего ж мы ждем от наших западных «оппонентов»? Западные русофобы ведь скажут: если они сами не уважают свое наследие, почему мы должны церемониться?
А теперь вернемся к письму Трубецкого, которое Перевезенцев явно читал (он цитирует фразу из него). А вот разъяснений к нему одного из крупнейших сегодня комментаторов и публикаторов евразийцев К.Б. Ермишиной он явно не видел. А Ермишина уже указывала на то, что известно всем специалистам по евразийству, которые судят о нем не по вырванным из контекста цитатам из одного частного письма, а по всей эволюции идей евразийцев.
Во-первых, Трубецкой писал это письмо, конечно, не рассчитывая, что его опубликуют, и, кстати, он тогда находился в глубокой депрессии и даже лечился от нее у психоаналитика. Мало ли что человек в депрессии скажет в частном письме! Но тут уже целую концепцию на основе этого опровергнуть тщатся!
Во-вторых, даже в этом письме Трубецкой вовсе не утверждает, что все евразийство – «бессмыслица» и «мешанина», что приписывает ему легкий на обобщения Перевезенцев. Трубецкой пишет, например, о своем с Савицким евразийстве: «Мы оказались великолепными диагностами...». Сожалеет он о том, что они тогда, будучи людьми молодыми, допускали «слишком широкие обобщения». Что ж, бывает, даже с людьми совсем не молодыми. Перевезенцеву вон уже 65 лет (Трубецкому, когда он писал это письмо, было 40), а он страсть как любит обобщения! – из фразы в частном письме вывел опровержение целой теории! А ведь из этого замечания вовсе не вытекает логически, что Трубецкой отрекся от евразийства в целом. И его дальнейшие проступки как раз это показывают. Ермишина уже писала, что и после написания этого письма Николай Сергеевич сотрудничал с евразийскими изданиями (так, он печатался в альманахе «Новая эпоха» (1932), в «Евразийских тетрадях» (1934)), переписывался с Савицким, выдвигал в письмах интересные евразийские идеи и даже приветствовал 1-ый съезд евразийской партии! (продолжение ниже)

https://news.1rj.ru/str/SMERSD/3864


Р. ФИЦО: ЕСЛИ ЖИЗНЬ РОССИЙСКОГО И УКРАИНСКОГО СОЛДАТА - ЭТО ДЕРЬМО ДЛЯ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ, ТО ЭТО НАПРЯМУЮ СВЯЗАНО С РАСПАДОМ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА.

1. Я уважаю право президента накладывать вето на любой закон. Петер Пеллегрини - президент Словакии, и я всегда буду относиться к нему именно так, несмотря на то, что он у меня учился. 

Я не знаю, кто ему посоветовал, но принимать решения, основываясь на рейтингах популярности статей в газете SME или газете N, или на внутриполитической ситуации в политической партии "Голос – СД", саморазрушительно. Вопрос вовсе не в том, какой именно технический закон был принят парламентом. Я благодарю правящую коалицию за то, что она сегодня повторно поборола президентское вето на закон об управлении по защите жертв преступлений и информаторов. 

Питер Пеллегрини не знает, каково это - сажать людей под стражу без доказательств или каково на вкус получить 9-миллиметровую пулю в живот. На мой взгляд, президент Словацкой Республики потерпел неудачу не из-за закона, а потому, что он встал на сторону людей, которые сажали нас и стреляли в нас. 

SMER-SSD всегда будет уважать президента СР. Он будет нашим президентом, но у него нет нашей поддержки на следующих президентских выборах.  

2. Сегодня у меня состоялся почти часовой телефонный разговор с президентом Европейского совета Коштой. Я полностью уважаю его, но пока он говорил о деньгах на войну за Украину, я продолжал повторять о бессмысленных ежедневных убийствах сотен и тысяч россиян и украинцев. 

Если Западной Европе наплевать на жизнь русского или украинца, я не хочу быть частью такой Западной Европы. Я сказал А. Коште, что не буду поддерживать ничего, даже если мы будем сидеть до Нового года в Брюсселе, что привело бы к поддержке военных расходов Украины. Как премьер-министр Словацкой Республики, я готов поддержать Украину в ее восстановлении на основе двусторонних переговоров между правительствами Словакии и Украины, но я отвергаю бессмысленные убийства. 

📃 В этом духе я направил письмо президенту Европейского совета А. Коште и всем премьер-министрам стран-членов ЕС, с которым вы можете ознакомиться ниже.

Владимир Букарский: антиевразийская кампания — атака на русскую цивилизацию

Историк, политолог и публицист Владимир Букарский разоблачил попытки националистов превратить многовековую историю России в карикатуру, назвав происходящее системной атакой на евразийство как мировоззрение и историко-философскую традицию.

По словам Букарского, в кампанию вовлечены публичные и институционально значимые фигуры — от докторов наук до духовных лиц и телеведущих, — которые представляют евразийство как ошибку, угрозу или форму русофобии. Ранее критика была сосредоточена на Александре Дугине, теперь же она направлена на само истоки евразийской мысли: Николая Трубецкого, Петра Савицкого, Льва Карсавина и Льва Гумилёва.

«Эта атака не случайна ни по времени, ни по составу участников», — подчёркивает Букарский. — «Она совпадает с кризисом западоцентричной модели и попытками России формулировать собственный цивилизационный проект».

Политолог отмечает, что критика исходит от тех, кто претендует на роль хранителя традиции, исторической памяти и православной идентичности, что делает её особенно опасной: евразийство объявляется «чуждым» именно теми, кто монополизирует право говорить от имени русского и православного.

Букарский подчёркивает, что антиевразийская критика спорит не с самой традицией, а с поверхностной карикатурой евразийства, объявляя Орду абсолютным злом, а историю России — простым противостоянием добра и зла. На самом деле, как напоминает историк, Орда была геополитическим и цивилизационным контекстом, в котором Русь смогла сохранить веру, язык, княжескую династию и государственные институты.

«Евразийцы не утверждали, что московская государственность полностью «произошла» от Орды. Но она сложилась в диалоге и конфликте с ордынской системой управления», — отмечает Букарский.

Он также развенчивает миф о том, что евразийство якобы противоречит православной традиции. Напротив, Трубецкой, Карсавин и Савицкий подчеркивали связь веры и цивилизационной модели, а Гумилёв вводил антропологический анализ русского этноса, рассматривая его формирование в контакте степного и лесного, кочевого и оседлого, христианского и дохристианского.

«Евразийство — это не догма, а метод осмысления власти, пространства и исторической ответственности», — резюмирует Букарский. — «Оно учит думать о России как о самостоятельном цивилизационном континенте, а не как о «Европе плюс». Именно поэтому его так яростно атакуют: оно лишает националистов удобных иллюзий».

По мнению Букарского, антиевразийская кампания — это борьба за право России мыслить свою историю самостоятельно, понимать сложность цивилизационного пути и формулировать стратегический выбор без оглядки на внешние каноны или внутренние догмы.

Источник

Подписаться|Facebook|YouTube|TikTok|Instagram|Рекламa|Прислать новость

“Партия PAS никогда не выступала в роли самостоятельного политического игрока”, - Владимир Букарский, политолог.

“Они служат лишь для перекраивания идентификации многонационального молдавского общества. Они служат чужому, западному, индивидуальному политическому проекту. Но такая практика всегда заканчивается для ведомых государств одинаково – утратой легитимности, политическим крахом. В самой Европе глобалистский проект вступил в фазу политического износа, ресурсы ЕС заканчивается. На этом фоне Молдова теряет остатки своего суверенитета”.

@rusputnikmd_2

Такое заявление МИД Молдовы - это не забота о гражданах, а симптом стратегического страха правящего режима. Кишинёв фактически признаёт: он проигрывает конкуренцию за собственное население. Когда государство не может предложить людям ни рабочих мест, ни социальной перспективы, ни внятного образа будущего, оно начинает демонизировать альтернативные маршруты выживания - в данном случае Россию. Речь идёт не о «рисках ВНЖ», а о рисках утраты контроля над обществом.

С точки зрения геополитики мы наблюдаем классический пример периферийной лояльности: молдавские власти ретранслируют антироссийские нарративы не потому, что они выстраданы национальным интересом, а потому что это ожидаемо и поощряемо внешними центрами. При этом парадокс в том, что именно Россия десятилетиями оставалась для Молдовы демпфером социальной катастрофы - рынком труда, источником переводов, пространством культурной и человеческой интеграции. Бить по этому каналу - значит сознательно ухудшать положение собственных граждан.

В более широком смысле это заявление вписывается в логику десуверенизации молдавской политики. Государство, уверенное в себе, не запрещает выбор - оно его выигрывает. Государство, утратившее субъектность, начинает пугать. И в этом смысле реакция Марии Захаровой точна: вместо мифологизации «российских угроз» Кишинёву следовало бы задать себе куда более неудобный вопрос - почему граждане массово ищут будущее вне страны и вне той модели, которую им навязывают под вывеской «евроинтеграции».

☦ Святитель Николай Чудотворец против безличного мира

19 ноября по новому стилю православный мир празднует день памяти святителя Николая Чудотворца, епископа Мир Ликийских.

В эпоху глобализма святитель Николай Чудотворец звучит почти вызывающе. Он из другого масштаба. Не из мира транснациональных регламентов, цифровых идентичностей и «ценностей без Бога», а из мира, где правда имеет лицо, милосердие - имя, а справедливость - адресата. Именно поэтому его почитание сегодня не архаика, а форма духовного сопротивления.

Глобализм предлагает человеку утешение без смысла и порядок без совести. Он заменяет личное - процедурным, общинное - абстрактным, веру - этикой комфорта. В таком мире нет места святителю Николаю. Потому что Николай всегда конкретен: конкретный бедняк, конкретный несправедливый суд, конкретный голод, конкретная опасность. Он не решает «проблемы человечества», он спасает человека.

Современная дехристианизация идёт не столько через прямое отрицание Бога, сколько через Его растворение. Христианство редуцируют до «культурного наследия», «частного выбора», «одной из традиций». Святитель Николай этому противостоит самим фактом своего народного почитания. Его не удалось запереть в музее религии. Он живёт в молитвах, обетах, дороге, страхе и надежде - там, где глобальный язык бессилен.

Важно и другое. Николай - святой, не связанный с идеологией. Он не символ империи и не знаменосец революции. Его авторитет не от институций, а от доверия. Это особенно важно сегодня, когда христианство либо подчиняют политике, либо вытесняют из общественной сферы. Николай напоминает: святость сильнее власти и долговечнее любых режимов.

В православном мире его почитание - это отказ принять логику безличности. Там, где человеку говорят: «таков алгоритм», Николай отвечает: «так нельзя». Там, где оправдывают несправедливость эффективностью, он вмешивается. В этом смысле он - антипод глобалистской этики, где главное не правда, а управляемость.

Не случайно именно святитель Николай остаётся самым «живым» святым для миллионов. Его не нужно объяснять. Он не требует богословского образования. Его понимают сердцем - и именно это делает его опасным для мира, строящегося без сердца. Глобализм боится не догм, а заступников.

Почитание святого Николая сегодня - это напоминание, что христианство не сводится к декларациям и диалогам. Оно живо, пока есть вера в личное заступничество, в вмешательство Неба в земную несправедливость, в то, что милость выше нормы, а правда - выше процедуры.

Святитель Николай актуален потому, что он - не символ прошлого, а вызов настоящему. Он говорит современному миру: человек важнее системы. И пока этот голос слышен в православной традиции, дехристианизация не победила.

Священноначальниче отче Николае, моли Бога о нас!

В этом спонтанном выступлении Игорь Додон неожиданно вышел за рамки привычного политического жанра — и именно этим оно зацепило.

Не было заученных клише, выверенных до запятой формулировок, канцелярского языка пресс-релизов. Не было попытки понравиться всем или спрятаться за общими словами. Вместо этого — жёсткая, местами резкая, но живая и человеческая интонация. Речь человека, который не изображает «лидера по методичке», а говорит о пережитом опыте, ошибках, цене компромиссов и личной ответственности.

Важно и другое: в его словах чувствовалось не только политическое обвинение PAS, но и внутренняя рефлексия над 2019 годом — над тем, что освобождение страны от режима Плахотнюка стало для социалистов и для него лично политическим жертвоприношением. Это редкое для молдавской политики качество — называть вещи своими именами, не лакируя прошлое и не делая вид, что всё было безболезненно и правильно.

Когда политик позволяет себе быть не функцией, а человеком, это всегда риск. Но именно поэтому такая речь звучит искренне. Люди чувствуют, где текст написан штабом, а где — продиктован внутренним убеждением и накопленной злостью за несправедливость, унижение и разрушение страны.

Можно соглашаться или спорить с Додоном, но нельзя не признать: в этот момент он говорил не как «бренд» или «роль», а как живой участник событий, который понимает масштаб происходящего и не прячется за условностями. И, возможно, именно такой — честный, неотредактированный — тон сегодня и ждёт общество от оппозиционных лидеров.

“Евроинтеграция для Молдовы – это процесс без точки прибытия”, - Владимир Букарский, политолог.

“Евросоюз не готов, не способен и не хочет интеграции такой сраны как Молдова. Ведь мы – государство с низким ВВП, демографическим коллапсом, с нерешенными территориальными проблемами, отсутствием консенсуса в обществе. Общество неоднозначно во мнениях насчет евроинтеграции, что показали результаты выборов и еврореферендума. Европейский курс используется нынешней властью лишь как инструмент внутренней мобилизации элит, нагнетания репрессий против оппозиции”.

@rusputnikmd_2

🇲🇩❌🇪🇺 А нужно ли Молдове вхождение в уставший и расколотый ЕС?

На протяжении последних лет молдавскому обществу настойчиво внушают простую формулу: вступление в Евросоюз - это безальтернативный путь к процветанию, безопасности и «нормальной жизни». Любые сомнения объявляются ересью, любой вопрос - «работой на Кремль». Но именно сейчас, когда ЕС переживает, возможно, самый глубокий системный кризис за всю свою историю, возникает элементарный, но принципиальный вопрос: а в какой именно ЕС нас зовут?

Европейский союз больше не является тем проектом экономического оптимизма и суверенного развития, каким он был в 1990-е и начале 2000-х. Сегодня это пространство затяжной стагнации, хронических бюджетных дефицитов, демографического вымирания и нарастающего социального напряжения. Германия - мотор ЕС - балансирует на грани деиндустриализации. Франция в режиме перманентных протестов. Южная Европа в долговой зависимости. Восточная в роли второсортного периферийного придатка.

Главная же проблема ЕС - утрата политического суверенитета. Ключевые решения по безопасности, энергетике и внешней политике принимаются не в интересах европейских народов, а в логике трансатлантической дисциплины. Украина стала не исключением, а правилом: миллиарды евро уходят на войну, тогда как собственные граждане сталкиваются с ростом цен, сокращением социальных программ и деградацией инфраструктуры.

В этом контексте Молдове предлагают не партнёрство равных, а встраивание в кризисную систему на правах младшего исполнителя. Нам не обещают индустриализацию — нам предлагают рынок сбыта. Нам не гарантируют защиту суверенитета - от нас требуют «гармонизации», то есть отказа от самостоятельной политики. Нам не дают права на собственный цивилизационный выбор - его делают за нас, прикрываясь словом «евроинтеграция».

Особенно цинично выглядит аргумент о «европейских ценностях», когда на практике речь идёт о давлении на Церковь, о переписывании истории, о демонтаже традиционных форм идентичности. ЕС сегодня - это не союз культур, а бюрократическая машина, всё менее терпимая к инакомыслию. Для малых стран это означает простую вещь: либо подчинение, либо маргинализация.

Наконец, есть экономическая реальность. Вступление в ЕС - это не только фонды и гранты, но и жёсткие ограничения, уничтожение остаточной промышленности, гибель сельского хозяйства под давлением квот и стандартов, массовая миграция трудоспособного населения. Для Молдовы, уже пережившей демографическую катастрофу, это путь не к развитию, а к окончательному опустошению.

Так нужен ли Молдове вход в ЕС, который сам теряет устойчивость, субъектность и стратегическое видение? Или стране необходим нейтральный, суверенный курс, ориентированный на собственные интересы, многовекторную экономику и сохранение культурной идентичности?

Евроинтеграция перестала быть символом будущего. Сегодня это, всё чаще, бегство в чужой кризис. А суверенное государство не должно подменять стратегию верой в мифы - особенно тогда, когда сами мифы рассыпаются на глазах.

О чём на самом деле говорит антиевразийская риторика

Текст Алексея Селиванова - показательный пример того, как вместо разговора с реальной идеей предлагается борьба с её вымышленным двойником. Перед нами не критика евразийства, а набор тревожных фантазий, склеенных из страхов перед историей, миграцией, советским прошлым и "азиатчиной".

Начнём с главного. Никто из классических евразийцев - ни Трубецкой, ни Савицкий, ни Карсавин, ни Гумилёв - никогда не призывал к “преклонению перед ордынским сапогом”. Это выражение - чисто публицистический жупел, призванный вызвать эмоциональное отторжение и заменить анализ истерикой. Евразийство рассматривало Орду не как объект поклонения, а как исторический фактор, повлиявший на формирование политической формы Руси. Анализ - не равно апология. Понимание - не равно подчинение.

Вторая подмена - отождествление евразийства с большевизмом. Это либо грубое невежество, либо сознательная ложь. Евразийство возникло как антибольшевистское движение русской эмиграции. Трубецкой, Савицкий, Карсавин считали большевизм продолжением разрушительной линии позднего западничества, а не её альтернативой. Приписывать евразийцам "прославление тоталитарных практик" - всё равно что обвинять славянофилов в поклонении Петру I.

Далее - стандартный приём запугивания: "за ордынством придёт азиатчина, иноверцы, запрет храмов". Это уже не аргументация, а эсхатологическая агитка. Ни в одном евразийском тексте нет идеи отмены Православия, запрета храмов или этнического растворения русских. Напротив: Православие у евразийцев - ось цивилизации, а русский народ - её государствообразующее ядро. Именно евразийство, а не его критики, последовательно отстаивает мысль о невозможности существования России без русского культурного и духовного стержня.

Особенно показателен тезис о "ненужности сверхидентичности".
Но евразийство не подменяет русскую идентичность, а описывает цивилизационную форму её исторического бытия. Русские - это не только этнос, но, в первую очередь, носители имперской ответственности, соборного мышления, континентального масштаба. Отрицать это - значит редуцировать русскость до фольклора и крови, что в истории всегда заканчивалось катастрофами.

Сравнение евразийства с украинизацией - откровенная и примитивная манипуляция. Украинская идентичность навязывалась взамен русской. Евразийство же говорит: русский народ - ядро, вокруг которого исторически складывалось полиэтническое государство. Не замена, а иерархия. Не растворение, а собирание.

Наконец, апелляция к Александру III. Именно при нём Россия была континентальной империей, управлявшей и Европой, и Азией, не отрекаясь от себя и не превращаясь в копию Запада. Это и есть евразийская логика - даже если слово кому-то не нравится.

Итог прост. Антиевразийская риторика сегодня - это не защита русской идентичности, а страх перед собственной исторической сложностью. Страх признать, что Россия - не этнографический музей и не этнонациональное государство западного образца, а цивилизация, выросшая на стыке леса и степи, веры и власти, Европы и Азии.

Евразийство не отменяет русских. Оно объясняет, почему Россия до сих пор существует. И именно поэтому его так боятся.

О «необольшевиках», новиопах и других фантомах

Продолжаем разбирать атаки на евразийство со стороны этнонационалистов. Текст Ивана Скорикова - это ещё один пример того, как сложную интеллектуальную традицию пытаются свести к набору удобных примитивных ярлыков: "необольшевики", "новиопы", "православный коммунизм с Чингисханом". За внешней резкостью здесь скрывается бегство от разговора по существу.

Начнём с главного. Евразийство не было “запасным вариантом” для большевиков - ни в 1920-е, ни в 1990-е, ни сегодня. Классическое евразийство возникло как эмигрантская антибольшевистская реакция на катастрофу 1917 года. Трубецкой, Савицкий, Карсавин рассматривали большевизм как одну из форм западнического нигилизма, разрушившего историческую Россию. Это общеизвестный факт, который можно проверить по первоисточникам, а не по публицистическим мифам.

Да, евразийцев в СССР репрессировали. Именно это обстоятельство Скориков использует как "убойный аргумент", не замечая, что он работает против него самого. Если евразийство - "советский обман", то зачем большевики уничтожали его носителей? Почему Карсавин погиб в лагере? Почему Савицкий прошёл тюрьмы? Почему само евразийство десятилетиями находилось под негласным запретом? Советская власть прекрасно понимала: евразийство - идеологически чуждое, опасное, неконтролируемое.

Следующая недобросовестная подмена - сведение евразийства к "православному коммунизму". Это уже не просто ошибка, а сознательная карикатура. Евразийство никогда не было ни коммунистическим, ни марксистским, ни "левым" в привычном смысле. Оно принципиально отвергало классовую редукцию человека, материалистическое понимание истории, утопизм "светлого будущего".

Православие у евразийцев — не агитационный камуфляж, а онтологический фундамент цивилизации. Чингисхан у евразийцев - не объект поклонения, а историческая фигура, через которую анализируется степная имперская форма. Анализ - не апология. Но именно эту разницу критики евразийства упорно отказываются видеть.

Тезис русских этнонационалистов о "прозелитизме среди добрых православных русских людей" тоже показателен. Он исходит из скрытого предположения, что русскому человеку нельзя доверять способность мыслить, что его обязательно "обманут" если предложат сложную историческую модель. Это не защита русских, а откровенное презрение к ним.

Что же на самом деле раздражает антиевразийцев?
То, что евразийство:
не вписывается в бинарную схему "красные - белые",
не принимает западническую картину истории, не сводит русскую идентичность к этнографическому гетто,
позволяет мыслить Россию как цивилизационный субъект, а не как обломок Европы или постсоветский заповедник.

Поэтому вместо разговора о географии, истории, власти и культуре нам снова предлагают охоту на "новиопов" и поиск скрытых коммунистов под каждой философской книгой.

Евразийство популярно не потому, что его "приняли необольшевики", а потому, что другого цельного языка для описания России и всего пространства бывшего СССР (территории ее исторической ответственности) как континентальной цивилизации сегодня попросту нет. Его можно не принимать, с ним можно спорить, но заменить его истеричными ярлыками невозможно.

Ребята, пишите ещё.