Ну правда, пожалей себя
Доброй ночи ❤️

Папищики, тут видос забавный про Кришну попался, посмеялись в междусобойчик. Но Лера (админ), сказала, что это не научный мем.
А я говорю, может папищики тоже хотят забавное с Кришной, тем более в дождливый вторник (почему нет?)

Давайте по честному, если под этой записью будет 3 любых реакции, пощу 😐

Люблю такие истории 🍷

Мандельштам. Молодой и дерзкий.

Итак, ребятки, заваривайте чаёк, устраивайтесь поудобнее ☕️
Сегодня я расскажу вам про Осипа Мандельштама. Это грустная история, но в ней, как и во многих хороших историях, переплелись любовь и предательство, злодейство и гениальность.
К сожалению, в школьной программе его пробегают в полглаза, для многих он остается просто каким-то чуваком времен Ахматовой, и зря.

Итак, Осип Эмильевич Мандельштам (который на самом деле, конечно, Иосеф Хацкелевич) был польским евреем. Впрочем, дела у отца Мандельштама шли хорошо, он был купцом первой Гильдии, имел право не жить за чертой оседлости, и в целом чувствовал себя довольно вольготно. Юный Иосеф получил отличное домашнее образование: музыка, языки с носителями, затем — престижное Тенишевское училище в Петербурге, еще позднее — высшее образование в Сорбонне и Гейдельбергском университете. В Париже Мандельштам знакомится с Николаем Гумилевым, а по возвращению в Петербург в 1911, они станут настоящими корешами, и Осип вступит в гумилевский «Цех Поэтов».

Перебравшись из Европы в Петербург, он быстро входит в круг восходящих звезд русской литературы — Гумилева, Ахматовой, Цветаевой, знакомится с Блоком. Молодой Мандельштам — акмеист, и его первая книга «Камень» (1913) — одна из важнейших для этого литературного направления, превыше всего ставившего точность и простоту в описании действительности.

Кинематограф. Три скамейки.
Сентиментальная горячка.
Аристократка и богачка
В сетях соперницы-злодейки.
Не удержать любви полета:
Она ни в чем не виновата!
Самоотверженно, как брата,
Любила лейтенанта флота.

Исторические справочники любят писать, что у Мандельштама был бурный роман с Цветаевой, но это не совсем так. Он действительно приезжал к ней в Москву в 1916, пока ее муж, Сергей Эфрон, был на войне. Но назвать это романом можно с натяжкой.

Цветаева водила Мандельштама гулять по городу: заглянуть в Кремль, поставить свечку у гроба царевича Дмитрия, побродить по Замоскворечью и московскими храмам. В общем, довольно typical культурная программа для друга из другого города. Осип метался между двумя городами, пытался найти службу в Москве, знакомая дама даже отрекомендовала его в московский банк, но из идеи ничего не вышло. Так продолжалось до лета. В июне он навестил Цветаеву под Москвой, где впервые и поцеловал. Однако Александров не нравился Мандельштаму по вайбам и казался жутким, зачарованным местом, откуда хотелось бежать. И Осип Мандельштам уехал в Коктебель, к поэту Волошину.

Этим все и кончилось. Позже, в Коктебеле, Цветаева просила друзей не оставлять её наедине с Мандельштамом. А тот все порывался из-за этого уйти в монастырь, но так и не собрался.

Не веря воскресенья чуду,
На кладбище гуляли мы.
— Ты знаешь, мне земля повсюду
Напоминает те холмы

Революция стала для Мандельштама временем подъема: его много печатают, издают второй стихотворный сборник. При этом поэтика Мандельштама в этот период усложняется, его излюбленный инструмент — ассоциации и парадоксы, стихотворения зачастую выглядят незаконченными.

Чудовищный корабль на страшной высоте
Несется, крылья расправляет...
Зеленая звезда, — в прекрасной нищете
Твой брат, Петрополь, умирает.

В это время в жизни Мандельштама появляется Надежда Хазина, ставшая для поэта не просто женой, другом и музой, но и фактически спасшая его для истории мировой литературы — именно она сберегла (пусть и частично) архив мужа и способствовала публикации его стихов на Западе после войны. Она будет заучивать его стихи наизусть, поедет с ним в ссылку, будет вздрагивать от каждого телефонного звонка. Но все это позже, сначала же между ними расцветают настоящие сады любви.

Вернись ко мне скорее,
Мне страшно без тебя,
Я никогда сильнее
Не чувствовал тебя,
И все, чего хочу я,
Я вижу наяву.
Я больше не ревную,
Но я тебя зову.