Дискуссия: Музей о музее. Часть 1

Модератор:

Анна Щербакова, музейный эксперт и куратор

Участвуют:

Юлия Тавризян, директор Пермской художественной галереи;
Петр Неплюев, научный сотрудник отдела истории Пермского краеведческого музея;
Юлия Мачевская, начальник отдела «Мастерская Аникушина» Государственного музея городской скульптуры;
Марина Линович, директор Государственного литературного музея «ХХ век»


Анна Щербакова: Разговор, который мы начинаем сейчас, — продолжение наших размышлений про музейные коллекции на Пермском музейном форуме и на лаборатории в Норильске.
Сейчас появились проекты, в которых музей рефлексирует о самом себе, редкие пока проекты. Как музей говорит сам о себе?

Как будет построена сессия?

Я скажу короткое вступительное слово, представлю участников, дальше дам слово каждому участнику по заранее заготовленному плану.
Экспертам предлагалось выбрать суждение о музее, составить свое мнение – либо развить его, либо опровергнуть, предложив свое видение.
Напоминаю, что мы разговариваем про нашу профессию, и попрошу не уходить в детали, госзадания и проч. Устроим музейную философию.

Я тоже выбрала три цитаты. Вот они:

«Музей не осознает проблем собственной герметичности» (Наиля Аллахвердиева на лаборатории «РЕ-музей»)

Музей всегда себя исключает из всех контекстов. Об этом говорил Михаил Гнедовский на Пермском форуме: мы не анализируем, как коллекции появились, что повлияло на их появление. Даже, когда мы делаем выставку про музей, например, к юбилею, там часто нет ни контекста, ни людей (посетителей, сотрудников). Герметичность музея — проблема.

«Большая часть слов про музейное проектирование — музейная мода» (Леонид Копылов)

Герметичность мы маскируем огромным количеством модных слов.


«Раскрыть истинную природу музейных проблем – значит обнаружить их причину, что неизбежно приведет к резкой критике и связанными с ней рисками. Ведь если кто-то видит проблему и знает ее причину, то умалчивать об этом – признак трусости. Закрыться в научной башни из слоновой кости – форма преднамеренного эскапизма. Когда мы погружаемся в себя для того, чтобы уйти от окружающих нас проблемам, велика вероятность того, что внутри себя мы сталкиваемся с теми же самыми проблемами, которых старались избежать» (Томислав Шола
«Вечность здесь больше не живет»)

Мы не формулируем ряд проблем, который стоит перед нами, как перед профессионалами, когда говорим про музей как про институцию. Не проговариваем проблемы.
Этот разговор — признание того, что все названное существует как проблема

▶ Продолжение в следующем посте

#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации

Дискуссия: Музей о музее. Часть 2

Петр Неплюев

Цитата, которую я выбрал:

«Лучший вид на музей все еще открывается с высоты башни из слоновой кости» (Филипп де Монтебелло, директор музея Метрополитен в Нью-Йорке)


Можно спорить, все зависит от оптики. Если мы говорим про музей, лучше смотреть с земли, оттуда виднее. Когда мы создавали наш проект «Антропология краеведческого», цель была посмотреть на самих себя с «земли». Нашему музею в следующем году 135 лет. Если поставить запятую, то получится 13,5 лет — переходный возраст — кем/каким будет музей в будущем? Перед нами вставала дилемма, какими мы будем дальше. В какие практики включимся? Нужно это исследовать. Прежде, чем что-то менять, нужно понять, кто мы такие. В проекте мы использовали автоэтнографический метод.

Читать подробнее о проекте

Анна Щербакова (АЩ): Вам не кажется, что в этом есть самолюбование?

Петр Неплюев (ПН): А как без этого?
АЩ: То есть вы музеефицируете сами себя?
ПН: В какой-то степени— да.

АЩ: Посетителю интересна ваша жизнь?
ПН: Мы рассчитываем на музейщиков, предложили тему и надеемся, что к нам присоединиться, что получится разговор о том, что такое музей, о тех, кто работает в краеведческом музее сегодня.

АЩ: Как музейная коллекция, история здания, история музея включается в ваше исследование? Пу сути, вы в этой башне и остаетесь, если опираться на выбранную вами цитату.

ПН: Мы смотрим не только на себя, но и на посетителя, на взаимодействия.

АЩ: У проекта нет конечной точки? Только гипотеза пока, которую вы проверяете?

ПН: Да, пока проект продолжается.

АЩ: Сотрудники закончатся в какой-то момент. Что будет дальше?
ПН: Это живая история.
АЩ: Куда вы денете медиаархив, когда закончите исследование?
ПН: В итоге будет он будет музеефицирован и попадет в коллекцию музея.
АЩ: Вы описываете человека или музейного профессионала?
ПН: Мы делаем и то, и то. Пытаемся понять, кто эти люди. Про профессионалов нам известно достаточно, а про людей — мало.


▶ Продолжение в следующем посте

#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤ Музейные коммуникации

Продолжение выступления Юлии Тавризян

Реплика из зала: «Очень согласны!»

Вопросы из зала:

Софья Кондратьева: Что кроме музейной этики и культуры, может изменить отношение к накоплению материала/?

Юлия Тавризян: Издательские программы. Нужно, чтобы люди отдавали. Привлечение специалистов. Мы — музеи — очень боимся пустить к себе людей из смежных областей знания, а когда они приходят, они открывают другие смыслы.

Мария Правдина: Мы говорим с коллегами о том, что положить жизнь на изучение темы, и не поделиться, — обессмысливание своей жизни. Ничего же не останется. Если ли у вас, как у директора, инструменты, которые помогают сделать так, чтобы коллеги «отдавали» знания?

Юлия Тавризян: Мне кажется, такие проекты, как «Антропология краеведческого», работают на это. С людьми надо разговаривать. Это мое кредо. С посетителями, с коллегами. Со всеми надо разговаривать. Мы записываем интервью со старшим поколением сотрудников. Пока есть возможность спросить, надо спрашивать.

▶ Продолжение в следующем посте
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации

Дискуссия: Музей о музее. Часть 4

Марина Линович

Цитата:

«И если в начале ХХ века считалось, что посетителям транслируется (пусть и в популярной форме) научное знание, то в начале XXI века знание, которое извлекает из коллекций хранитель и то, о чем эти коллекции «рассказывают» посетителю, воспринимаются как совершенно разные вещи. Иначе говоря, сопровождающий коллекции нарратив хранителя радикально разошелся с нарративом, вернее, со множеством нарративов, адресованных публике.
Таким образом, в современной музейной практике усугубилось расщепление музейной профессии на, с одной стороны, хранителя (по сути, жреца, обеспечивающего сохранную передачу коллекций – то ли для будущих поколений, то ли для представителей внеземных цивилизаций), а с другой – коммуникатора (то есть собирательного профессионала, обеспечивающего включение коллекций в современную живую культуру). Кто же из них отвечает за коллекцию?»
Михаил Гнедовский «Критика музейных коллекций»


Я не так долго руковожу музеем. По основному образованию я философ. Разговор зашел на тему, с точки зрения которой я смотрю на всю деятельность. Мой предыдущий опыт работы не связан с музейным делом, поэтому я по-прежнему смотрю на музей как посетитель, с точки зрения посетителя.

Где искать правду? В музеях.
Архивы могут с нами поспорить в смысле правды. Но мы с ними не спорим, мы дружим.

Я как философ считаю, что музей — это часть общества, общество само по себе. Главная задача — хранить. Должна быть цель. Для чего? От погоды, природы, разграбления, от рискованных решений, от катастроф? Музей — место генерации смыслов. Для того, чтобы их передать, музей должен уметь взаимодействовать с современным поколением. Иначе ничего передать мы не сможем. Сильная позиция музея позволяет формировать культурную политику, не реагировать на нее, не страдать от нее, а формировать. Наш ресурс — вся история и культура отдельной страны. Кто, если не мы, передаст вечные ценности нашим поколениям? Нам нужно овладеть современным языком.

Мы использовали дневники, переписки, архивные документы, укомплектовали их в понятную для молодежи форму (проект о М. Зощенко, см. Вконтакте — прим. авт.): как он дружил, с кем он спорил. В понятной форме все можно было узнать, но то, что молодежь читала, — архивные записи Зощенко и его современников. Я могу сказать, что результат удивил нас самих — посещаемость возросла на 1330 процентов. ⅓ посетителей наших молодежь от 14 до 22 лет. Музей — место, где можно говорить.

Анна Щербакова: Вы спорите с цитатой?
Марина Линович: Нужно хранить, но хранить не бесцельно, а ради того, чтобы передать.

Анна Щербакова: Нужно работать с молодежью, вы правильно говорите. Музеи — это не страшно, они это понимают.

Марина Линович: Кроме того, хочу сказать, что сила накладывает огромную ответственность — за интерпретацию и за комплектования.

Анна Щербакова: Музей ответственен за то, как в музее будет выглядеть прошлое в будущем. Это понимание своей ответственности как института памяти.

Вопросы из зала

Юлия Тавризян: Все ли надо хранить?
Марина Линович: Хранить надо избирательно, миссия — движущий фактор политики комплектования.

Анна Щербакова: «Политика комплектования» — словосочетание, которое мы произносим, как заклинание, но иногда за ним ничего не стоит.

Вопрос из зала

Ирина Прохорова: Насколько объективно ваше представление о современном поколении, подростках, их потребностях — это ваше личное восприятие или результат исследования?

Марина Линович: Мы в проекте — наставники. Наша методическая база, наши решения, наше понимание того, как нужно. Молодые люди участвуют в части подачи, но смыслы — наши. Музей имеет право на высказывание.

▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤ Музейные коммуникации

Дискуссия: Музей о музее. Часть 5 (заключительная)

Юлия Мачевская

Цитата:

«Даже злая отечественная журналистика не рискует поднять руку на музеи. Откройте любую газету, и вы найдете язвительную рецензию на театральную постановку, но рядом обязательно будет очень добрый, иногда приторный отчет об открытии очередной музейной выставки. Музеи не просто защищены от критики – они вовсе не знают, что такое критика»

Михаил Гнедовский, вступительное слово к книге Томислава Шолы «Вечность здесь больше не живет»

Я на стороне тех, кто считает, что музей для людей.
Я далекий от философских размышлений человек, считаю себя коммуникатором и переводчиком с языка предмета на язык людей, которые приходят. Знание как таковое можно получить во многих местах, мне кажется. Музей — это площадка, куда мы приходим за уникальным опытом.

Анна Щербакова: То есть речь идет не столько о передаче научного знания?

Юлия Мачевская : Не отрицаю эту роль музея, но она далеко не единственная сегодня. Я работаю в художественном музее, мы много работаем с современным искусством, наш опыт можно расширить и на другие музеи. Однажды в разговоре с художником всплыла идея о том, что самое ценное, что может человек унести с выставки, — удивление. Для меня важно налаживать мосты между художником и обычными людьми, мы ставим художника вровень со зрителями.

Комментарий из зала:

Разворот в сторону посетителя такой фундаментальный, что, кажется, мы забываем родной музейный язык. Мы слишком слишком сильно развернулись в сторону посетителя.

Переводчик должен знать два языка (с)

Наталья Федянина: Мне кажется цитата провокативная. Мне коммуникаторы ближе, но должна быть система противовесов и много других компетенций. Наша сила в том, что мы берем от современного мира навыки коммуникаторов, но важно и все остальное. В музее должны быть сильные хранители, научные сотрудники. Противоречия в цитате не вижу, ни один путь не «правильный» в чистом виде. Сложность — это то, в чем мы существуем.

Анна Щербакова: Да, мы развернулись к посетителю, а где граница? Где мы можем не идти на поводу у посетительского интереса? Это вопрос на будущее.

Юлия Тавризян: Не нужно забывать, что музейщик — носитель знания о предмете. Что важно хранить, — так это знания. Их хранить, их передавать, их вписывать в коммуникационную стратегию. Самое ценное, что есть у музейщика — знание о музейном предмете.

Анна Щербакова: Наша дискуссия завершается, я надеюсь, мы где-нибудь в другом месте продолжим этот разговор.

▶ Продолжение в следующем посте

#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации

Три текста для контекста

Цитаты, которые Анна Щербакова предложила экспертам, можно найти в трех текстах:

▶ Геннадий Вдовин. Музейная коллекция: актуальность интерпретации и интерпретация актуальности. Десять с небольшим тезисов о музейной интерпретации;

▶ Владимир Дукельский. Музейный социум;

▶ Михаил Гнедовский. Критика музейных коллекций;

#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации

Деловая программа: экспертное интервью
Экспозиционная концепция — энергия замысла

Модератор: Леонид Копылов, куратор, программный директор некоммерческого партнерства «Проект "Культура"», старший научный сотрудник Музейного агентства Ленинградской области;

Участники:

Михаил Савченко, директор «Фабрики-Кухни», филиала Третьяковской галереи в Самаре;

Сергей Ковалевский, арт-директор и куратор музейного центра «Площадь Мира»;

Александр Бондарев, куратор, старший научный сотрудник Музея-заповедника истории Дальнего Востока имени В. К. Арсеньева;

Тимур Булгаков, куратор выставочных проектов, сценарист, автор экспозиций Музея истории ГУЛАГа и Мемориального музея «Следственная тюрьма НКВД» (Томск);

Леонид Копылов: Ваше похвальное слово экспозиционной концепции?

▶ Продолжение в следующем посте

#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации

Экспозиционная концепция — энергия замысла. Часть 1

Михаил Савченко:

Мне кажется, что концепция — это вектор движения того, что мы в целом делаем в музее. Это скорее внутреннее ощущение команды, понимание того, что она делает. Мы мало пишем концепций и работаем интуитивно, пока выезжаем на этом. У самарской Третьяковки есть концепция, мы в нее периодически заглядываем и сверяемся, что движемся правильно. Но в знаковых экспозициях опираемся на понимание того, о чем будем говорить. Одно из удачных решений Фабрики кухни — в центре круговой экспозиции 5 кв.м. советской хрущевки. Многие хвалят, как это выстроено, особенно музейщики. Но на самом деле, это решение — чистой воды случайность. Пространство задумывалось как серверная, а потом — уже когда архитекторы сдали проект, осталось место, и мы придумали там хрущевку.
Я в своей работе опираюсь на случайности. Они дают проектам личную вовлеченность и проживание. Это моя концепция, которая распространяется на всё.

У нас было несколько проектов, в которых сознательно не было экспозиционного плана. Был куратор, были знаковые вещи, куратор, было сообщение. Это свойственно авторским проектами. Большую экспозицию вряд ли так возможно сделать.

Концепция — внутри. Ее можно положить на бумагу, но, мне кажется, всех нюансов передать практически невозможно без личного контакта.

Леонид Копылов: У меня ощущение что вы не похвальное слово произносите, а поносите концепцию.

(Смех в зале)

Леонид Копылов: Когда мы становимся буквалистами и умерщвляем всё, конечно, ничего не живет.

Михаил Савченко: Научная концепция должна быть формализована. В экспозиционной концепции можно что-то пустить на самотек, если вы уверены в своей команде.

▶ Продолжение в следующем посте
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации

Экспозиционная концепция — энергия замысла. Часть 2

Тимур Булгаков:

Я надеюсь, что мы находимся в преддверии рождения экспозиционной деятельности как вида искусства. Уже рождалось кино как искусство — из веселых движущихся картинок в начале ХХ века. Комиксы прошли путь от картинок до графических романов. Теперь это отдельный вид искусства. Сейчас то же самое происходит в индустрии компьютерных игр — создают не игру, а произведение искусства. Наша область — область экспозиционной деятельности — она в «утробе», но уже сформированный плод, который скоро должен родиться.

У каждого вида искусства есть свой специфический способ материализации послания. Если мы возьмем музей как искусство, его язык — пространство и тело посетителя: нахождение в пространстве и движение в пространстве. Может быть выставка и постоянная экспозиция как произведение искусства.

Если подходить к экспозиции как произведению искусства, то без концепции оно невозможно. Концепция для меня — базовая идея, из которой все вытекает. Она двухкомпонентная: цель и путь достижения цели. Самый простой пример — правила игры в футбол: ворота и удары ногами.
В искусстве цель — перенесение мысли или чувства в посетителя, в слушателя. Путь — конкретный маршрут, которым я приведу человека к цели.

Любой созидательный процесс — двусторонний. Концепция — это очень короткая матрица, которая работает в двух случаях: когда вал информации и нужно выбрать из вала главное, или когда у вас два экспоната, и нужно вокруг них собрать — тогда тоже все сложится. Концепция — это важная часть работы с этим космосом.

▶ Продолжение в следующем посте
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации

Экспозиционная концепция — энергия замысла. Часть 3

Сергей Ковалевский

Мне очень хочется вписаться в этот контекст.
Я солидарен с тезисом про искусство, я не музейщик, я из сферы художественного проектирования. У меня такая гипотеза: музей — это искусство. Мы часто слышим, что это наука, и это тоже верно. Спор науки и искусства снимается философией. Про концепции и про концепты знает именно эта дисциплина, я вас к ней направляю.

Считаю, что без пространственного мышления построить экспозицию точно невозможно. Важно уметь мыслить этим языком. Топология — представление о текучести пространства, о его осмысленности. Пример с хрущевкой на 5 кв м абсолютно топологический.

Слово «замысел» близко со словом «смысл». Есть дилемма между знанием и смыслом, она просто снимается: смысл — это то, что цепляет вас за вашу экзистенциальную структуру. Экспозиционная концепция — это механизм включения смысла, инструмент смысла.

Смысл парит над положением слов и вещей (С) (Жиль Делёз)

В принципе, концепция — это пересечение трех векторов мысли: искусства, наука, философия. Эти три дисциплины должны концептуалистами держаться в голове. В каждой их них очень много интересного.

Продвинутые музейщики всего мира идут в обнимку с концептуальными проектировщиками. Сегодня лучшие концепции так устроены. Главный вопрос — методология. Все современные музеи взяли на вооружение приглашение художников в экспозицию. Художник — носитель практики актуализации смысла.

Очень редко встретишь философов в музее.
Это сложный и важный момент — без концептуирования пространства возможностей никуда не сдвинешься. Дальше — многоточие.

▶ Продолжение в следующем посте
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации

Экспозиционная концепция — энергия замысла. Часть 3

Александр Бондарев

Я был часто бит за свою необразованность, и это справедливо, но в ответ я стал нападать на просветительство и просвещение (смеется). Просветительство постоянно говорит, что человек ДОЛЖЕН. Я всегда агитирую только за смысл, а он может существовать поверх знаний, не отменяя их.

Концепция — это метасообщение. Чтобы был повод начать говорить, должен быть какой-то смысл.

Цель всегда всё упрощает: есть цель, понятно, что нужно и не нужно делать, всё становится однозначным. Цель дает свободу. Потому что вы действительно освобождаетесь от долга знаний, разговариваете с человеком не с позиции силы.

Если в музее есть концепция, то он говорит с человеком о смыслах, никто ни над кем не доминирует.

Мне нравится ситуация текста. Художественный текст двухмерный. Чтобы он случился человек должен отделить себя от автора, текст должен превратиться в отдельную вселенную. Смысл внутри которого можно ходить, с которым можно взаимодействовать .

Мы привыкли, что драматургия должна быть связана с фактом. Мне хочется сказать, что с мыслью может быть тоже самое.

Мысль тоже может испытывать приключения. То, что может происходит с мыслью — невероятно увлекательно. Приключения мысли универсальны, в отличие от приключения смыслов.

Одна концепция от другой будет отличаться умением человека формулировать. Мысль существует отдельно от меня, её другой человек может сформулировать по-другому.

Контролировать рецепцию посетителя недостойно настоящего концептуалиста.

Реплики из зала и короткие комментарии

Александр: Умные слова — защитная реакция на консервативных музейных работников.

Леонид Копылов: Все сидящие здесь люди, кроме того, что умеют произносить эти слова, умеют делать это.

Сергей Ковалевский: Концепция — это ключ к разным измерениям. Концепция — это полёт. Развертывание мира. Миссия музея — включать воображение и мышление. Если вы этого не делаете , вы не музей.

#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации