🔔 NB! Из ленты вывалилось выступление Юлии Тавризян на дискуссии «Музей о музее». Исправляю.

Ниже выступление и ссылка на опубликованную раннее вторую часть.

Юлия Тавризян

Моя цитата:

«Тезис третий о коллективе и коллекции
Беда в том, что в музеях – и столичных, и провинциальных – самое худое в карточке или паспорте экспоната – это библиография, историография и история реставрации. Никто из исследователей планомерного, полноценного, историографического исследования этой вещи не сделал. А интерпретация начинается с анализа прошлых толкований оного артефакта в ансамбле, прежних опытов его экспозиции, хронологии и методики его реставраций. Нельзя интерпретировать без того, чтобы не учесть опыт предыдущих поколений».

Геннадий Вдовин, «Музейная коллекция: актуальность интерпретации и интерпретация актуальности. Десять с небольшим тезисов о музейной интерпретации».


Мне показалось, что эти слова больше всего говорят про специфику той части музейных сотрудников, которые работают с коллекциями, а не с посетителями. Это про научную и кураторскую работу в большей степени. Научная работа в музее — это очень большой вопрос. Для меня было шоком в Дюссельдорфе, когда мы приехали на практику в музей К20, что туда за несколько лет до выставки пригласили специалиста по Матиссу. Музей занимался его обслуживанием. То есть музейная работа более практическая, более конкретная, чем творческие полёты.

Анна Щербакова: У нас в карточках предмета за редким исключением вообще ничего не написано.

Юлия Тавризян: Здесь в зале два хранителя Пермской галереи. Ксения начала работу с того, что перемерила всю деревянную скульптуру, размеры оказались другими и поэтому впечатления обо всех предметах были другими.

Анна Щербакова: Возможна ли история предмета вне времени или вне контекста интерпретация будет страдать?

Юлия Тавризян: Без понимания контекста невозможен ни один проект.

Анна Щербакова: Но при этом мы каждый раз изобретаем велосипед.

Юлия Тавризян: Да, мы изобретаем в чистом поле, потому что не можем учесть знания, которые есть у предыдущего поколения, они не передаются. Вот я опубликую, тогда и будете знать (с) Это многим музейщикам знакомая фраза.

Большая проблема преемственности и включения людей, которые накопили огромный материал, в то, чтобы они его передавали. Я не хочу ругать свое поколение — сама к нему отношусь, но обладая этими знаниям, иногда люди сами ими не пользуются, не создают контекст вокруг вещи, вокруг произведения.

Анна Щербакова: Есть чувство собственности, когда хранитель экспроприирует хранимое. Знания не пускают в оборот.

Юлия Тавризян: Я считаю, что это одна из самых больших проблем. Чувство собственности сильно отражает сильно принцип оргструктуры многих музее. Оргтруктура по семейному типу. Перестройка этих отношений, в том числе отношений к предмету, начинается с изменений оргструктуры, взаимоотношений внутри коллектива. Эта проблема есть везде.

Нам очень везет в том, что приходят новые сотрудники, им приходится начинать с нуля. Такого количества атрибуций, как за прошедшие год-два, у нас не было много лет. Это связано с программой реставрации, с одной стороны, с другой стороны — с бОльшей открытостью научного архива галереи.

Наш собственный научный архив становится более открытым. Экспроприация уходит в прошлое. Огромный шаг сделан в сторону истории бытования вещей, истории здания. Физически видишь, как это происходит. Это большая радость.

▶ Продолжение тут

#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
😊 Музейные коммуникации

Деловая программа: презентация Лаборатории «РЕ-музей», часть 2

Наталья Федянина:

Когда ты мыслишь целый музей, нужна концентрация силы, чтобы сделать что-то стоящее.

Почему варианты трансформации — между этими словами не предполагается выбора, это разные пути музеев. Нет единственно правильного.

Далее Наталья передала слово экспертам-участникам лаборатории

Анна Щербакова:

Музеи разные, существуют в разных условиях, выбирают свой путь. Важно обсуждать рецепты успеха, но полностью повторить их невозможно. Мы обсуждали проблемы и возможные решения. В трансформации и модификации, создании музея с нуля огромную роль играет воля человека, который этим занимается. Иногда это один человек.

Юлия Тавризян:

Нам кажется, то, что мы делаем — трансформация, потому что, масштабируя, мы меняем подходы к показу музейных коллекций. Меняется миссия музея в связи с тем, как меняется отношение к музею.

Огромное спасибо за лабораторию: получился диалог между участниками, на мнение каждого можно было положиться. Сочетание людей создало то, что получилось.

Наталья Федянина — Марине Рупасовой:

Почему музей Ижевска не музей с нуля и не инновация?

Марина Рупасова:

Как бы мы не старались, в любой лаборатории оглядываемся на собственный опыт. Я очень рада была найти единомышленников. Мы не музей истории Ижевска, мы — музей Ижевска, города как явления.
С одной стороны, музей создавался с нуля, в Ижевске никогда не было муниципального музея. И наша история пока не история блестящего успеха. Мы исторический музей, который разговаривает с посетителем языком актуального искусства. Чтобы появился музей, должно созреть городское сообщество.

Горожанин для меня синоним слова гражданин.

▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации

Деловая программа: презентация Лаборатории «РЕ-музей», часть 3

Наталья Федянина — Александру Бондареву:

От чего мы отталкиваемся при создании нового музея?

Александр Бондарев:

Опасайтесь психопатов, им часто бывает скучно (смеется) (цитата из первого сезона сериала «Фарго»). Все самое интересное, яркое, может родиться только из чувства скуки — хочется всё распинать и сделать не скучно. Из этого куража и вдохновения может получится что-то новое.

Мы часто говорим «музей должен», но на самом деле никто ничего не должен, ни должна этикетка быть какой-то, не так уж много мы всего должны. Мы живем в рамках честной конкуренции. Если стратегически выгодно не меняться, и это лучшая стратегия, так и нужно действовать. Всё — ресурс. Это очень увлекательно. Есть много людей, у них много интересов, может случиться всё, что угодно. Идея может быть случайно подхвачена, под нее найдутся деньги.

Наталья Федянина:

В дни лаборатории мы много говорили про концепции, про то, что цель, безусловно, важна, но также важно движение. Без цели нет движения, без образа будущего впереди мы истощаем жизненные силы. Если не видишь себя впереди, все превращается в кружение и хаос.

Изменения происходят в головах.
Ждать милости и инвестиций — как у природы погоды: никто не мешает меняться событийно, действовать концептуально. Самое главное — какими вы себя видите.

Наталья Федянина — Леониду Копылову:

Почему мы должны искать новый профессиональный язык?

Леонид Копылов:

Профессиональный язык, на котором мы говорим сегодня, зафиксирован во всяких словарях, постановлениях и прочих документах. Благодаря обучению, вузам, семинарам, мы научились произносить слова-закрывашки. Толкают ли эти слова на изобретения? Они закрывают дальнейшие обсуждения.

Наступило время, когда мы должны очистить слова для проектирования будущего.

В этом смысл эти наших с вами разговоров. Они должны вернуть силу старым словам или создать новые. Потому что в начале было слово.

Вообще-то наше дело очень трудное. Это пытка во многом, но это не означает, что мы не должны переживать эту пытку через радость и кайф общения, через шутки, через форматы, которые сделают пытку сладостной.

▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации