Музейный Олимп: день второй (15 октября)
Деловая программа: Музеефикация современности: за и против
Модератор:
Софья Кондратьева, независимый музейный эксперт, куратор музейных проектов АНО «Центр изучения и охраны пещер»
Участники:
Марина Рупасова, музейный проектировщик, соавтор концепции Музея Ижевска
Константин Дружинин, хранитель фондов Государственного исторического музея Южного Урала.
Софья Кондратьева: Под музеефикацией мы договорились понимать не только работу с предметами, которые попадают в Музейный фонд РФ, но и планомерную работу музея с актуальными темами.
Относительно понятия «современность» есть разные мнения, но мы договорились, что это то, что сохранилось в осознанной памяти ныне живущего поколения.
Музей часто говорит про прошлое, но всегда работает с современностью. От музея как института передачи знания ждут что, он предложит решения актуальных социальных и экологических проблем, которые существуют.
Готов ли музей отвечать за прошлое и за настоящее, в котором отражается прошлое, и за будущее?
К музею очень часто прислушиваются в том, что касается формирования образа будущего. Это важно учитывать при работе с современностью.
Современность вокруг нас.
Отбор — важная история в вопросах музеефикации
Музей в разные годы выполнял разные функции: воспитание человека, собирание экзотики и редкостей, опора на историзм или другие системы систематизации знания. Сейчас музей — история про человека: закрытие лакун, метанарративы. Важно ли это или нужно оставить пространство для забвения?
Наши эксперты будут рассуждать в строгих рамках:
— Мы представляем историю, как будто у нас достаточно ресурсов для того, чтобы сохранять;
— Обсуждаем принципы сохранения или не-сохранения, а не технические возможности.
Эксперты будут выступать по 6-8 минут, потом я задам вопросы, потом участники смогут задать вопросы друг другу и ответить на вопросы из зала.
▶ Продолжение в следующем посте
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤ Музейные коммуникации
Деловая программа: Музеефикация современности: за и против
Модератор:
Софья Кондратьева, независимый музейный эксперт, куратор музейных проектов АНО «Центр изучения и охраны пещер»
Участники:
Марина Рупасова, музейный проектировщик, соавтор концепции Музея Ижевска
Константин Дружинин, хранитель фондов Государственного исторического музея Южного Урала.
Софья Кондратьева: Под музеефикацией мы договорились понимать не только работу с предметами, которые попадают в Музейный фонд РФ, но и планомерную работу музея с актуальными темами.
Относительно понятия «современность» есть разные мнения, но мы договорились, что это то, что сохранилось в осознанной памяти ныне живущего поколения.
Музей часто говорит про прошлое, но всегда работает с современностью. От музея как института передачи знания ждут что, он предложит решения актуальных социальных и экологических проблем, которые существуют.
Готов ли музей отвечать за прошлое и за настоящее, в котором отражается прошлое, и за будущее?
К музею очень часто прислушиваются в том, что касается формирования образа будущего. Это важно учитывать при работе с современностью.
Современность вокруг нас.
Отбор — важная история в вопросах музеефикации
Музей в разные годы выполнял разные функции: воспитание человека, собирание экзотики и редкостей, опора на историзм или другие системы систематизации знания. Сейчас музей — история про человека: закрытие лакун, метанарративы. Важно ли это или нужно оставить пространство для забвения?
Наши эксперты будут рассуждать в строгих рамках:
— Мы представляем историю, как будто у нас достаточно ресурсов для того, чтобы сохранять;
— Обсуждаем принципы сохранения или не-сохранения, а не технические возможности.
Эксперты будут выступать по 6-8 минут, потом я задам вопросы, потом участники смогут задать вопросы друг другу и ответить на вопросы из зала.
▶ Продолжение в следующем посте
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Музеефикация современности: за и против. Часть 2
Константин Дружинин
Я храню две коллекции — дерево и металл. Кроме того, я ответственный хранитель постоянной экспозиции музея. Вместе с коллегами занимаюсь комплектованием фондов.
Приходилось заниматься и другими вещами — и выставки делать, и статьи писать, и переводить. В основном я занимаюсь выявлением культурных ценностей, музеефикацией, сохранением.
Музей — институция, которая сохраняет материальное и нематериальное культурное наследие. Понятие «наследие» тут ключевое. Наследие — это то, что осознается обществом важным.
Дискуссионный вопрос — как не потеряться в этом всем.
Критерии отнесения предметов к историческому наследию описаны в нормативных документах. Если есть сомнения споры на ФЗК, можно ориентироваться на них.
Музей — экспертная институция с очень большим авторитетом. На нас большая ответственность. Должен быть консенсус внутри музейного сообщества, но его сложно достичь.
▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤ Музейные коммуникации
Константин Дружинин
Я храню две коллекции — дерево и металл. Кроме того, я ответственный хранитель постоянной экспозиции музея. Вместе с коллегами занимаюсь комплектованием фондов.
Приходилось заниматься и другими вещами — и выставки делать, и статьи писать, и переводить. В основном я занимаюсь выявлением культурных ценностей, музеефикацией, сохранением.
Музей — институция, которая сохраняет материальное и нематериальное культурное наследие. Понятие «наследие» тут ключевое. Наследие — это то, что осознается обществом важным.
Дискуссионный вопрос — как не потеряться в этом всем.
Критерии отнесения предметов к историческому наследию описаны в нормативных документах. Если есть сомнения споры на ФЗК, можно ориентироваться на них.
Музей — экспертная институция с очень большим авторитетом. На нас большая ответственность. Должен быть консенсус внутри музейного сообщества, но его сложно достичь.
▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍1
Музеефикация современности: за и против. Часть 3
Марина Рупасова:
В моей музейной жизни было два музея: Национальный музей Удмуртской республики и Музей города Ижевска, который я начала создавать 10 лет назад. Оба эти музея — музеи места (региональный и муниципальный).
Музей города Ижевска — музей без коллекции, формирование шло в обратном порядке: от современности до «вглубь веков».
Начну с примера. Долгое время в музее «Пермь-36» работала Школа музеев совести. На одной Школе сотрудник финского Музейного центра «Ваприики» рассказывал, как создавалась экспозиция про гражданскую войну в Тампере. Это промышленный центр, город где были серьезные столкновения во время гражданской войны. Музей в городе уже был. Во время боев директор ходил по улицам и собирал все, что можно было собрать: плакаты, одежду. Обе стороны приходил к нему, чтобы оставить то, что представляет ценность.
Это пример того, что музей обличен и правом, и ответственностью в музеефикации тех событий, в которых живет, музей наделен авторитетом, и третье — пример человеческих качеств: храбрость, дерзость. Не каждый человек может и должен заниматься музеефикацией современности.
Как определить ценность того, что мы собираем?
Есть Словарь музейных терминов — все ценности, которыми предмет может и должен обладать, определены. Если сверять современные предметы с определением, что он всем критериям отвечает. Важно, чтобы форматы музеефикации были максимально разнообразные: не только комплектование, но и вовлечение в сферу музейной деятельности сообщества через акции, через проектную деятельность, через исследования. Комплектование – финальный акт.
Всё ли надо «тащить» в музей?
Два важных критерия: масштаб музея и территория, на которой он действие. Фокус музея может быть узким. У небольшого музея на территории большая ответственность. Вопрос отбора определяется документами: миссией музея, концепцией музея, стратегией музея. Если эти документы — не формальная отписка, то тогда у нас строгие научно-обоснованные критерии того, действительно важно для коллекции.
Кто должен этим заниматься?
Для того, чтобы заниматься музеефикацией современности нужны особые качества: аналитический склад ума, уметь хорошо структурировать, вкус, образование. Но помимо этого — надо жить внутри это современности, замечать ее, получать от этого радость и наслаждение.
Музей несет свою меру ответственности за то, какой образ настоящего мы передадим будущему. Мы вроде бы понимаем, как делать музеи про прошлое. Про будущее вроде бы тоже (вместе с футурологами, например). С современностью работать труднее, но музей — полноправный субъект процесса музеефикации современности, имеет право на субъективную оценку событий.
У музея есть право сделать выбор. Можно заниматься прошлым.
Вопросы:
Софья Кондратьева: Если не музей, то кто еще делает выбор? Отвечает за сохранение современности?
Константин Дружинин: Общество. Мы сохраняем ценности, мы не сохраняем все. То, что для общество делает обществом, дает преемственность, отличает нас от других.
Софья Кондратьева — Марине Рупасовой:
Если мы музеефицируем современность, можем ли мы говорить про системы, на базе которых мы можем заниматься музеефикацией? Какими системами и/или шкалами пользоваться при описании современности?
Марина Рупасова:
Я бы пошла от значимости для конкретного места и конкретных людей. О системном подходе: надо помнить, что мы не одни на этом поле — есть архивы.
Помимо защищающих нас документов, есть личная ответственность каждого из нас.
Коллаборация с другими музеями дает новые развороты. Актуальное искусство тоже занимается музеефикацией современности, это подспорье для музеев в поисках смысла.
Марина Рупасова:
В моей музейной жизни было два музея: Национальный музей Удмуртской республики и Музей города Ижевска, который я начала создавать 10 лет назад. Оба эти музея — музеи места (региональный и муниципальный).
Музей города Ижевска — музей без коллекции, формирование шло в обратном порядке: от современности до «вглубь веков».
Начну с примера. Долгое время в музее «Пермь-36» работала Школа музеев совести. На одной Школе сотрудник финского Музейного центра «Ваприики» рассказывал, как создавалась экспозиция про гражданскую войну в Тампере. Это промышленный центр, город где были серьезные столкновения во время гражданской войны. Музей в городе уже был. Во время боев директор ходил по улицам и собирал все, что можно было собрать: плакаты, одежду. Обе стороны приходил к нему, чтобы оставить то, что представляет ценность.
Это пример того, что музей обличен и правом, и ответственностью в музеефикации тех событий, в которых живет, музей наделен авторитетом, и третье — пример человеческих качеств: храбрость, дерзость. Не каждый человек может и должен заниматься музеефикацией современности.
Как определить ценность того, что мы собираем?
Есть Словарь музейных терминов — все ценности, которыми предмет может и должен обладать, определены. Если сверять современные предметы с определением, что он всем критериям отвечает. Важно, чтобы форматы музеефикации были максимально разнообразные: не только комплектование, но и вовлечение в сферу музейной деятельности сообщества через акции, через проектную деятельность, через исследования. Комплектование – финальный акт.
Всё ли надо «тащить» в музей?
Два важных критерия: масштаб музея и территория, на которой он действие. Фокус музея может быть узким. У небольшого музея на территории большая ответственность. Вопрос отбора определяется документами: миссией музея, концепцией музея, стратегией музея. Если эти документы — не формальная отписка, то тогда у нас строгие научно-обоснованные критерии того, действительно важно для коллекции.
Кто должен этим заниматься?
Для того, чтобы заниматься музеефикацией современности нужны особые качества: аналитический склад ума, уметь хорошо структурировать, вкус, образование. Но помимо этого — надо жить внутри это современности, замечать ее, получать от этого радость и наслаждение.
Музей несет свою меру ответственности за то, какой образ настоящего мы передадим будущему. Мы вроде бы понимаем, как делать музеи про прошлое. Про будущее вроде бы тоже (вместе с футурологами, например). С современностью работать труднее, но музей — полноправный субъект процесса музеефикации современности, имеет право на субъективную оценку событий.
У музея есть право сделать выбор. Можно заниматься прошлым.
Вопросы:
Софья Кондратьева: Если не музей, то кто еще делает выбор? Отвечает за сохранение современности?
Константин Дружинин: Общество. Мы сохраняем ценности, мы не сохраняем все. То, что для общество делает обществом, дает преемственность, отличает нас от других.
Софья Кондратьева — Марине Рупасовой:
Если мы музеефицируем современность, можем ли мы говорить про системы, на базе которых мы можем заниматься музеефикацией? Какими системами и/или шкалами пользоваться при описании современности?
Марина Рупасова:
Я бы пошла от значимости для конкретного места и конкретных людей. О системном подходе: надо помнить, что мы не одни на этом поле — есть архивы.
Помимо защищающих нас документов, есть личная ответственность каждого из нас.
Коллаборация с другими музеями дает новые развороты. Актуальное искусство тоже занимается музеефикацией современности, это подспорье для музеев в поисках смысла.
❤2
Музеефикация современности: за и против. Часть 4
Софья Кондратьева:
Музеи сейчас начали попытки музеефицировать современное искусство, но политика комплектования отметает большой пласт. Тут решает утвержденная концепция.
Музейщик часто работает с прошлым, живет в настоящем, но прошлое влияет на настоящее. Можно ли его считать современным? Он включен в события, которые предполагает музеефицировать. Есть субъектность и необъективная точка зрения. Не приведет ли это в будущем к тому, что значимая часть наследия, которая не осознана как наследие, в будущее не попадет?
Марина Рупасова:
Такое может быть. Исчезают целые города. С тем, что мы сохраним не все нужно смириться как с данностью. Это неизбежный процесс познания и интерпретации.
Вопросы экспертов друг другу
Константин Дружинин — Марине Рупасовой:
Почему бы вам не создать отдел археологии в Музее Ижевска, вы бы могли готовить экспедиции, получить открытый лист на раскопки и пополнить коллекцию музея?
Марина Рупасова:
Мы пошли другим путем. Чем больше у музея партнеров, тем лучше. У нас в партнерах археологическая экспедиция Удмуртского университета. Благодаря им, мы получили прекрасные коллекции от XVIII до XX века, сделали три выставки и получили кучу ящиков с материалами, которые нужно музеефицировать.
Марина Рупасова — Константину Дружинину:
Вы много ссылались на инструкции и документы. Не кажется ли вам, что пришло время устанавливать правила, придуманные нами — профессиональным сообществом, не прикрываясь тем, что сделали до нас?
Константин Дружинин:
Давайте, я только за. Но при это общая идея — не должен каждый районный краеведческий музей собирать современность.
Марина Рупасова:
Как раз должен собирать. Если людей нет, то нужно думать, где их найти, это проектная задача. Когда я говорила, что не всем музеям надо заниматься музеефикацией современности, имела ввиду, что не надо заниматься, если нет компетенций и осознаваемой ответственности, а «вообще не надо заниматься».
Вопрос из зала:
Юлия Тавризян: Должны ли значимые современные ситуации стать наследием? Мы забудем что такое ковид, например. Необходимо изучить и сохранить, потому что потом мы их просто забудем.
Константин Дружинин: Для некоторых событий нужно, чтобы закончилось, для того, чтобы осознать, отрефлексировать.
Марина Рупасова: Нужно сохранять.
Софья Кондратьева:
Мы здесь и сейчас собираем, а интерпретация может быть отложенная.
Александр Бондарев:
Я вижу, что сталкиваются две дискурсивные позиции: одна любит иерархии и соблюдение нормы, и не любит слово «важное», а другая — любит повседневность, практики и актуализацию. Первые стремятся к постоянным экспозициям, а вторые — к выставкам. Можно ли вообще дискурсивно невинно, непредвзято собирать современность?
Марина Рупасова: Я считаю, что нет.
Константин Дружинин: Нет.
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации
Софья Кондратьева:
Музеи сейчас начали попытки музеефицировать современное искусство, но политика комплектования отметает большой пласт. Тут решает утвержденная концепция.
Музейщик часто работает с прошлым, живет в настоящем, но прошлое влияет на настоящее. Можно ли его считать современным? Он включен в события, которые предполагает музеефицировать. Есть субъектность и необъективная точка зрения. Не приведет ли это в будущем к тому, что значимая часть наследия, которая не осознана как наследие, в будущее не попадет?
Марина Рупасова:
Такое может быть. Исчезают целые города. С тем, что мы сохраним не все нужно смириться как с данностью. Это неизбежный процесс познания и интерпретации.
Вопросы экспертов друг другу
Константин Дружинин — Марине Рупасовой:
Почему бы вам не создать отдел археологии в Музее Ижевска, вы бы могли готовить экспедиции, получить открытый лист на раскопки и пополнить коллекцию музея?
Марина Рупасова:
Мы пошли другим путем. Чем больше у музея партнеров, тем лучше. У нас в партнерах археологическая экспедиция Удмуртского университета. Благодаря им, мы получили прекрасные коллекции от XVIII до XX века, сделали три выставки и получили кучу ящиков с материалами, которые нужно музеефицировать.
Марина Рупасова — Константину Дружинину:
Вы много ссылались на инструкции и документы. Не кажется ли вам, что пришло время устанавливать правила, придуманные нами — профессиональным сообществом, не прикрываясь тем, что сделали до нас?
Константин Дружинин:
Давайте, я только за. Но при это общая идея — не должен каждый районный краеведческий музей собирать современность.
Марина Рупасова:
Как раз должен собирать. Если людей нет, то нужно думать, где их найти, это проектная задача. Когда я говорила, что не всем музеям надо заниматься музеефикацией современности, имела ввиду, что не надо заниматься, если нет компетенций и осознаваемой ответственности, а «вообще не надо заниматься».
Вопрос из зала:
Юлия Тавризян: Должны ли значимые современные ситуации стать наследием? Мы забудем что такое ковид, например. Необходимо изучить и сохранить, потому что потом мы их просто забудем.
Константин Дружинин: Для некоторых событий нужно, чтобы закончилось, для того, чтобы осознать, отрефлексировать.
Марина Рупасова: Нужно сохранять.
Софья Кондратьева:
Мы здесь и сейчас собираем, а интерпретация может быть отложенная.
Александр Бондарев:
Я вижу, что сталкиваются две дискурсивные позиции: одна любит иерархии и соблюдение нормы, и не любит слово «важное», а другая — любит повседневность, практики и актуализацию. Первые стремятся к постоянным экспозициям, а вторые — к выставкам. Можно ли вообще дискурсивно невинно, непредвзято собирать современность?
Марина Рупасова: Я считаю, что нет.
Константин Дружинин: Нет.
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2
Просто фотографии с дискуссий и презентаций проектов
Фото: Наталья Булкина
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Фото: Наталья Булкина
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
🔥3🥰3❤2
Ниже выступление и ссылка на опубликованную раннее вторую часть.
Юлия Тавризян
Моя цитата:
«Тезис третий о коллективе и коллекции
Беда в том, что в музеях – и столичных, и провинциальных – самое худое в карточке или паспорте экспоната – это библиография, историография и история реставрации. Никто из исследователей планомерного, полноценного, историографического исследования этой вещи не сделал. А интерпретация начинается с анализа прошлых толкований оного артефакта в ансамбле, прежних опытов его экспозиции, хронологии и методики его реставраций. Нельзя интерпретировать без того, чтобы не учесть опыт предыдущих поколений».
Геннадий Вдовин, «Музейная коллекция: актуальность интерпретации и интерпретация актуальности. Десять с небольшим тезисов о музейной интерпретации».
Мне показалось, что эти слова больше всего говорят про специфику той части музейных сотрудников, которые работают с коллекциями, а не с посетителями. Это про научную и кураторскую работу в большей степени. Научная работа в музее — это очень большой вопрос. Для меня было шоком в Дюссельдорфе, когда мы приехали на практику в музей К20, что туда за несколько лет до выставки пригласили специалиста по Матиссу. Музей занимался его обслуживанием. То есть музейная работа более практическая, более конкретная, чем творческие полёты.
Анна Щербакова: У нас в карточках предмета за редким исключением вообще ничего не написано.
Юлия Тавризян: Здесь в зале два хранителя Пермской галереи. Ксения начала работу с того, что перемерила всю деревянную скульптуру, размеры оказались другими и поэтому впечатления обо всех предметах были другими.
Анна Щербакова: Возможна ли история предмета вне времени или вне контекста интерпретация будет страдать?
Юлия Тавризян: Без понимания контекста невозможен ни один проект.
Анна Щербакова: Но при этом мы каждый раз изобретаем велосипед.
Юлия Тавризян: Да, мы изобретаем в чистом поле, потому что не можем учесть знания, которые есть у предыдущего поколения, они не передаются. Вот я опубликую, тогда и будете знать (с) Это многим музейщикам знакомая фраза.
Большая проблема преемственности и включения людей, которые накопили огромный материал, в то, чтобы они его передавали. Я не хочу ругать свое поколение — сама к нему отношусь, но обладая этими знаниям, иногда люди сами ими не пользуются, не создают контекст вокруг вещи, вокруг произведения.
Анна Щербакова: Есть чувство собственности, когда хранитель экспроприирует хранимое. Знания не пускают в оборот.
Юлия Тавризян: Я считаю, что это одна из самых больших проблем. Чувство собственности сильно отражает сильно принцип оргструктуры многих музее. Оргтруктура по семейному типу. Перестройка этих отношений, в том числе отношений к предмету, начинается с изменений оргструктуры, взаимоотношений внутри коллектива. Эта проблема есть везде.
Нам очень везет в том, что приходят новые сотрудники, им приходится начинать с нуля. Такого количества атрибуций, как за прошедшие год-два, у нас не было много лет. Это связано с программой реставрации, с одной стороны, с другой стороны — с бОльшей открытостью научного архива галереи.
Наш собственный научный архив становится более открытым. Экспроприация уходит в прошлое. Огромный шаг сделан в сторону истории бытования вещей, истории здания. Физически видишь, как это происходит. Это большая радость.
▶ Продолжение тут
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍4
Музейный Олимп: день третий (16 октября)
Деловая программа: презентация Лаборатории музейного проектирования «RE-Музей» в Норильске (часть 1)
Модератор: Наталья Федянина, директор Музея Норильска, член президиума ИКОМ России (Норильск)
Мы использовали юбилей города как повод для рефлексии и поиска ответа на вопрос, что делать дальше. Сделали трансформацию темой профессиональной лаборатории «РЕ-музей», которая прошла в Норильске с 1 по 3 октября.
В 2016 году я начала большую музейную реорганизацию. Мы имеем счастье заниматься реконструкцией. 20 лет назад был взрывной рост музейных проектов, мы — музеи — продолжаем двигаться, но теперь другой инфраструктурный шаг: музеи меняются как институции. Целью лаборатории было обсудить опыт масштабных трансформаций — концепций и стратегии музеев, найти работающие практики.
В соратниках по подготовке и проектированию лаборатории были Анна Щербакова, Леонид Копылов, Михаил Гнедовский. Мы предложили экспертами и участникам поговорить о трех типах изменений в музеях по степени радикальности — модернизация, инновация, трансформация.
Искали язык профессионального разговора. Просто кейсы слушать не хотелось. Смерть кейсу (смеется). Хотелось поискать язык профессионального анализа. Мне кажется, у нас получилось.
Материалы лаборатории можно найти в этом канале по тегу #МузейныеКоммуникации_Норильск или во Вконтакте (раздел «Статьи»).
Фото: Наталья Булкина
▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации
Деловая программа: презентация Лаборатории музейного проектирования «RE-Музей» в Норильске (часть 1)
Модератор: Наталья Федянина, директор Музея Норильска, член президиума ИКОМ России (Норильск)
Мы использовали юбилей города как повод для рефлексии и поиска ответа на вопрос, что делать дальше. Сделали трансформацию темой профессиональной лаборатории «РЕ-музей», которая прошла в Норильске с 1 по 3 октября.
В 2016 году я начала большую музейную реорганизацию. Мы имеем счастье заниматься реконструкцией. 20 лет назад был взрывной рост музейных проектов, мы — музеи — продолжаем двигаться, но теперь другой инфраструктурный шаг: музеи меняются как институции. Целью лаборатории было обсудить опыт масштабных трансформаций — концепций и стратегии музеев, найти работающие практики.
В соратниках по подготовке и проектированию лаборатории были Анна Щербакова, Леонид Копылов, Михаил Гнедовский. Мы предложили экспертами и участникам поговорить о трех типах изменений в музеях по степени радикальности — модернизация, инновация, трансформация.
Искали язык профессионального разговора. Просто кейсы слушать не хотелось. Смерть кейсу (смеется). Хотелось поискать язык профессионального анализа. Мне кажется, у нас получилось.
Материалы лаборатории можно найти в этом канале по тегу #МузейныеКоммуникации_Норильск или во Вконтакте (раздел «Статьи»).
Фото: Наталья Булкина
▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Деловая программа: презентация Лаборатории «РЕ-музей», часть 2
Наталья Федянина:
Когда ты мыслишь целый музей, нужна концентрация силы, чтобы сделать что-то стоящее.
Почему варианты трансформации — между этими словами не предполагается выбора, это разные пути музеев. Нет единственно правильного.
Далее Наталья передала слово экспертам-участникам лаборатории
Анна Щербакова:
Музеи разные, существуют в разных условиях, выбирают свой путь. Важно обсуждать рецепты успеха, но полностью повторить их невозможно. Мы обсуждали проблемы и возможные решения. В трансформации и модификации, создании музея с нуля огромную роль играет воля человека, который этим занимается. Иногда это один человек.
Юлия Тавризян:
Нам кажется, то, что мы делаем — трансформация, потому что, масштабируя, мы меняем подходы к показу музейных коллекций. Меняется миссия музея в связи с тем, как меняется отношение к музею.
Огромное спасибо за лабораторию: получился диалог между участниками, на мнение каждого можно было положиться. Сочетание людей создало то, что получилось.
Наталья Федянина — Марине Рупасовой:
Почему музей Ижевска не музей с нуля и не инновация?
Марина Рупасова:
Как бы мы не старались, в любой лаборатории оглядываемся на собственный опыт. Я очень рада была найти единомышленников. Мы не музей истории Ижевска, мы — музей Ижевска, города как явления.
С одной стороны, музей создавался с нуля, в Ижевске никогда не было муниципального музея. И наша история пока не история блестящего успеха. Мы исторический музей, который разговаривает с посетителем языком актуального искусства. Чтобы появился музей, должно созреть городское сообщество.
Горожанин для меня синоним слова гражданин.
▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации
Наталья Федянина:
Когда ты мыслишь целый музей, нужна концентрация силы, чтобы сделать что-то стоящее.
Почему варианты трансформации — между этими словами не предполагается выбора, это разные пути музеев. Нет единственно правильного.
Далее Наталья передала слово экспертам-участникам лаборатории
Анна Щербакова:
Музеи разные, существуют в разных условиях, выбирают свой путь. Важно обсуждать рецепты успеха, но полностью повторить их невозможно. Мы обсуждали проблемы и возможные решения. В трансформации и модификации, создании музея с нуля огромную роль играет воля человека, который этим занимается. Иногда это один человек.
Юлия Тавризян:
Нам кажется, то, что мы делаем — трансформация, потому что, масштабируя, мы меняем подходы к показу музейных коллекций. Меняется миссия музея в связи с тем, как меняется отношение к музею.
Огромное спасибо за лабораторию: получился диалог между участниками, на мнение каждого можно было положиться. Сочетание людей создало то, что получилось.
Наталья Федянина — Марине Рупасовой:
Почему музей Ижевска не музей с нуля и не инновация?
Марина Рупасова:
Как бы мы не старались, в любой лаборатории оглядываемся на собственный опыт. Я очень рада была найти единомышленников. Мы не музей истории Ижевска, мы — музей Ижевска, города как явления.
С одной стороны, музей создавался с нуля, в Ижевске никогда не было муниципального музея. И наша история пока не история блестящего успеха. Мы исторический музей, который разговаривает с посетителем языком актуального искусства. Чтобы появился музей, должно созреть городское сообщество.
Горожанин для меня синоним слова гражданин.
▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍3
Деловая программа: презентация Лаборатории «РЕ-музей», часть 3
Наталья Федянина — Александру Бондареву:
От чего мы отталкиваемся при создании нового музея?
Александр Бондарев:
Опасайтесь психопатов, им часто бывает скучно (смеется) (цитата из первого сезона сериала «Фарго»). Все самое интересное, яркое, может родиться только из чувства скуки — хочется всё распинать и сделать не скучно. Из этого куража и вдохновения может получится что-то новое.
Мы часто говорим «музей должен», но на самом деле никто ничего не должен, ни должна этикетка быть какой-то, не так уж много мы всего должны. Мы живем в рамках честной конкуренции. Если стратегически выгодно не меняться, и это лучшая стратегия, так и нужно действовать. Всё — ресурс. Это очень увлекательно. Есть много людей, у них много интересов, может случиться всё, что угодно. Идея может быть случайно подхвачена, под нее найдутся деньги.
Наталья Федянина:
В дни лаборатории мы много говорили про концепции, про то, что цель, безусловно, важна, но также важно движение. Без цели нет движения, без образа будущего впереди мы истощаем жизненные силы. Если не видишь себя впереди, все превращается в кружение и хаос.
Изменения происходят в головах.
Ждать милости и инвестиций — как у природы погоды: никто не мешает меняться событийно, действовать концептуально. Самое главное — какими вы себя видите.
Наталья Федянина — Леониду Копылову:
Почему мы должны искать новый профессиональный язык?
Леонид Копылов:
Профессиональный язык, на котором мы говорим сегодня, зафиксирован во всяких словарях, постановлениях и прочих документах. Благодаря обучению, вузам, семинарам, мы научились произносить слова-закрывашки. Толкают ли эти слова на изобретения? Они закрывают дальнейшие обсуждения.
Наступило время, когда мы должны очистить слова для проектирования будущего.
В этом смысл эти наших с вами разговоров. Они должны вернуть силу старым словам или создать новые. Потому что в начале было слово.
Вообще-то наше дело очень трудное. Это пытка во многом, но это не означает, что мы не должны переживать эту пытку через радость и кайф общения, через шутки, через форматы, которые сделают пытку сладостной.
▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации
Наталья Федянина — Александру Бондареву:
От чего мы отталкиваемся при создании нового музея?
Александр Бондарев:
Опасайтесь психопатов, им часто бывает скучно (смеется) (цитата из первого сезона сериала «Фарго»). Все самое интересное, яркое, может родиться только из чувства скуки — хочется всё распинать и сделать не скучно. Из этого куража и вдохновения может получится что-то новое.
Мы часто говорим «музей должен», но на самом деле никто ничего не должен, ни должна этикетка быть какой-то, не так уж много мы всего должны. Мы живем в рамках честной конкуренции. Если стратегически выгодно не меняться, и это лучшая стратегия, так и нужно действовать. Всё — ресурс. Это очень увлекательно. Есть много людей, у них много интересов, может случиться всё, что угодно. Идея может быть случайно подхвачена, под нее найдутся деньги.
Наталья Федянина:
В дни лаборатории мы много говорили про концепции, про то, что цель, безусловно, важна, но также важно движение. Без цели нет движения, без образа будущего впереди мы истощаем жизненные силы. Если не видишь себя впереди, все превращается в кружение и хаос.
Изменения происходят в головах.
Ждать милости и инвестиций — как у природы погоды: никто не мешает меняться событийно, действовать концептуально. Самое главное — какими вы себя видите.
Наталья Федянина — Леониду Копылову:
Почему мы должны искать новый профессиональный язык?
Леонид Копылов:
Профессиональный язык, на котором мы говорим сегодня, зафиксирован во всяких словарях, постановлениях и прочих документах. Благодаря обучению, вузам, семинарам, мы научились произносить слова-закрывашки. Толкают ли эти слова на изобретения? Они закрывают дальнейшие обсуждения.
Наступило время, когда мы должны очистить слова для проектирования будущего.
В этом смысл эти наших с вами разговоров. Они должны вернуть силу старым словам или создать новые. Потому что в начале было слово.
Вообще-то наше дело очень трудное. Это пытка во многом, но это не означает, что мы не должны переживать эту пытку через радость и кайф общения, через шутки, через форматы, которые сделают пытку сладостной.
▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤1
Что творилось на «Музейном Олимпе»
Фотограф: Наталья Булкина
Фотограф: Наталья Булкина
🔥8👍4