—Молвин…
  Смущённо бормочет Обсидиан, высоко задрав голову пока пара бледных, аккуратных рук затягивали ошейник на его шее, пристёгивая мелкий карабин, а за него остальную часть повадка.
  Молвин молчит с пару минут, пьяно смотрит на свою руку с поводком и, наматывает его на ладонь, резким движением потянув на себя от чего сидящий на полу Обсидиан приподымается на коленях и шипит недовольно.
  Рядом стоят пара-тройка опустошенных бутылок с под пива, виски и вина. Для полноты картины не хватает только водки или ещё чего покрепче, но и этого вполне достаточно, чтобы опьянеть до такой степени, что за собственные поступки не отвечаешь, а на утро будет безумно стыдно перед всеми, в особенности перед самим собою, но сейчас никого не волнуют последствия и то, что будет утром – это всё будет потом так что насрать.
  Молвин сидит на кровати, рядом с ним бутылка коньяка недопитого. Он бросает на неё взгляд и свободной рукой берет, допивает и осторожно скидывает к ногам Обсидиана, что по-прежнему стоит, смотря на него смущённо.
  Щеки, уши, нос. Всё лицо покрылось заметным на бледной коже румянцем, но понять от чего он конкретно уже не представлялось возможным.
  Молвин щуриться, склоняется к Обсидиану глядя в темные, словно ихор, очи в которых время от времени поблескивает что-то фиолетовое. Взгляд небесно-голубых очей падает на лицо товарища, примечая продолговатый шрам на щеке полученный в одну из смен на заводе, родинка на другой щеке, у глаза. Тонкие, покусанные губы, что даже сейчас Тайм умудряется грызть, смущённый чужим, пристальным взглядом, что опускается ниже. Улыбка на лице Молвина становится хитрее при виде полностью расстегнутой рубашки. «Жарко мне от выпитого» — жаловался ранее Обсидиан приканчивая очередной стакан дурманящего разум напитка, не обращая внимания на то как уже пьяный в стельку Молвин облизывает губы и смотрит хищно на рельефы тела.
  Парень смеется пьяно, тянется губами к шраму, целуя его осторожно, долго не отрывая влажных, горячих губ от "дефекта", что Тайм тщательно скрывает за маской или банданой в обычное время, но Молвин один из немногих кто удостаивается чести лицезреть лицо заводчанина в любое время, а так же отросшие, длинные волосы, что сейчас собраны в пучок и закреплены при помощи какой-то китайской заколки, которую Обсидиану подарил Диамкей на один из праздников. Волосы у Тайма пушистые да такие же, как и глаза — черные, на фоне которых очень хорошо выбивается седая прядь у виска.
  Молвин, обычно, не особо обращает внимания на эти детали, но сейчас они кажутся особенно притягательными. Хочется зарыться руками в эти волосы, перебирать прядки, тянуть за них вырывая несколько волосин так точно, а параллельно целовать это лицо, что искривлено в стыдливой гримасе от одного лишь взгляда. Обсидиан будет протестовать такому самовольству, будет ворчать, но не посмеет отстраниться или оттолкнуть.
  Молвин снова тянет за поводок, заставляя задрать голову, склоняется к сильной шее оставляя и на ней пару поцелуев влажных, от которых по коже заводчанина бегут мурашки табунами.
—Молвин, ты чего…
  В отчаянной попытке снова пытается дозваться Обси, но его не слушают, касаясь губами уже той самой родинки у глаза.
—Молчать.
  Отдает словно приказ парень, надавливая носком на чужой пах, скалясь когда с уст напротив вырывается тихий, томный вздох, а щеки сильнее багровеют.
—Непослушный щенок. Ха-а…
  Заливисто смеётся Молвин, склоняясь прямиком к так желанным сейчас губам, шепча прямо в них.
—Непослушный, глупый и до такой степени страшный, что красивый щеночек… Таких выкидывают на улицу, да ты больно хороший не глядя на свои "недостатки".
  И он целует, напористо, настойчиво. Не давая Обсидиану переварить сказанное как вот он уже углубляет поцелуй, сминая своими губами его, шершавые, грубые и покусанные.

Обсидиан смотрит на товарища в полном шоке, сдавленно стонет в поцелуй когда тот начинает водить босой ногой по паху, надавливая и вновь начиная тянуть за поводок, придушивая.
  Молвин отстраняется от губ Тайма, облизывает свои, что кажется сейчас особенно пошло. Он красив, с аккуратным каре и белыми волосами, что всегда правильно лежат и которые совсем не нужно укладывать. Элегантные, дорого выглядящие черты лица и такой всегда томный, низкий, глубокий голос, что всегда заставляет оборачиваться. Обсидиан узнает этот голос из тысячи, как и взгляд, но сейчас он какой-то чужой. Молвин смотрит на него так как не смотрел никогда и это, в какой-то мере, пугает его. Но он точно не против этого взгляда. Глаза по-прежнему ему родные, как и голос, что сейчас шепчет неимоверно пошлые, грязные вещи.
—Не хочешь поиграть, милый?
  Хихикает он прямо над раскрасневшимся ухом заводчанина. Обсидиан вздыхает тяжело и смотрит уже на Молвина голодно так, явно заведённый таким поведением со стороны товарища, что вскоре отдает команду встать и сесть у изголовья кровати…