—Молвин…
  Смущённо бормочет Обсидиан, высоко задрав голову пока пара бледных, аккуратных рук затягивали ошейник на его шее, пристёгивая мелкий карабин, а за него остальную часть повадка.
  Молвин молчит с пару минут, пьяно смотрит на свою руку с поводком и, наматывает его на ладонь, резким движением потянув на себя от чего сидящий на полу Обсидиан приподымается на коленях и шипит недовольно.
  Рядом стоят пара-тройка опустошенных бутылок с под пива, виски и вина. Для полноты картины не хватает только водки или ещё чего покрепче, но и этого вполне достаточно, чтобы опьянеть до такой степени, что за собственные поступки не отвечаешь, а на утро будет безумно стыдно перед всеми, в особенности перед самим собою, но сейчас никого не волнуют последствия и то, что будет утром – это всё будет потом так что насрать.
  Молвин сидит на кровати, рядом с ним бутылка коньяка недопитого. Он бросает на неё взгляд и свободной рукой берет, допивает и осторожно скидывает к ногам Обсидиана, что по-прежнему стоит, смотря на него смущённо.
  Щеки, уши, нос. Всё лицо покрылось заметным на бледной коже румянцем, но понять от чего он конкретно уже не представлялось возможным.
  Молвин щуриться, склоняется к Обсидиану глядя в темные, словно ихор, очи в которых время от времени поблескивает что-то фиолетовое. Взгляд небесно-голубых очей падает на лицо товарища, примечая продолговатый шрам на щеке полученный в одну из смен на заводе, родинка на другой щеке, у глаза. Тонкие, покусанные губы, что даже сейчас Тайм умудряется грызть, смущённый чужим, пристальным взглядом, что опускается ниже. Улыбка на лице Молвина становится хитрее при виде полностью расстегнутой рубашки. «Жарко мне от выпитого» — жаловался ранее Обсидиан приканчивая очередной стакан дурманящего разум напитка, не обращая внимания на то как уже пьяный в стельку Молвин облизывает губы и смотрит хищно на рельефы тела.
  Парень смеется пьяно, тянется губами к шраму, целуя его осторожно, долго не отрывая влажных, горячих губ от "дефекта", что Тайм тщательно скрывает за маской или банданой в обычное время, но Молвин один из немногих кто удостаивается чести лицезреть лицо заводчанина в любое время, а так же отросшие, длинные волосы, что сейчас собраны в пучок и закреплены при помощи какой-то китайской заколки, которую Обсидиану подарил Диамкей на один из праздников. Волосы у Тайма пушистые да такие же, как и глаза — черные, на фоне которых очень хорошо выбивается седая прядь у виска.
  Молвин, обычно, не особо обращает внимания на эти детали, но сейчас они кажутся особенно притягательными. Хочется зарыться руками в эти волосы, перебирать прядки, тянуть за них вырывая несколько волосин так точно, а параллельно целовать это лицо, что искривлено в стыдливой гримасе от одного лишь взгляда. Обсидиан будет протестовать такому самовольству, будет ворчать, но не посмеет отстраниться или оттолкнуть.
  Молвин снова тянет за поводок, заставляя задрать голову, склоняется к сильной шее оставляя и на ней пару поцелуев влажных, от которых по коже заводчанина бегут мурашки табунами.
—Молвин, ты чего…
  В отчаянной попытке снова пытается дозваться Обси, но его не слушают, касаясь губами уже той самой родинки у глаза.
—Молчать.
  Отдает словно приказ парень, надавливая носком на чужой пах, скалясь когда с уст напротив вырывается тихий, томный вздох, а щеки сильнее багровеют.
—Непослушный щенок. Ха-а…
  Заливисто смеётся Молвин, склоняясь прямиком к так желанным сейчас губам, шепча прямо в них.
—Непослушный, глупый и до такой степени страшный, что красивый щеночек… Таких выкидывают на улицу, да ты больно хороший не глядя на свои "недостатки".
  И он целует, напористо, настойчиво. Не давая Обсидиану переварить сказанное как вот он уже углубляет поцелуй, сминая своими губами его, шершавые, грубые и покусанные.

Обсидиан смотрит на товарища в полном шоке, сдавленно стонет в поцелуй когда тот начинает водить босой ногой по паху, надавливая и вновь начиная тянуть за поводок, придушивая.
  Молвин отстраняется от губ Тайма, облизывает свои, что кажется сейчас особенно пошло. Он красив, с аккуратным каре и белыми волосами, что всегда правильно лежат и которые совсем не нужно укладывать. Элегантные, дорого выглядящие черты лица и такой всегда томный, низкий, глубокий голос, что всегда заставляет оборачиваться. Обсидиан узнает этот голос из тысячи, как и взгляд, но сейчас он какой-то чужой. Молвин смотрит на него так как не смотрел никогда и это, в какой-то мере, пугает его. Но он точно не против этого взгляда. Глаза по-прежнему ему родные, как и голос, что сейчас шепчет неимоверно пошлые, грязные вещи.
—Не хочешь поиграть, милый?
  Хихикает он прямо над раскрасневшимся ухом заводчанина. Обсидиан вздыхает тяжело и смотрит уже на Молвина голодно так, явно заведённый таким поведением со стороны товарища, что вскоре отдает команду встать и сесть у изголовья кровати…

  В воздухе уже как пол часа повисла неловкая, тяжелая тишина. Обсидиан старается не обращать внимания на неё. Подтягивая в очередной раз бандану, поправляя волосы под ней, он отводит взгляд куда-то в сторону — глядит на лес темный, что кажется особенно враждебным в данный момент. Медленно переводит взгляд на свой дом, хотя ему, скорее, более близко слово "база". Множество складов, ферм с животными, генераторы работающие на основе маны из чистейших лилий, ради которых он, регулярно, убивает по несколько часов собирая белые лепестки ромашек и прочих цветов. Где-то вдалеке лишь стоит небольшое здание, больше схожее с пристройкой к чему-то или летней кухней — вот там он и живет. Самому Тайму много места не нужно: кухонька, банька пристроенная рядом, спальня, пара шкафчиков и тумб для личных вещей… Где-то рядом с домом спуск в шахту самодельную, что медленно перетекает в обширные пещеры. Обжитые кем-то задолго до него. Кем-то, кто сейчас сидит по левую сторону от него и смотрит. Смотрит на него своими мертвыми, алыми очами, расплываясь в зверином оскале.
—Долго будешь башкой вертеть? – почти шипит существо рядом с ним, заставляя человека подпрыгнуть на месте, почти спрыгнуть с обрыва прямо в озеро, что располагалось под ним, но холодная рука хватает его за шкирку, не давая этого сделать.
  С уст Обсидиана срывается отчаянный стон, похожий на визг. Ему страшно находится рядом с ним. Рядом с вампиром, что уже очень долгое время питается его кровью и ходит по его дому. Хотя, стоит ещё поспорить чей это дом и территория на самом деле.
  Диамкей же продолжает держать ещё с пару минут, губы тонкие облизывая, видя страх на чужом лице, но вдруг одергивает себя, отпускает осторожно так, словно это не он только что мертвым хватом вцепился в чужую шею, царапая кожу на загривке и оставляя дыры на бандане своими когтями. Длинными и прочными, что с лёгкостью могут разорвать кожу, обнажая так нужную для выживания плоть, разрывая вены с которых ручьем вытекает горячая, алая, почти черная кровь. От адреналина она не такая вкусная, но грешно жаловаться. Выбора нет.
  Обсидиан с опаской поворачивает голову к вампиру, смотрит уже на него. При свете луны трудно разглядеть что-то нормально, но он отчётливо видит какое-то разочарование в лице существа, что хмуриться и руки свои в замок складывает. —Прости. – Быстро выдает Диамкей, улыбаясь неловко так, обнажая острые, заточенные, желтоватые зубы.
  Тайм не знает почему, но засматривается на них каждый раз. Каждый раз сердце замирает при виде этой улыбки, или скорее оскала, но в данном контексте ему нечего боятся, ведь так?
  У человека каждый раз перехватывало дух при виде хозяина пещер — так его прозвали те немногие, кто выжил после пары недель жизни на этой территории. Он постоянно был где-то неподалёку, был рядом, создавая ощущение чего-то присутствия рядом, что Обсидиан, как бы не пытался убедить себя в обратном, не был один. Со временем, это чувство перестало вызывать страх, а противоположный ему интерес. Обсидиан любил наблюдать за странным "гостем", что так по-хозяйски разгуливает по территории в ночное время, заглядывая в пристройки, сундуки, ящики.
  А сейчас. Этот упырь сидит рядом с ним, разговаривает, не пытается напугать, по крайней мере осознанно. Сидит рядом и так же смотрит на звезды, утопая в неловком, тяжёлом молчании.
—Хочешь клюквы? – спрашивает внезапно Обсидиан, впервые за весь час подавая голос, сразу привлекая к себе внимание вампира, что оказался жутким её любителем.
—Хочу. – кратко отвечает Диамкей, на что Тайм достает из своей сумки небольшой, пару веточек и протягивает их ему.
Вампир смотрит с пару минут на ягоды, неуверенно руку тянет, в которую человечишка вкладывает те веточки, собранные утром, и отрывая пару ягод, отправляет себе в рот. Кислые, немного горьковатые. Такие же, как и сложившаяся ситуация, но по прежнему отдающие чем-то сладким.

Обси улыбается, а это хорошо видно даже через бандану, даже с учётом плохого освещения вампир видит улыбку юноши и сам улыбается, хоть и слабее, стараясь уже не оголять клыков.
  Он снова смотрит на Тайма, а последний уставился на небо, уже не замечая этого пристального взгляда.
«Всё это так нелепо.» – думает Диамкей, закидывая в рот пару ягод, но после хихикает тихо, задорно так. Давно с ним таких ситуаций не происходило и он, каждый раз, радуется им как впервые, выделяя им особое место в своей памяти.