​​На «Дистопии» вышел офигенный текст под названием «Из чего сделан „Риф“». Микаэль Дессе рассказывает о романе через фильмы о сектах — от «Мастера» до «Солнцестояния».
Все спойлеры в тексте «замазаны» в стиле «советской цензуры», что, учитывая события в романе, тоже очень мета.
Спасибо Никите Кафу и @dystopiame
Роман, напоминаю, уже можно предзаказать на Лабиринте. В продаже будет уже через неделю:
https://www.labirint.ru/books/765156/

В издательстве «Эксмо» выходит новый роман Алексея Поляринова «Риф». Для многих он станет здоровой альтернативой новому Пелевину. Микаэль Дессе его прочитал и рассказал о нем в спецрубрике «Контекст без спойлеров» – проиллюстрировал книжку похожими на нее фильмами.

https://dystopia.me/iz-chego-sdelan-rif

После рекламы в шоу Урганта на «Первом канале» новый роман Алексея Поляринова наверняка сметут с полок книжных магазинов. Однако все ли удалось писателю в его второй большой книге? Об этом — в рецензии Арсения Гаврицкова.

«Интересные факты размножаются на этих страницах почкованием, чтобы потом непременно сыграть свою роль и зарифмоваться с каким-нибудь другим важным для развития сюжета мотивом; большое находит отражение в малом. В „Рифе“ личные катастрофы элегантно рифмуются с глобальными: человек, который отказывается работать со своими травмами, бежит от них, пытается о них не думать, в итоге оказывается неспособен думать вообще и перестает быть личностью — как следствие, вступает в секту; город/государство/народ, предающие свои травматические опыты забвению, тоже оказываются в плачевном состоянии „скорбного бесчувствия“».

https://gorky.media/reviews/holodnyj-kak-rif-kakim-poluchilsya-novyj-roman-alekseya-polyarinova/

​​Теперь уже можно сказать: в декабре в издательстве «Индивидуум» выйдет дебютный роман Чарли Кауфмана Antkind. Переводили его мы с Сергеем Карповым. Книжка огромная (720 стр) и абсолютно безумная: путешествия во времени внутри подсознания внутри времени внутри подсознания и так далее до бесконечности; а еще там есть реактивные ранцы, Эбботт и Костелло, альтернативная история кино и Дональд Трамп, который влюбился в своего робота-двойника.
На днях вышел выпуск подкаста «Синонимы Мандула», где мы с Татьяной Шороховой обсуждаем роман Кауфмана, фильмы и вообще пытаемся разобраться в его творческрм методе.
Слушать тут.

«Oh Christ».

Великое видео: Дорис Лессинг узнаёт, что она выиграла нобелевку по литературе.

​​BRKNG: Издательства «Союз печатников» и Jaromir Hladik press хотят издать «Палачей» Мартина Макдоны. Если вы меня давно читаете, то вам вряд ли надо объяснять, почему это круто. Для остальных: о Макдоне я писал уже трижды — для Горького, для Афиши и прям тут на канале о его последней пьесе A Very very very dark matter. Деньги собирают через «Планету», себе я уже заказал и вам советую, а то чо вы как три билборда:
https://planeta.ru/campaigns/hangmen

Есть такая литературная премия ФИКШН35, длинный список которой — это буквально ответ на вопрос: о чем сегодня пишет молодежь?
Алгоритм простой: открываете сайт fiction35.com, читаете.
В прошлом году, например, победил Артем Серебряков со сборником необычных, обморочных рассказов «Чужой язык».
В этом году я болею за Евгению Некрасову, Сашу Степанову, Булата Ханова и Владислава Городецкого.

У Булата Ханова книга вышла только что, называется «Развлечения для птиц с подрезанными крыльями». Вот здесь хорошая рецензия на нее.
У Евгении Некрасовой — сборник «Сестромам». Обратите внимание на рассказы «Лакшми» и «Лакомка».
У Саши Степановой — «Город вторых душ», хтонический, жутковатый роман с интересной механикой мира; местами прям нормальная такая гоголевщина.
У Городецкого — «Инверсия господа моего», по-хорошему отбитые рассказы, трансгрессия во все края.
Это мои фавориты, уверен, они еще покажут, на что способны.
(шепотом, авторам: ребят, вы там покажите им, ладно? А то я уже сказал, что вы покажете, будет неловко, если не покажете)

​​Ну что ж, «Риф» официально вышел. Книга продается на Лабиринте, book24 и Литресе, а скоро появится вообще везде.
1245

UPD. На сайте Esquire опубликовали главу из романа, можно почитать.

​​Есть у меня одна неочевидная любовь — роман «Хождение по мукам» Алексея Толстого. Книга, которую могу читать в любой момент и с любого места, прекрасно зная и о приспособленчестве автора, и об идеологическом перекосе третьей части, и о сталинской премии и вообще обо всем. Это к вопросу о пресловутой смерти автора — довольно интересный опыт: читать «Хождение по мукам» и задаваться вопросом: влияет ли биография АНТ на мое восприятие текста? Пожалуй, что не особо, и уж точно не мешает. Чем больше книг читаю, тем отчетливее понимаю: писатели в принципе люди с гнильцой, без гнильцы как-то не пишется. Вопрос, наверно, в количестве этой самой «гнильцы», но это уже тема для отдельного разговора.
Когда открываю «Сестер» и начинаю читать про «сложное чувство умственного возбуждения и душевной придавленности», тот факт, что автор был так себе человеком, перестает иметь значение. Самое поразительное в этой книге то, как круто АНТ умеет изображать чужие голоса, при этом оставаясь собой — вот этот вот его «вокальный» диапазон — вот эпизод под Чехова, вот под Тургенева, вот явный заход на территорию Достоевского, а вот откровенный стеб над Блоком и символистами. Про очевидные аллюзии на «Анну Каренину» и «Войну и мир» вообще молчу.
На днях взялся опять перечитывать и вспомнил свой любимый факт о романе (см.фото).
Поняли, да? Бывают романы-эпопеи, романы-воспитания, а «Хождение по мукам» — роман-танк!

​​Читаю биографию Алексея Толстого и заметил, что она процентов на 35% состоит из пересказов всяческих литературных скандалов, которые АНТ, похоже, генерировал со страшной силой. Биограф Алексей Варламов очень подробно разбирает каждый из них, и тут возникает интересный эффект — читая об очередном литературном скандале начала ХХ века, начинаешь понимать, что скандалы во все времена были делом таким же скучным и унылым, как и современные срачи в фэйсбуке — а то и скучнее — по сравнению с ними даже ссора Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем выглядит как блокбастер Нолана — там хотя бы ружье есть, и свинья в сюжете участвует.
Сами смотрите: вот Толстого обвиняют в том, что он отрезал хвост у карнавального обезъяньего костюма (да, не шучу, люди насмерть поссорились из-за отрезанного плюшевого хвоста; похоже, в 1911-м в Питере было ну очень скучно); а вот графа клеймят за то, что опубликовал письмо Чуковского (сегодня бы сказали: слил личную переписку).
На более-менее внятную драму тянет разве что ссора Гумилева с Волошиным, в которую Толстой оказался втянут секундантом: тут тебе и мистификация, и оскорбление любимой женщины, и дуэль, — в общем, драма во все края.
Сюжет такой: Гумилев был влюблен в поэтессу Дмитриеву, а Дмитриева — в Волошина. Гумилев сделал Дмитриевой предложение, она отказала, Гумилев назвал ее шлюхой, а Волошин за это влепил Гумилеву пощечину. Два поэта решили биться насмерть, секундантом Волошина стал А.Толстой. Вот как он сам вспоминает то утро:
«Выехав за город, мы оставили на дороге автомобили и пошли на голое поле, где были свалки, занесенные снегом. Противники стояли поодаль, мы совещались, меня выбрали распорядителем дуэли. Когда я стал отсчитывать шаги, Гумилев, внимательно следивший за мной, просил мне передать, что я шагаю слишком широко. Я снова отмерил пятнадцать шагов, просил противников встать на места и начал заряжать пистолеты. Пыжей не оказалось, я разорвал платок и забил его вместо пыжей, Гумилеву я понес пистолет первому. Он стоял на кочке, длинным, черным силуэтом различимый в мгле рассвета. На нем был цилиндр и сюртук, шубу он сбросил на снег. Подбегая к нему, я провалился по пояс в яму с талой водой. Он спокойно выжидал, когда я выберусь...»
Так и вижу: суровый Гумилев смотрит, как Толстой, пыхтя, пытается вылезти из сугроба. Дуэль века: главный пострадавший — секундант Толстой, ноги промочил, а мог ведь простудиться! Это с большим отрывом самый смешной эпизод в истории русской литературы – во многом именно благодаря заметке Толстого, уж с чем, а с самоиронией у него все было отлично.

​​Ну что ж, теперь официально: дебютный роман Чарли Кауфмана «Муравечество» в нашем с Сергеем Карповым переводе уехал в типографию, и в первых числах декабря уже должен быть в продаже. Книгу можно предзаказать в bookmate.store.
От себя добавлю: этот роман — самый настоящий концентрат Кауфмана, и это и хорошо, и плохо; кое-где у автора явно отказывают тормоза и барахлит чувство вкуса, но при любом раскладе «Муравечество» — это ни на что непохожий текст, самый странный и дикий из всех, что я читал в этом году.
Обложка будет вот такая:

​​Из последних новостей: в Inspiria скоро выйдет переиздание «Центра тяжести» вот в такой клевой черно-оранжевой обложке (художник Константин Гусарев).
Книгу уже можно предзаказать:
https://www.labirint.ru/books/776823/

​​«По-вьетнамски понятия «скучать по ком-то» и «помнить кого-то» выражаются одним словом: nho. Иногда ты спрашиваешь меня по телефону: «Con nho me khong?», я вздрагиваю, мне кажется, ты хочешь спросить, помню ли я тебя».
>>>
«Лишь краткий миг земной мы все прекрасны» — роман-воспоминание. Оушен Вуонг пишет письмо матери, зная, что она никогда его не прочтет — ее школу разбомбили, и читать она так и не научилась. Семья Вуонга сбежала из Вьетнама, когда ему было два, но даже несмотря на то, что войну он не застал, он знает о ней достаточно, даже слишком — его мать и бабушка привезли войну с собой, в себе. Теперь Вуонгу чуть за тридцать, у него степень по английской литературе, он поэт, и пишет роман-письмо о том, как родители передают по наследству детям не только черты лица, болезни и долги, но и прошлое, и сын мигрантов/беженцев проживает как бы две жизни одновременно — свою собственную и вместе с ней жизни своих покалеченных войной родителей. Один из главных сквозных образов в книге — бегущее к обрыву стадо буйволов, все буйволы, один за другим, падают в пропасть и гибнут — они словно хотят умереть; и главный герой задается вопросом: возможно ли остановиться? Есть ли шанс не упасть вслед за старшими?
Звучит как очередной «роман о травме», каких много, и это правда, в пересказе книга Вуонга выглядит так, что можно играть в травма-бинго, — расизм, птср, запретная любовь, каминг-аут, травля, алкоголизм, наркотики, передоз, рак, — но штука в том, что поэтический талант Вуонга настолько велик и уникален, что даже эту в общем-то простую историю о бремени чужого прошлого, о невозможности ассимиляции, он превращает в нечто особенное — в текст, который хочется читать вслух, настолько точные в нем слова, настолько яркие образы.
Тот случай, когда целое больше суммы слагаемых.

русский перевод вышел совсем недавно в издательстве МИФ.Проза, перевела Полина Кузнецова

​​Короче, посмотрел «Манка» Дэвида Финчера. Поразительное кино, сейчас расскажу. Сюжет такой: сценарист Герман Манкевич пишет сценарий «Гражданина Кейна», времени в обрез – всего 60 дней, Манкевич в таком отчаянии, что вписывает в сценарий самого себя. В этом сценарии Манк случайно находит портал, ведущий в голову Орсона Уэллса и дающий полный контроль над телом великого гения. Проблема в том, что захватить тело Уэллса можно только на 15 минут – хронометрах одной катушки с пленкой. Плюс работа над сценарием осложняется еще и тем, что Манк неизлечимо болен – в его глазах все люди выглядят как один человек – Уильям Херст: Херсты повсюду – они торгуют пончиками, работают на заправке, собирают мебель, поют в церковном хоре и готовят Манку завтрак. И даже в храме, в который измученный работой над сценарием Манк заходит помолиться в конце второго акта, на стене на кресте висит распятый Иисус Херст. В третьем акте Манк находит способ задержаться в теле Орсона Уэллса, для этого ему приходится отправиться в Англию, выследить и убить Герберта Уэллса (его играет Аманда Сайфред), украсть его документы и вклеить в них с помощью клея-карандаша свою фотографию; бог знает почему, но это работает – все вокруг принимают Германа за Герберта, и именно так ему удается окончательно захватить тело Орсона Уэллса и снять фильм, главным героем которого становятся говорящие детские саночки.
Рабочее название сценария, кстати, «Быть Германом Манкевичем».

Хотел написать, что почитал бы роман-трансляцию из головы фсбшника, который вот такой дичью занимается: годами преследует, травит и мучает людей по приказу начальства, совершенно не задумываясь над тем, кто отдает приказы, и какова цель.
И вдруг вспомнил, что «Отдел» Сальникова буквально про это.

​​По многочисленным заявкам начитал «Риф». Вообще, конечно, начитывать голосом собственный роман — опыт тяжелый. Но важный. Остранение как оно есть – читаешь и не узнаешь слова. Вроде когда писал, проговаривал вслух каждое предложение, переделывал, переписывал много раз, а вот поди ж ты: начинаешь начитывать в студии в микрофон, следишь за интонацией, пытаешься «сыграть» и сразу такой: да блин! да как так-то? Как бы смотришь на текст новыми глазами, глазами чужака, чтеца. Мне кажется, читка собственной книги — это необходимый опыт для любого молодого автора, помогает лучше понять себя, свои слабые и сильные стороны.
Спасибо редакции Inspiria за эту возможность, и отдельная благодарность звукорежиссеру Олегу Базаеву. В местах, где вы слышите барабаны — это Олег стучит банкой по кулеру. Почти отсылка к рассказу Kavanah artist.
Аудиокнигу в моем исполнении можно купить на Литрес, в продаже будет завтра:
https://pda.litres.ru/aleksey-polyarinov/rif-63574388/

​​​​Посмотрел «Серебряные коньки». Отличное кино, но есть пара вопросов к сценарию. Если кратко, сюжет там такой: белокурая ростовчанка Тоня Хадикова мечтает принять участие в турнире «Серебряные коньки», но это невозможно, потому что выходцам из Ростова участие в турнире строго запрещено из-за непростых отношений донских земель с Империей. Дело в том — и это исторический факт, тут надо отдать фильму должное — что «с Дона выдачи нет», и донские земли издревле были своего рода фронтиром Российской Империи, и все преступники и неугодные власти люди прячутся от полиции именно на донской земле.
И потому главная героиня, Тоня, с детства чувствует несправедливость — ее происхождение мешает ей исполнить мечту — стать первой в мире чемпионкой по ловле карасей голыми руками (а турнир «Серебряные коньки» — это как раз и есть соревнование по подледной ловле рыбы голыми руками).
Но как любая ростовчанка Тоня обладает врожденным даром заживо сдирать кожу со своих врагов. Чтобы попасть на турнир «Серебряные коньки», Тоня похищает чемпионку Российской Империи по подледной ловле карасей Алису Катаеву, сдирает с нее кожу и является на турнир с лицом чемпионки поверх своего лица. Бог знает почему, но это срабатывает — и жюри, и даже муж Валентин, — принимают Тоню за Алису. Тут у меня, конечно, вопросы к сценаристу: ладно жюри не узнало, но муж, родной муж должен был хотя бы заподозрить, что перед ним чужой человек, надевший на себя кожу любимой жены???
Ну ладно, отнесем этот момент к условностям сюжета, бывает, не мне судить, но то, что происходит дальше, друзья, бьет все полимеры исторической недостоверности! Потому что для прикорма карасей Тоня использует — внимание! — бородинский хлеб! Понимаете, да? Бородинский! Действие фильма, напомню, разворачивается в 1910 году, а бородинский хлеб изобрели в 1933! Как вам спится по ночам, господин сценарист?? Мальчики бородинские в глазах не мерещатся?
В общем, хорошее кино, и все в нем клево, кроме этих вечных мелких ляпов, на которые обыватель, понятное дело, не обратит особого внимания, но я, специалист по бородинскому хлебу и карасям, просто чуть не лопнул от возмущения.
И еще эта тема со сдиранием кожи. Нет, правда, ребят, я сам из Ростова, и я думаю, что использование старого ростовского ритуала в качестве сюжетного хода в новогоднем фильме — это культурная апроприация и колониальное мышление! Мы уже давно не сдираем кожу с женщин, мы же не дикари какие-нибудь, только с мужчин.

UPD. некоторые приняли пост за чистую монету, поэтому оговорюсь: друзья, это шутка, я все придумал. Мне было скучно, я увидел афишу "Серебряных коньков" и начал фантазировать – а дальше все как в тумане.

​​«Люди за забором» Максима Трудолюбова — книга, которая пытается объяснить повсеместный русский культ заборов, ограждений и шлагбаумов. Что именно могло сформировать наше болезненное отношение к соткам и квадратным метрам и откуда взялось наше стремление все вокруг узаборить и ушлагбаумить до состояния полной непроходимости пространства. Конечно, мы и так, в общем, догадываемся, что наш заборный психоз — это тяжелое наследие СССР, но Трудолюбов идет дальше и пишет что-то вроде краткой истории частной собственности, начиная чуть ли не со Спарты, через Средневековье и Возрождение, колониальные и сырьевые войны и проч., и постепенно объясняет, как сама идея «личного пространства» преломлялась в сознаниях поколений и откуда вообще взялась и в какой момент возникла. При этом текст довольно разнородный — и это хорошо: очень личный рассказ о дедушке и его жилплощади сменяется главой о том, как в 1962 году американский поэт Роберт Фрост (автор строчки «сосед хорош, когда забор хороший») приехал в СССР и так ничего и не понял про русских, а также про то, насколько иначе его строчки про забор звучат на русском языке.
Короче, если вы, как и я, всякий раз натыкаясь на противотанковые ежи и заборы с колючей проволокой прямо в центре города, задаетесь вопросом: что в голове у тех, кто это тут установил? — то книга «Люди за забором» подробно вам на этот вопрос ответит. Прекрасная, остроумная эссеистика.

Фото: Дмитрий Духанин

Друзья! Я никуда не пропал и пока на свободе (в сегодняшних реалиях этот момент уже нужно уточнять). Канал не умер и обязательно будет обновляться, просто в январе было не до рецензий.
А пока – чтоб два раза не вставать – хотел призвать вас поддержать проекты ОВД-Инфо и Медиазона.
Без них было бы совсем тяжко.

Последние полтора месяца читал в основном романы Дэвида Митчелла и писал текст о нем. О том, зачем Митчелл отправился в путешествие по транссибирской магистрали, как наблюдение за товарными вагонами помогло ему сочинить роман, и при чем тут твиттер, Нетфликс и современное искусство, читайте по ссылке.

Отдельная благодарность Егору @bookninja за помощь, редактуру и вообще за предложение написать текст — это было весело.

Ирина Шихман запустила новый проект «А почитать?», и в первом выпуске мы говорили про «Риф», секты и мемориальную культуру. Огромное спасибо Ирине и ее команде. Я впервые поучаствовал в таких больших съемках и помимо прочего понял, что работу режиссера монтажа явно недооценивают. Смонтировать из пятичасового коллективного потока сознания нормальный, внятный полуторачасовой выпуск — это подвиг.
Я сам смотреть пока боюсь, но вы посмотрите – мне кажется, отличный формат.

https://youtu.be/A9Rk2sBsUGk