Мария @lostincomms делится своими размышлениями: Какие сложности могут ждать русскоговорящих специалистов в западных компаниях? Мы много слышали про непрямой негативный фидбек, который мы иногда не распознаем, и про то, что русские часто чересчур давят и плохо адаптируются к культуре small talk. Какие еще есть скелеты в межкультурном шкафу? Мы обратились к Culture Map и рассмотрели, как это эти различия могут проявляться в реальной рабочей коммуникации.

Эгалитаризм VS Иерархичность

«Я, как представитель иерархичность культуры, столкнулась со сложностями в общении с начальством. В своей роли я много общаюсь с топами и, честно говоря, сначала побаивалась их. Как будто у них есть какой-то гигантский авторитет и грандиозность. Я долго не могла нащупать эту границу — насколько нужно быть на eyelevel, то есть на одном уровне, а где уже начинается иерархия. Мой принцип сейчас — держаться уверенно, с уважением к себе и своей работе, но при этом показывать отношением, что мнение стоящий выше на корпоративной лестнице для меня важно».

Низкий и высокий контекст

«К культурам с низким контекстом можно отнести США, скандинавов и западную Европу. Отличие — тебе говорят прямо, что имеют в виду, иногда слишком прямо и формально. Я не могу сказать, что часто с этим сталкиваюсь. В бизнес-коммуникации все же очень много оттенков, дипломатии, невербальных моментов и так далее. Но! Я совершенно точно иногда чувствовала фрустрацию и отвержение в общении с немцами или американцами. Будто ты «плетешь паутину» отношений, а они приходят со своим формальным подходом и все ломают. Это, естественно, мои интерпретации, которые сигнализировали о разности контекстов».

Принятие решений сверху вниз и коллегиальность

«Это дело индивидуальное, но мне до сих пор психологически сложновато челленджить решения руководства и самой не диктовать, а обсуждать решения. Иногда тебе кажется, что обсудить со всеми и спросить мнение каждого — это такая морока, будто на самом деле ты уже знаешь правильный ответ и надо просто раздать ЦУ. Это иллюзия, которая может произрастать из культуры принятия решений top-down. Кстати, к нам тут близка Италия из европейских рынков. И я правда вижу эту динамику у своих итальянских коллег. При этом Бельгия — очень эгалитарный рынок, где все обсуждается во всеми и нет культа большого всезнающего босса».

Обещанный рассказ про дирижера Василия Петренко.
Став главным дирижером Ливерпульского филармонического оркестра в 2004 году, а затем Королевского филармонического оркестра, Василию Петренко пришлось быстро адаптироваться к новым культурным нормам. Он с юмором повествует, как британские оркестранты вовремя появляются на репетиции словно по мановению волшебной палочки, но также вовремя исчезают, буквально на половине аккорда. Российские оркестранты часто рассказывают о пробках на дорогах, чрезвычайных обстоятельствах и прочих невзгодах, которые не позволили им быть на репетиции к указанному часу. Однако они невозмутимо задерживаются дольше, если того требует дирижер. В британском оркестре важна эгалитарность, дирижер – часть команды, «мы». Если музыкант сфальшивил, то Василию приходится быть довольно изобретательным и говорить что-то вроде: «Это интересное прочтение. Спасибо, что поделились. Композитор имел ввиду несколько иное, давайте попробуем сыграть то, что подразумевал композитор». С российскими музыкантами можно прямолинейно заявить: «Возьмите правильную ноту!».

Про себя понимаю, что, читая лекцию на одну и ту же тему в разных аудиториях, я тоже что-то меняю. Например, для российских юнгианских аналитиков я обычно добавляю больше символического материала. А как вы учитываете культурные особенности на работе или в повседневной жизни?

Эмиграция бросает вызов нашим возможностям. Как будто все кричит: «давай, еще чуть-чуть, ты можешь! Справишься! Должен! У тебя получится!». Мы это повторяем себе и своим близким. Вроде хорошие, подбадривающие слова. Но. В них прячется «Но». У всех нас есть свои ограничения. Если мы про них забываем, то можем оказаться на пути истощения и разрушения отношений. По моим наблюдениям, человеку несколько легче увидеть и принять свои «могу/ не могу», чем «могу/ не могу» партнера или другого человека. Необходимость признать, что другой не может с тобой горевать, не может жить в твоем темпе, не может быстро выучить новый язык или социализироваться, не разделяет твои ценности о саморазвитии (список можно продолжать бесконечно) рождает тревогу, одиночество, боль и желание достучаться, получить желаемое. Это «достучаться» нередко переживается нашими близкими как нападение или атака. Какие ограничения в своих близких вы принимаете?

Давайте поделимся историями про транспортный этикет. В Лондоне, например, НЕ принято (!!!) проходить в середину вагона метро или поезда. Зашли, сгрудились у дверей и стоят. Один раз наблюдала примечательную картину: вся середина вагона пустая, народ столпился у дверей так, что с перрона больше никто не мог зайти. Мне даже показалось, что зашедшие счастливчики показывали языки оставшимся, а те отчаянно жестикулировали, кивая на ускользающие от них пустые пространства вагона. Вагончик тронется, перрон останется … Читала про такие же порядки в парижском метро. Про себя решила, что этот культурный код перенимать не буду. Не вижу смысла, хотя хотелось бы, чтобы кто-нибудь его объяснил. Наверняка есть какая-то история за такой традицией. А как в ваших краях обстоят дела?

Прошлонедельное.
Английское морозное утро. -5. Сижу в любимой кафешке, кутаюсь в duvet coat (пальто – одеялко, очень мне нравится такое название пуховика), пью кофе. Мимо движутся школьницы разных возрастов, почти все – в носках на голые ноги. Я заворачиваюсь потеплее в пальто-одеялко, поправляю шапку, уютнее устраиваюсь в шарфе. А в голове начинают звучать знакомые с детства фразы «отморозишь», «детей не будет», «все кости застудишь». Думаю: как занятно, англичане явно ничего не отморозили и не вымерли. Чего же наши бабушки и мамушки так боялись? Я никого не призываю ходить в носках или кутаться в полушубки. Мне любопытен момент культурных различий и национальные страхи.

Если вы думаете, что последние посты мы просто болтали о жизни в разных странах и делились впечатлениями о фонтанах, холодах и поездках в транспорте, то я вам скажу, что мы делали это не просто, а со смыслом! И с удовольствием ) Мы тренировали культурный интеллект - навык, способность работать и эффективно общаться с людьми разных культур. Он помогает членам международных команд, экспатам и эмигрантам легче пережить вхождение в
новую среду. Если в ваших представлениях или поведении что-то поменялось, вы смогли взглянуть на привычное под другим углом, то тренировка прошла успешно!

На днях с друзьями разговаривали про лидерство, внутреннюю и внешнюю мотивацию. Я много лет преподавала психологию мотивации в Вышке, после переезда сознательно не стала продолжать академическую карьеру в Англии: переезд, психотерапию и работу в университете не потянула бы. И тут так грустно стало: мне нравилось работать со студентами, у меня были классные коллеги, у которых я чему-то училась, вся обстановка была заряжена молодостью, энергией, развитием. Это потеря, очень ощутимая потеря. На следующий день разговорилась с одной новой знакомой. Оказалась, что она раньше преподавала историю стран Азии и Африки в университете, а сейчас приезжает в Англию из Испании на подработки, делает уборку в домах. И тут захотелось себе сказать: Юлька, не гневи Бога, у тебя осталась твоя профессия после переезда. Часть профессии. Эмиграция – бесконечная история потерь и приобретений.

P.S. Сегодня Татьянин день – всех Татьян и студентов с праздником!! P.P.S. на фото - мой родной факультет психологии МГУ

НЕТИПИЧНЫЕ ПРИЗНАКИ УСТАЛОСТИ 😫😫😩😣

📍Усталость – большая проблема для эмигрантов. Да и вообще для современных людей: темп жизни, огромное количество информации, акцент общества на «успешном успехе» изматывает невероятно. Трудно поверить, что есть такая усталость, которую мы не распознаем. Заставляем себя бежать дальше, не понимая, что с нами происходит. Трудно поверить, что мы можем быть на столько отрезаны (не в контакте – если по-модному) от своего тела и от своей психики.
‼️Итак, давайте поговорим о нетипичных признаках сильной усталости. То есть обычно вы себя не так ведете, а тут заметили изменения.
🚩Быстро раздражаетесь. Дети заводят с пол оборота, легко срываетесь на крик. Партнер бесит. Припоминаете ему/ей все проступки. Там, где раньше бы прошли мимо, сегодня высказываете. Мотоциклисты/велосипедисты на дороге раздражают. Дверь, стол, диван стоят в дурацком месте, хочется их пнуть и накричать.
🚩 В вас просыпается судья или критик. Реакция по отношению к другим людям – осуждение (и это отличается от ваших обычных реакций!): придумали ерунду, идут на глупый фильм, сделали плохо и т.д.
🚩Плаксивость, обидчивость. Вас легко ранить, задеть.
🚩Хочется ничего не делать, «тупить в стену/в небо», бездумно скролить соц сети.
🚩Мой личный признак: перестаю сортировать мусор, что в Англии и особенно в нашем районе считается большим «грехом». У нас всех есть ведерко для пищевого мусора, бумажного, пластика и стекла, общего мусора. Так вот – если я начинаю все без разбора скидывать в общий контейнер, значит, батарейки полностью разряжены и надо срочно отдыхать.

Всем хороших выходных! P.S. Надо ли говорить, что я прочитала «море эспрессо» 😂

Ищем психолога для 10 летнего ребёнка в городе Хайдельберг в Германии.
Вдруг кто-то у нас там есть? @tatjana_ott ? @anna_r22? @Natalia_Kafidova ? Знаете кого?

А что если, у одного из партнеров в паре адаптация проходит гораздо легче и быстрее? А что если, у одного из партнеров карьера в эмиграции "взлетает"? А что если , этот партнер - женщина?

🏆«Проклятье Оскара» или цена, которую платят женщины за свое развитие

Бразильский аналитик Денис Рамос пишет: «Некоторое время назад я прочитала в прессе, что молодые и прекрасные актрисы вскоре после получения премии Оскар за лучшую женскую роль или за лучшую женскую роль второго плана, были преданы своими мужьями или партнерами. Это явление получило название «Проклятье Оскара». Предательство заключалось в публичном унижении, измене или разрыве отношений. В отношении мужчин - актеров, получивших Оскара, такой динамики не наблюдается.

Рамос продолжает: «Я немедленно вспомнила несколько примеров из офисной жизни: успешных на работе женщин тоже предавали подобным образом или им приходилось отказываться от повышения ради сохранения семьи. … Жалобы мужей были сходными: «жены были недостаточно любящими» или «уделяли недостаточно внимания».


Денис предполагает зависть к женщине и страх фемининного. Мужчина проецирует на экономически более успешную женщину ужасающую архетипическую силу – великую кастрирующую мать, которая пугает импотенцией, агрессией или отвержением. Это мать, которая не отпускает и вечно держит при себе. Мужчина бессознательно обвиняет женщину за то, что он чувствует себя испуганным и неполноценным, и ненавидит ее за то, что не может от нее освободиться.

Есть два прекрасных фильма, раскрывающих тему "Проклятья Оскара". Один из них "Жена" (2017) с Glenn Close and Jonathan Pryce, другой "История о супружестве" (Marriage story, 2019) c Адамом Драйвером и Скарлетт Йоханссон.

Вот вам еще один образ совместного парного, но уже сильного проживания эмиграции. Прошлой весной мне довелось побывать в парке Альфа во Франции, в котором на территории нескольких гектаров живут волки. Сотрудники парка устроили экскурсию и поделились очень интересными наблюдениями за жизнью волков. Мне было любопытно узнать про волков, что у них есть и альфа-самец и альфа-самка, именно они составляют пару. В этой паре самец и самка не конкурируют друг с другом, а создают общую единицу, крепкую семейную ячейку, способную дать сильное потомство.
Что меня впечатлило в этой истории, это, если говорить в человеческих терминах, уважение друг к другу и объединение усилий ради будущего, ради того, чтобы распространить свои гены и создать максимально сильное потомство. Часто ли мы наблюдаем что-то похожее в человеческих отношениях, когда двое людей становятся парой и взаимно уважают силу друг друга? Пусть этот образ станет для кого-то из вас путеводной звездой.

Вечный вопрос эмигранта: как почувствовать себя дома на новом месте? Уже несколько дней кручу-верчу мысль Susanna Wright. Она пишет, что чувство дома появляется в результате трансформации: мы «перевариваем» внешнее, чужое и непривычное во что-то знакомое, внутреннее, что-то, что принадлежит нам. Психологически обживаем, делаем чужое своим. Словно слушая мои размышления, гугл подкинул фото-коллаж из английских замков, церквей, старинных домов. Серо-бежевые, тянущиеся шпилями ввысь, похожие, не свои, чужие. Не обжила? И тут воспоминание подкинула память: канун Рождества, я в гостях у подруги-англичанки, идем к церкви петь carols, стоим под зонтиком снаружи церкви, у всех в руках брошюрки со словами, я пытаюсь уловить мотив, чтобы тоже подпевать, женщина-священник весело общается с паствой, а кто-то сзади меня подпевает «ча-ча-ча» в такт carols, и мы все смеемся. Ага, вот оно, мое место «перевода», вот где оно стало внутренним. Все совсем другое, отличающееся от родной культуры, но есть ощущение участника. у-ЧАСТ-ника. Я чувствовала себя частью общего целого. Как у вас происходят такие процессы?

Кристина Полукордене, которая вела у нас в сентябре кризисное консультирование, в шутку назвала изгнание Адама и Евы из рая “первым в истории человечества кризисом миграции”. Очень красивая, многослойная аналогия, про которую я с тех пор не раз вспоминала. Я - чужак в чужой стране, и это одно из главных обстоятельств моей жизни последних лет. А за два прошедших военных года этот мотив не только набрал новую силу для меня самой, но и стал ведущей темой моей практики. Библейская аналогия помогает мне понять, почему говорить об этом так сложно. Мигрантский опыт неизбежно заставляет нас взглянуть на себя по-новому, взглядом другого, “увидеть, что мы наги”, а значит - почувствовать стыд. Живя там, где мы родились, мы как бы пребываем в состоянии невинности - мы закутаны в мир социальных связей, понятий и вещей, который кажется незыблемым и само собой разумеющимся, и наше место в этом мире - как будто естественное и по праву данное. Миграция счищает с нас все эти защитные слои, которые были настолько привычны, что казались просто частью себя, и мы становимся в каком-то смысле “голыми”. Многие говорят об этом опыте как об “обнулении”. Я бы назвала это множественной утратой.
Теряется заметная часть социального статуса. Переезд по работе или учебе сглаживает, но не отменяет этот эффект полностью. Тем, у кого профессиональная идентичность при переезде не сохраняется, оказывается еще тяжелее. Потому что все остальные идентичности схлопываются и упрощаются, и этот эффект тем труднее пережить, чем с большей высоты падаешь.
Теряется большая часть социальных связей. Времена, когда люди мигрировали целыми общинами, давно прошли. Мы переезжаем в лучшем случае нуклеарной семьей, а то и поодиночке. У нас теперь есть гораздо больше возможностей поддерживать отношения на дистанции, но переход в такой формат не всегда выдерживают даже близкие дружбы. Вся паутина слабых связей - приятельства, знакомства, каждое из которых по отдельности вроде бы не так важно, а все вместе создает незаметный, но важный фон укорененности. Эту нехватку люди пытаются восполнить в близких отношениях. Переезжающие пары из-за этого часто как будто замыкаются друг на друга, отношения становятся очень тесными, близкими к слиянию. Мигранты-одиночки часто пытаются преодолевать изоляцию через самый, вроде бы, понятный и быстрый способ: дейтинг, и оказываются очень уязвимы к тем формам манипуляции и абьюза, которые на первом этапе проявляют себя как очень быстрое сближение.
Теряется компетентность. Это немного напоминает внезапную инвалидизацию, как если бы из-за черепно-мозговой травмы вы разучились ориентироваться в вывесках, пользоваться общественным транспортом, понимать, что вам говорит продавец в магазине, и приходится снова учиться тем вещам, которые обычно осваиваешь в детстве. Это не только язык, но и множество разных мелких особенностей того, как жизнь устроена в новом месте.
Если говорить про переезды последних двух лет - то к этому прибавляется еще внезапность отъезда, его вынужденность, и зачастую - травма от столкновения с насилием или угрозой насилия в той или иной форме, которую люди здорово склонны занижать и обесценивать из-за “вины выжившего”.

И вот в этих вот обстоятельствах человеку приходится, ни много ни мало, строить новую жизнь - учить язык, интегрироваться в общество, искать жилье и работу. Эмми ван Дорцен, экзистенциальный психотерапевт со своим собственным мигрантским опытом, пишет про четыре разных варианта развития мигрантской истории. Можно вернуться назад - но тут важно знать, что обратно в рай невинности попасть уже не получится, тот, кто попробовал, навсегда остается с тем, что узнал о себе, и на свои родные места будет смотреть уже немного другим взглядом. Кроме того, для вынужденных мигрантов этой опции может вообще не быть, или она оказывается слишком опасной. Можно постараться стать как можно более “своим” в новом месте - именно это часто представляют в качестве успешной, правильной мигрантской траектории. Но такая мимикрия никогда не будет окончательно успешной, разве что если переехать в совсем юном возрасте, и даже если удастся обмануть других - все равно сам будешь в себе ощущать наличие каких-то лишних, неподходящих частей. Третий вариант - это жизнь “в диаспоре”, с сохранением идентичности, с кругом общения, состоящим в основном из соотечественников. И четвертый - который сама ван Дорцен немного, как мне показалось, идеализирует - это формирование новой идентичности аутсайдера, человека, который не привязан ни к какому конкретному месту или культуре, а везде ощущает себя посторонним. Звучит романтично и выглядит гламурно, и когда я первый раз читала об этом года три назад, мне это здорово зашло, но сейчас, перечитав, я подумала о том, чего это стоит. Хорошо быть номадом-космополитом, когда у тебя есть много денег, здоровье, хороший паспорт и неисчерпаемая психологическая устойчивость. И хотя у меня точно сформировалась за эти годы новая идентичность, соотнесение себя со всеми на свете мигрантами, перемещенными лицами, и особенная солидарность с теми, кому не повезло с родиной и кому некуда возвращаться - но существование в открытом космосе без принадлежностей и привязанностей не только манит, но и пугает меня. Иногда хочется побыть где-нибудь своей.

Из интервью гештальт-терапевта и моей доброй коллеги Ольги Мовчан:

📍— Первое, с чем сталкивается переехавший человек,— по сравнению с местными жителями его права значительно ущемлены. Местные живут в стране просто по праву рождения, иммигранту нужно получать визу, разрешение на работу, предоставлять какие-то документы, дающие ему право на медицинское обслуживание, и т. д., то есть доказывать свое право на нахождение в этой стране. У него все это было в стране исхода — в результате возникает ощущение потери, идет переживание несправедливости, неопределенности, которое бывает довольно болезненным, и это укладывается в общую картину эмигрантского опыта. 
📍Второй момент, с которым практически неизбежно сталкиваются эмигранты,— кризис идентичности. Иногда это не просто смена идентичности, а ее потеря, потому что многие достижения, полученные в своей стране (образование, профессиональная позиция, уважение коллег), обнуляются. Например, успешный врач, заведующий отделением в крупной клинике, становится студентом, вынужденным сдавать экзамены, чтобы доказать свои компетенции. Человека не воспринимают привычным для него образом, и он сам перестает воспринимать себя как раньше. Помимо потери привычного положения в обществе, возникают еще и проблемы в общении. Довольно часто из-за языковых ограничений эмигрант не только не может полноценно коммуницировать в новой среде, но еще и не улавливает, особенно вначале, культурных кодов и привычных для местного населения клише. Из остроумного оратора он превращается в косноязычного молчуна, который не реагирует на смешные шутки и не поддерживает актуальные дискуссии. Это может быть очень мучительно. В данном случае идентичность находится в серьезном кризисе, нужно заново ее приобретать или находить новые пути для ее выражения. 
📍Третья сложность — эмигранту приходится знакомиться с невероятным количеством новых мелких и крупных деталей в разных сферах жизни (где купить хлеб, куда выкинуть мусор, как ответить на письма и т. д.), на что тратится много сил, времени и энергии. Проблема первых этапов иммиграции — серьезная перегруженность сознания. Люди находятся в растерянности, и это снижает самооценку: почему я еще ничего не сделал, но уже очень устал? Часто люди в этот период чувствуют себя как люди с расстройством аутического спектра, для которых обычные стимулы оказываются чрезмерными. Например, эмигрант знает язык и прекрасно общается с коллегами в рабочей обстановке, но если идет с ними в бар, то из-за шума и других разговоров вокруг ему сложно сфокусироваться и выделить содержание беседы, когда к нему обращаются. И человек начинает ощущать себя, с одной стороны, перегруженным, а с другой — одиноким, потому что он остается в изоляции. Сложность еще и в том, что контакты нужны, а на новые знакомства сил нет. Наоборот, хочется встретиться с близкими, чтобы расслабиться, но они остались на родине. И возникает такой замкнутый круг, делающий эмигранта в этот момент более уязвимым для стресса. 

Правило трех “co” - communication, cooperation, cohesive group belonging. Можно ли себя полностью почувствовать дома в новой стране? Эмигрантские споры на этот счет не утихают. Точно можно чувствовать себя достаточно комфортно. Давайте к этому стремиться? В адаптации могут помочь три КО:
1. Коммуникация: я знаю, как общаться с местными, я знаю, какие правила общения в этой стране.
2. Сотрудничество (cooperation). Я умею делать общее дело с местными. Какое дело - не так важно.
3. Принадлежность к группе. Я - ценный член сплоченной местной группы. Это может быть группа коллег на работе, садоводов-любителей или волонтеров в музеях, активистов вашего района. Очень важно, что нас в этой группе ценят и признают.

Что мне нравится в этих правилах трех “Co”: они конкретные, реалистичные и вполне достижимые.

Эмигрантов последней волны продолжают исследовать:
прогресс и барьеры в интеграции российских эмигрантов
Аналитический отчет по третьей волне опроса проекта OutRush
В отчете анализируется положение российских эмигрантов. Исследование проводилось с помощью полугодовых панельных опросов в рамках проекта OutRush, последний из которых был проведен в период май-июль 2023 года. Среди основных наблюдений - переход от занятости в российских компаниях к международной или местной занятости. Уровень дохода продолжает падать для наиболее обеспеченных эмигрантов, но стабилизировался для менее обеспеченных эмигрантов. Анализ показал отсутствие значительных различий между российскими эмигрантами, на момент опроса проживающими за границей, независимо от того, переехали они до или после объявления мобилизации в сентябре 2022 года. Среди основных проблем в интеграции особенно выделяются дискриминация, легальная прекарность и страх перед репрессиями. Несмотря на сложности, эмигранты интегрируются в местные сообщества, одновременно поддерживая связи с Россией. https://outrush.io/report_january_2024