⁉️ Что заставляет людей подчиняться диктаторам?

Вот что на это ответил в интервью «Новой газете Европа» нейроэндокринолог, приматолог, профессор Стэнфордского университета Роберт Сапольски:

«Тревога. Ощущение, что ты не в безопасности. Детство, из-за которого человеку нравится модель иерархии на эмоциональном уровне, то есть когда иерархия дает ему ощущение целостности и безопасности. Мышление, в котором будущее — это страшное место, а прошлое кажется чудесным. 

Таковы люди, которых страшит неопределенность, для которых новые лица, новые идеи — это что-то пугающее, для которых прошлое — это что-то комфортное, обычно потому, что его можно сконструировать из мифов, а не фактов. Прошлое для них — место, куда хочется вернуться. Они хотят иерархии и стремятся к ней».

Пим Фортёйн — политик-популист из Нидерландов, чья карьера пережила стремительный взлёт в начале нулевых. Создал партию имени себя — «Список Пима Фортёйна», занявшую в 2002 году второе место на выборах в парламент страны. При этом сам лидер был убит в ходе избирательной кампании. 

"Профессор Пим", как его называли, состоял из противоречий. С одной стороны, открытый гей, с другой — политик ультраправых взглядов. По крайней мере, в плане миграционной политики.

⁉️ В чём секрет его мегапопулярности в Нидерландах? 

Писатель Иэн Бурума объясняет феномен следующим образом:

«Подержали его люди, сделавшие состояние, которое позволило им обрести дома и яхты, но не положение в обществе… Некоторые из них так и не избавились от криминального ореола».

Фортейном двигали чувство глубокой обиды и страх перед гомофобией, исходящей от части мусульманских иммигрантов. Самоощущение изгоя рождало зависть к людям, обладающим социальным статусом. Именно статусом, а не деньгами. Спонсоры Фортейна были в этом схожи с ним.

⁉️ Чем авторитаризм побеждает логику

«Поскольку фюрер знает, каким образом можно пробудить в массах эмоциональные семейные связи, он также олицетворяет и фигуру авторитарного отца. Он использует в своих целях все эмоциональные особенности, которые прежде приписывались строгой, но внушительной (в глазах ребёнка) фигуре отца-защитника.

В дискуссиях с горячими поборниками национал-социализма по поводу несостоятельности и противоречивости программы НСДАП мне нередко приходилось слышать, что Гитлер лучше их разбирается во всём — «он всё устроит». В этом случае отчётливо проступает потребность ребёнка в защите со стороны отца. В условиях социальной действительности потребность народных масс в защите позволяет диктатору «всё устраивать».

<...>

Никакая подлинная демократия не может и не должна быть построена на основе такой позиции».

Вильгельм Райх, «Психология масс и фашизм».

‼️ Диктаторы обладают схожими чертами, которые трудно скрыть

Психолог Андрей Дёмкин называет 20 таких признаков. 

Необязательно вы найдёте все 20 этих черт у одного автократа, но наличие ряда таковых — повод задуматься.

Первые 10 признаков. Диктаторы:

1️⃣ считают себя «очень особенными» людьми, заслуживающими восхищения,

2️⃣ демонстрируют «всепроникающую грандиозность» своей личности,

3️⃣ озабочены своими достижениями и способностями,

4️⃣ озабочены одной или несколькими грандиозными иллюзиями, обычно организованными вокруг единой идеи,

5️⃣ считают необязательным для себя соблюдение норм морали и права,

6️⃣ являются искусными манипуляторами и лжецами,

7️⃣ проводят политику «макиавеллизма», основанную на силе, лжи и грубых нарушениях морали,

8️⃣ не умеют строить партнерские отношения, основанные на стратегии «Win-Win»,

9️⃣ стремятся доминировать во всех типах межличностных взаимодействий, даже в мелочах,

🔟 не умеют сопереживать другим людям, оценивать их интересы и потребности.

Продолжение ⬇️

‼️Садизм, мистицизм, безответственность. Как понять что перед вами — диктатор

Начало ⬆️

А вот вторая десятка признаков, которые применительно к диктаторам выделяет психолог Андрей Дёмкин. Диктаторы:

1️⃣ строят свою власть на насилии,

2️⃣ обладают садистическими наклонностями или выраженным садизмом,

3️⃣ крайне подозрительны и мстительны,

4️⃣ страдают от чрезмерной тревоги, вызванной страхом пред контролируемым ими народом или населением,

5️⃣ не умеют прогнозировать негативные последствия своих действий,

6️⃣ страдают от «ошибки предсказания»: преувеличивая позитивные исходы,

7️⃣ не берут на себя ответственность за ошибки – списывая все неудачи на «зарубежных врагов»,

8️⃣ склонны увлекаться «мистицизмом», искать помощи «высших сил»,

9️⃣ не способны к изменениям,

🔟 подчиняются только превосходящей силе.

Криминологи Дэн Арчер и Розмари Гартнер в 1976 году выдвинули гипотезу, которая получила название «Теория легитимации насилия».

Они выявили значительный послевоенный рост убийств в странах, которые участвовали в войнах. Этот рост происходил даже несмотря на сокращение численности в этих странах мужчин в возрасте от 20 до 45 лет — той самой социально-демографической категории, представители которой чаще всего и совершают убийства.

Вот как исследователи сформулировали в итоге ключевой тезис своей гипотезы: 

"Общим для всех войн является преподаваемый ими недвусмысленный моральный урок, согласно которому убийства — это приемлемые и даже похвальные средства для достижения определенных целей".

Сейчас теорию трактуют ещё шире: когда государство делает насилие законным инструментом — неважно, посредством ли войны или работы силового аппарата —  уровень жестокости граждан государства резко возрастает.

‼️Тирания на грани психиатрии, или Омерзительная шестёрка

Каждый диктатор — это клубок расстройств личности. Наиболее запущенные случаи диктатур обусловлены сочетанием психических расстройств из «Большой шестёрки»:

1️⃣ садистское,

2️⃣ антисоциальное (диссоциальное),

3️⃣ параноидальное,

4️⃣ нарциссическое,

5️⃣ шизоидное

6️⃣ шизотипическое.

Например, Гитлер, с точки зрения современных специалистов, демонстрировал симптомы параноидального, антисоциального, нарциссического и садистского расстройств. При этом, отмечают эксперты, изучавшие поведение фюрера по доступным источникам, у него прослеживались и шизофренические наклонности.

‼️Предпосылки установления диктатуры‼️

Выходец из Ирана, американский социальный и политический психолог Фатали Мохаддам при изучении диктатуры уделил основное внимание не индивидуальной, а коллективной психологии. По мнению исследователя, для установления диктатуры важны две составные части «трамплина».

В качестве первой фигурирует ряд условий: 

1️⃣ политическая неопределенность;

2️⃣ экономическая и социальная нестабильность;

3️⃣ относительная депривация;

4️⃣ наличие внешних и внутренних врагов;

5️⃣ пугающий спад или упадок и его коллективное восприятие как угрозы;

6️⃣ угроза коллективной идентичности общества.

Но это лишь половина дела. Все эти факторы, взятые вместе или порознь, создают возможность для радикальных политических перемен, но могут и не сыграть свою роль. Для победы диктатуры важна вторая составляющая «трамплина».

Окончание ⬇️

‼️Взлёт автократа: опора на элиты и "моральная миссия"‼️

Когда шесть или несколько перечисленных выше ⬆️ предпосылок создают для диктатуры благоприятную почву, в дело должна вступить вторая составляющая трамплина: 

1️⃣ элиты, готовые поддержать диктатуру;

2️⃣ социальные институты, поддерживающие диктаторское устройство власти;

3️⃣ культурные традиции, поддерживающие диктаторское устройство власти;

4️⃣ кризисная ситуация.

И, наконец, когда обе составляющие трамплина задействованы, в игру вступает сам диктатор — авторитарный лидер, склонный к манипуляциям и извлекающий выгоды из кризиса, не считаясь со средствами. Он находит союзников в укорененных социальных институтах и устанавливает свою власть. Эта власть «освящена моральной миссией» (возрождение страны, религии, борьба с врагами, освобождение от коррупции, реванш за поражение и т.п.). Знакомо, не правда ли? 

Источник

Милован Джилас — югославский коммунист, ставший впоследствии непримиримым критиком коммунистической системы. В своей книге «Беседы со Сталиным» он даёт такую характеристику советскому вождю и правящей верхушке: 

Для Сталина было возможно любое преступление, потому что не было такого, которое бы он не совершал. <...> ...в нём соединились преступная бесчувственность Калигулы с изощренностью Борджиа и жестокостью царя Ивана Грозного.

Сталин не только считал для себя выгодным иметь дело с измученным и доведенным до отчаяния постреволюционным обществом, но также верно то, что определенные слои этого общества, а точнее, правящая политическая бюрократия партии находила пользу именно от такого человека — такого, который был безрассуден в своей решимости и крайне практичен в своем изуверстве.

Правящая партия следовала за ним упорно и послушно — и он действительно вёл её от победы к победе до тех пор, пока, упоённый властью, не стал совершать грехи и против неё самой.

Советский историк, социолог и философ Михаил Восленский в книге «Номенклатура» описал нравы правящего класса СССР:  

«Телефоны — это символ статуса номенклатурного чина, предмет его гордости. 

У высокопоставленных номенклатурщиков — шесть телефонов. Это, во-первых, два телефона, соединяющиеся через секретаря: городской и внутренний. Это, далее, два прямых телефона (тоже городской и внутренний), разговор по которым секретарь слушать не может. Это, наконец, особая гордость номенклатурщика — два телефона специальных правительственных линий.

Осознанное стремление отгородиться от народа, общаться только в кругу своего класса — вот психологическая подоснова всей кратко описанной здесь возни номенклатурщиков с телефонами.

 Здесь отразилось мышление номенклатурщика, восседающего в своем стандартном кабинете со стандартным портретом Ленина на стене и чувствующего свою исключительность именно благодаря стаду телефонов, по которым он отдает приказы и говорит с высшим, для простых смертных недосягаемым начальством».

«В творческих и интеллектуальных кругах Вены на рубеже веков такой человек, как Гитлер, никого
не мог заинтересовать. Ни толики таланта. Типичный обыватель. Представитель «маленьких людей», гордый тем, что отец у него — чиновник. Оригинальных идей не предлагает, творческой жилкой и остроумием не отличается, а если начнет говорить, то всегда заученными фразами из газет, сектантских брошюр и книжек.

Его безмерная, преувеличенная любовь ко всему немецкому и презрение к остальным, «ненемецким», народам стали причиной его ненависти к парламентаризму, демократии, равенству всех перед законом и международным организациям: все это не сочеталось с идеей превосходства немцев. Он усвоил все вычитанные из книг странные теории, которые никто кроме него не воспринимал всерьез. Это, например, опасность смешения рас и необходимость восстановления чистоты крови как предпосылка германского мирового господства, какого можно добиться лишь в борьбе с евреями». 

Бригитта Хаманн, «Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности»

Авторы книги "Цифры врут" Том Чиверс и Дэвид Чиверс рассказывают, к какому заблуждению ведёт увлечение только одним источником информации. В дебатах Бориса Джонсона и Джереми Корбина в 2019 году пользователи Твиттера "присудили" победу Корбину — так как в четырёх из пяти опросов в этой соцсети лидировал именно представитель лейбористов. 

"Беда в том, что твиттер не представляет всего населения. Соцсетью пользуется 17% британцев, и среди них, согласно опросу 2017 года, больше молодежи, женщин и представителей среднего класса, чем в целом по стране. А молодежь, женщины и средний класс чаще голосуют за лейбористов.

Опрашивая людей в твиттере, вы не узнаете мнения тех, кто им не пользуется. Раньше при проведении политических опросов было принято обзванивать респондентов — просто выбирая номера случайным образом. Но в наше время этот способ даст сильно смещенную выборку, потому что те, у кого есть домашние телефоны (и кто отвечает на звонки с неизвестных номеров), отличаются от тех, у кого их нет".

Смерть диктатора всегда становится переломным моментом для окружения. Даже для специалистов, казалось бы далёких от политики. Ли Чжисуй, личный врач Мао Цзэдуна, так описывает первые минуты после смерти председателя ЦК КПК:

Я отправился выполнять указания руководства и готовить тело Мао к траурной церемонии, однако меня остановил один из офицеров корпуса охраны и злорадно заметил:

— Вам, доктор Ли, не мешает приготовиться и самому. Сейчас идет заседание политбюро, и мне кажется, что ничего хорошего оно вам не сулит. Если вы допустили хоть малейшую оплошность, то расплата будет неминуемой.

Все, кто знал о моей работе, предупреждали меня, что я могу плохо кончить. Одна из моих двоюродных сестер предостерегала меня еще в 1963 году. «Здоровье председателя Мао,— говорила она,— под бдительным надзором партии и народа. Если кто-либо из членов ЦК окажется недовольным твоими действиями, тебе не сдобровать».

С приближением его [Мао] кончины я внутренне уже был готов к аресту.

Мао Цзэдун хотел, чтобы его кремировали, но у ближайших соратников были на умершего вождя иные планы. Решение о бальзамировании тела стало полной неожиданностью даже для личного врача Мао — Ли Чжисуй, чьими воспоминаниями мы уже делились с вами выше: 

Как только я появился в зале, где собрались 17 членов политбюро, ко мне подошел Ван Дунсин и сказал, что ему нужно срочно побеседовать со мной наедине.

— Только что политбюро приняло решение о сохранении тела вождя на долгие годы. Вам следует подумать, как это лучше сделать.

В этот момент я вспомнил о своей поездке с Мао в 1957 году в Москву и о посещении мавзолея Ленина и Сталина. Их тела напоминали высохшие мумии. Мне тогда рассказали, что нос и уши Ленина полностью испортились и их пришлось заменить восковыми копиями. У Сталина же полностью отвалились его знаменитые усы. И все это несмотря па то, что техника бальзамирования в СССР была гораздо совершенней китайской. Я не мог представить, как нам сохранить тело Мао.