Авторы книги "Цифры врут" Том Чиверс и Дэвид Чиверс рассказывают, к какому заблуждению ведёт увлечение только одним источником информации. В дебатах Бориса Джонсона и Джереми Корбина в 2019 году пользователи Твиттера "присудили" победу Корбину — так как в четырёх из пяти опросов в этой соцсети лидировал именно представитель лейбористов. 

"Беда в том, что твиттер не представляет всего населения. Соцсетью пользуется 17% британцев, и среди них, согласно опросу 2017 года, больше молодежи, женщин и представителей среднего класса, чем в целом по стране. А молодежь, женщины и средний класс чаще голосуют за лейбористов.

Опрашивая людей в твиттере, вы не узнаете мнения тех, кто им не пользуется. Раньше при проведении политических опросов было принято обзванивать респондентов — просто выбирая номера случайным образом. Но в наше время этот способ даст сильно смещенную выборку, потому что те, у кого есть домашние телефоны (и кто отвечает на звонки с неизвестных номеров), отличаются от тех, у кого их нет".

Смерть диктатора всегда становится переломным моментом для окружения. Даже для специалистов, казалось бы далёких от политики. Ли Чжисуй, личный врач Мао Цзэдуна, так описывает первые минуты после смерти председателя ЦК КПК:

Я отправился выполнять указания руководства и готовить тело Мао к траурной церемонии, однако меня остановил один из офицеров корпуса охраны и злорадно заметил:

— Вам, доктор Ли, не мешает приготовиться и самому. Сейчас идет заседание политбюро, и мне кажется, что ничего хорошего оно вам не сулит. Если вы допустили хоть малейшую оплошность, то расплата будет неминуемой.

Все, кто знал о моей работе, предупреждали меня, что я могу плохо кончить. Одна из моих двоюродных сестер предостерегала меня еще в 1963 году. «Здоровье председателя Мао,— говорила она,— под бдительным надзором партии и народа. Если кто-либо из членов ЦК окажется недовольным твоими действиями, тебе не сдобровать».

С приближением его [Мао] кончины я внутренне уже был готов к аресту.

Мао Цзэдун хотел, чтобы его кремировали, но у ближайших соратников были на умершего вождя иные планы. Решение о бальзамировании тела стало полной неожиданностью даже для личного врача Мао — Ли Чжисуй, чьими воспоминаниями мы уже делились с вами выше: 

Как только я появился в зале, где собрались 17 членов политбюро, ко мне подошел Ван Дунсин и сказал, что ему нужно срочно побеседовать со мной наедине.

— Только что политбюро приняло решение о сохранении тела вождя на долгие годы. Вам следует подумать, как это лучше сделать.

В этот момент я вспомнил о своей поездке с Мао в 1957 году в Москву и о посещении мавзолея Ленина и Сталина. Их тела напоминали высохшие мумии. Мне тогда рассказали, что нос и уши Ленина полностью испортились и их пришлось заменить восковыми копиями. У Сталина же полностью отвалились его знаменитые усы. И все это несмотря па то, что техника бальзамирования в СССР была гораздо совершенней китайской. Я не мог представить, как нам сохранить тело Мао.

Феномен мумифицирования коммунистических лидеров имеет в своей основе религиозную природу. Мао оказался не единственным красным вождём, которого забальзамировали в XX веке. Первым делом на ум приходит, разумеется, Ленин (и Сталин, тело которого пролежало в одном мавзолее с мумией Ленина до ноября 1961 года). 

Вынесли Сталина из мавзолея за «серьёзные нарушения ленинских заветов». Подразумевалось, что в мавзолее может лежать лишь безгрешный вождь.  

Сам Сталин сравнивал большевистскую идеологию с религией: 

«Марксизм есть религия класса. То, что говорим мы, обязательно для исполнения народом. Это для него символ веры».

Политолог Дмитрий Орешкин тоже говорит о религиозной природе идеологии: 

«Большевики осознанно формировали новый языческий культ, в котором источником веры и объектом поклонения являлась мумия обожествленного предка, а верховным жрецом — генеральный секретарь».

Создание обожествлённых мумий из вождей порой шло вразрез с их волей. И Мао Цзэдун, и Хо Ши Мин желали, чтобы их кремировали.

В России периодически вспыхивают дискуссии о значении личности Бориса Ельцина в истории страны.

Канал «Психология и власть» воздерживается от любых полярных оценок — и положительных, и отрицательных. Для нас дискуссия — лишь повод обратиться к психологическому портрету первого президента РФ и попытаться дать ему объективную оценку, разобрав как сильные, так и слабые черты политика, сыгравшего значимую роль в истории страны.  

Начнём со статьи кандидата политических наук Ильи Стрельца «Ельцин и Путин: Президентское лидерство в контексте российской политической трансформации»👇🏼

В своём восхождении на олимп власти Ельцин легко находил язык с разными людьми, чувствуя себя как рыба в воде даже в окружении толпы. Кандидат политических наук Илья Стрелец объясняет это свойство двумя мотивами — власти (доминирующим) и аффилиации (потребности в общении, дружбе, любви, обществе других людей):  

 «Подобное сочетание обнаруживает эффективные отношения с прессой, инстинкт воздействия на других, стремление к контролю над ситуацией вплоть до применения грубой силы, тенденцию умело использовать людей и легкую смену окружения при изменении приоритетов.

Развитый мотив аффилиации выражался у Ельцина в демонстративности, желании восхищать. Пока позволяло здоровье, он выходил к народу, любил экспромты, рукопожатия, братания, делал шокирующие заявления. Сосредоточив в своих руках всю полноту власти, он не пытался ограничить права и свободы сограждан, был лоялен к СМИ. Причем не столько потому, что был демократом или либералом по мировоззрению, сколько из-за особенностей мотивации». 

Продолжение ⬇️

Ельцин привык полагаться не на размышления, а на интуицию, сначала действовать и лишь потом — думать, приближать к себе интересных ему людей на время, а затем отдалять из-за нарушения ими субординации, разочарования в их личных качествах, усталости от общения с ними, перечисляет Илья Стрелец, указывая, что такую оценку в мемуарах давал себе и сам первый президент России: 

«Чего греха таить: я всегда был склонен к простым решениям. Всегда мне казалось, что разрубить гордиев узел легче, чем распутывать его годами. Решения я всегда любил принимать в одиночку».

Психологические особенности позволяли Ельцину не бояться острых кризисов, отмечает Стрелец: 

«...он постоянно провоцировал острые политические ситуации, в которых чувствовал себя, как в своей стихии. Мог затаиться на неопределенное время, чтобы оппоненты проявили себя, и потом внезапно атаковать. Как инстинктивный политик, он не боялся кризисов, а в более спокойные периоды сникал, поддавался фрустрации, исчезал из поля зрения».

Продолжение следует

Черты, которые ярко проявят себя, когда Ельцин придёт в политику, были заложены в его характер в детстве. Вот на что обращает внимание Игорь Стрелец: 

«...будучи бессменным старостой класса, проказником и драчуном во дворе, дома он постоянно терпел унижения и телесные наказания от авторитарного отца. Это продолжалось вплоть до окончания семилетней школы, когда подросток впервые осадил жестокого родителя. Впоследствии его травмированная самооценка неоднократно снижалась или завышалась в зависимости от «загогулин» карьеры, постоянно требуя компенсации в виде спортивных победили бо́льшей власти».

Психолог Елена Буркова дополняет картину:

«Рукоприкладство, начавшееся с ранних лет и продолжавшееся до 7 класса не могло не отложить отпечаток на личность президента: противостояние авторитетам, обостренное чувство самоуважения, вспышки ярости, если кто-то ставил под сомнение его силу, способности». 

Отец был не единственным взрослым, которому подросток бросил вызов.

Продолжение следует

Итак, одна из причин бунтарского нрава Бориса Ельцина, позволившего ему бросить вызов советской номенклатуре, это конфликт с авторитарным отцом. Но Ельцин-школьник оказался способен бросить вызов не только жестокому родителю. 

Психолог Елена Буркова заостряет внимание на следующем эпизоде из детства будущего президента: 

Когда он в школе увидел, как учительница бьёт учеников, то не побоялся перед всем классом высказать ей, что она не должна заниматься педагогической деятельностью. А в то время у учителей было гораздо больше власти, чем сегодня. Ельцин не только не побоялся вступить с ней в противостояние, но и добился увольнения педагога. После случившегося начал противостоять отцу в физической агрессии. 

Но была и другая сторона медали. Для Ельцина, отмечает психолог, было характерно «стремление к риску, порой неоправданному, влекущему опасность для других».

Продолжение следует

В 2012 году исследовательницы Анни Ле Уэру и Элизабет Сьека-Козловски пришли к выводу, что опыт участия в боевых действиях не просто способствовал послевоенному полицейскому насилию, но даже «санкционировал» его. Исследовательницы изучали полицейских, прошедших Вторую чеченскую, и вернувшихся к обычной работе в полиции. 

Оказалось, в сознании последних размыта грань между террористами, людьми, нарушившими закон, и обычными гражданами. Этому способствовали повсеместные грубейшие нарушения прав человека в Чеченской Республике в ходе двух войн. Показательна цитата одного из офицеров полиции:

«Вы представляете, что мы делали в Чечне? Понимаете, что мы делали, как мы задерживали людей? И после этого, как только мы вернулись, они отправляют меня и моё подразделение патрулировать улицы, задерживать по ночам бомжей и алкоголиков. Представляете, как мы выполняли эти задержания? Им не следовало подпускать нас к живым людям».

Психологи, изучающие личность Бориса Ельцина, неизменно обращаются к ещё одному эпизоду из его школьных лет. Это поход в тайгу, едва не стоивший Борису и его однокашникам жизней. 

Психолог Елена Плетнёва: 

«...бывший президент, хвастаясь своими лидерскими качествами, рассказал в интервью журналисту Андрею Максимову, как повёл за собой ребят в опасный поход к поиску истока реки Яйвы. Они заплутали, много дней провели в лесу без еды и нормальной воды, пили грязную жижу из болота, в результате заболели брюшным тифом, и были спасены по счастливой случайности».

Комментируя этот эпизод, психолог Александр Кормушкин относит Ельцина к фанатикам — людям «сверхценных идей», которые «более или менее бескорыстно подчиняют свою деятельность тем или иным идеям»:  

«Центр тяжести их интересов лежит не в самих идеях, а в претворении их в жизнь — результат того, что деятельность интеллекта чаще всего отступает у них на второй план по сравнению с движимой глубоким, неистощимым аффектом волей».

❗️Карательная психиатрия времён СССР — дело рук не Сталина, а Хрущёва. 

До 1960 года в УК РСФСР и других республик существовали специальные статьи, устанавливающие уголовную ответственность врачей-психиатров за неправильное и необоснованное помещение человека в психиатрическую больниц. Эти статьи создавали возможность обращения в суд. Но при подготовке нового Кодекса <...> эти статьи были исключены. Отныне произвол психиатров можно было обжаловать и опротестовать не в судебном, а только в восходящем административном порядке. 
.
10 октября 1961 года вышла «Инструкция Министерства здравоохранения СССР по неотложной госпитализации психических больных, представляющих общественную опасность». Она была столь расплывчата, что врачи при желании властей, могли подвергнуть психиатрической госпитализации любого человека.

Так и произошло с известным общественным деятелем, генерал-майором, создателем подпольной организации «Союз борьбы за возрождение ленинизма» П. Р. Григоренко.

© Сергей Кропачёв, «От лжи к покаянию»