🇫🇮🇸🇪🇩🇰🇳🇴🇮🇸 Какая фамилия в странах региона самая популярная?

Оригинальная отсылка к цветам карты является, по мнению редакции, не совсем корректной. Тем не менее, приводим описание согласно источнику:

Красным - патронимы / матронимы, желтым - профессии, розовым - отсылка к месту, синим - характеристики, голубым - природные объекты, зелёным - отсылка к происхождению и наследованию.

Источник
📸 Languages 5

Екатерина Сигитова, «Идеальный шторм. Как пережить психологический кризис»:

Почему нам так тяжело?

Вот несколько причин того, почему мы очень сильно и эмоционально реагируем на кризисы:

1. Нарушение непрерывности бытия

Оказывается, нам важно ощущать, что мы сами и мир стабильны и ничто не собирается разрушаться или исчезать. Мы просыпаемся утром, спускаем ноги с кровати, и там, куда мы встаем, есть пол. Мы идём в ванную, смотрим в зеркало и видим там того же человека, что и вчера. Если сейчас у нас что-то болит или идёт необычно, потом оно пройдёт и всё вернётся на круги своя. Вот это чувство незыблемости мира и самих себя очень важно, потому что составляет базовую опору.

К сожалению, любая ситуация кризиса резко и неожиданно выдёргивает из-под нас эту непрерывность, незыблемость и опору. Наше ощущение мира меняется, и сам мир становится совсем другим — зыбким, дрожащим. Меняется самая обычная, ежедневная жизнь, а вовсе не какие-то экстремальные параметры. Меняемся мы сами, наши реакции, то, как мы всё это переживаем, и мы перестаем быть в себе уверены. Большая проблема любого кризиса состоит в том, что чувство опоры у кого-то совсем исчезает, а у кого-то сильно расшатывается и вот-вот исчезнет.

2. Возвращение к базовым уязвимостям

У всех людей есть то, что называется «трещины в фундаменте»: у кого-то детская травма, у кого-то своеобразный семейный опыт, у кого-то с генетикой особая история, кто-то тревожный, а кто-то болеет и т.д. В общем, у всех есть какой-то багаж, с которым мы приходим во взрослую жизнь: у кого рюкзачок, а у кого и целый чемодан. Обычно даже если и есть что-то болезненное или плохое в этом чемодане или рюкзачке, там всё более-менее нормально упаковано. Это значит, что мы можем идти по жизни и наш багаж и его содержимое не будут сильно нам мешать.

Кризис приводит к взрыву в рюкзачке или чемодане. Наши базовые сложности и проблемы вылетают оттуда на большой скорости, и мы снова сталкиваемся с ними нос к носу. Наверное, есть люди, которым в кризисе везёт не так уж сильно удариться о свои уязвимости, но таких меньшинство. То, что обычно происходит, — это практически универсальный опыт: люди массово стукаются и ранятся о те самые ступеньки в своём развитии, с которыми в общем-то всю жизнь до этого и боролись или пытались справиться. Например, у вас плохо получается горевать, — вот вам 500 кг горя, так как кризис связан с утратой привычного уклада жизни. Вам мешает склонность к тревоге? Вот вам ещё больше тревоги, так как в кризисе много неопределённости. Иметь базовые уязвимости — это общечеловеческая трагедия.

И это часть проблемы любого кризиса, когда базовые человеческие уязвимости обнажаются, как бы хорошо они ни были проработаны. Кризис нас к ним неизбежно возвращает, и мы снова не знаем, что делать.

3. Потери, горе и расставания

У многих людей в кризисе запускается процесс расставания с привычным ходом вещей, с какими-то важными штуками в жизни. То, что мы переживаем, когда что-нибудь утрачиваем, — это горе. Вообще горе — это очень трудно, даже если мы точно знаем, зачем оно и почему, даже если умеем это горе проживать. Прощаться в любом случае очень больно. И поэтому основная проблема горя (в том числе в кризисе) состоит в том, что от него нет таблетки.

Самый эффективный способ справиться с горем — это его прожить. Человечество, к сожалению, плохо умеет это делать. Раньше, в древние времена, было много всяких ритуалов и прочих полезных идей, которые людям помогали проживать горе и прощаться. Сейчас, в цифровую эру, мы от этого очень далеко отошли и в целом сильно изолированы друг от друга. У нас появилось много других процессов, без сомнения полезных, но вот с проживанием горя у нас всё ещё совсем беда. Нам так же трудно с горем, потерями, расставанием, как и две, три, пять тысяч лет назад. И любой кризис, к сожалению, многое у нас отнимает. Даже если не всё из этого отнятого было нам так уж важно, всё равно мы вынуждены переживать, прощаться, горевать об утраченном, и это действительно огромная трудность, без преувеличений.

4. Неопределённость и отсутствие контроля

Этот пункт, наверное, в чём-то вытекает из предыдущего. В кризисе базовые опоры шатаются, становится слишком много неуверенности, и долгое время ничего не понятно. Что будет дальше? Как мы будем жить, как будем работать? Как всё это будет выглядеть? Что будет в следующем году? А через пять лет? Увы, даже если вы уже сколько-то пробыли в этом кризисе, вы можете всё ещё не знать, что дальше. Неопределённости так много, что, даже если вы маньяк-педант с тотальным контролем, всё равно вам может быть очень страшно и тревожно. Обычному человеку не под силу переварить столько неизвестности. Кризис — это поворотная точка, после которой становится или лучше, или хуже, но мы не знаем, как именно будет. И выдерживать это незнание очень трудно.

5. Страхи и угрозы для будущего

Кризис всегда представляет угрозу для того ценного, что у нас есть. Поскольку мы не знаем, что и как будет дальше, то предполагаем, что, возможно, будет хуже, глобально или локально. Мы чего-то лишимся, что-то станет совсем по-другому. Чего только люди не переживают в связи с этим! Любой крошечный момент и параметр вашего личного кризиса может содержать в себе угрозу для будущего.

На самом деле угроз намного больше; они буквально на каждом шагу, и это тоже та точка, в которой нам очень трудно, ведь любая угроза означает вероятность чего-то плохого. Иногда, к сожалению, эта вероятность видна невооружённым глазом. Если человек потерял работу (частое явление в кризисе), то у него определённо грядёт плохой период. Если он постоянно срывается, истощен ментально и морально, то всё уже плохо и, возможно, будет хуже. Всё это — угрозы для будущего. Правда, не ясно, что будет дальше, и будущее не видится в хорошем свете.

6. Смещение нормальности

К сожалению, в любом кризисе мы постепенно перестаем понимать, что нормально, а что нет. Поступает много противоречивой информации, и мозг производит множество быстрых оценок и переоценок в попытках маркировать что-то новое как нормальное или ненормальное. Дополнительно к этому вороху нового, которое надо маркировать, люди перестают понимать, нормально ли, например, что они так реагируют? Нормально ли, что кто-то саботирует опасность и изменения, а кто-то вообще отрицает кризис? А кто-то по-особенному себя ведёт и чувствует? Смешались в кучу кони, люди. Всё это — нормально? Нормальность — это условность, конечно, но обычно нам удаётся договариваться. Обычно мы можем в каких-то пределах, пусть и минимальных, определять, что нормально, а что нет. И вот в кризисе мы разом теряем способность это делать.

7. Актуализация агрессивных и деструктивных процессов

У людей, конечно, есть базовая агрессия, которая никуда не исчезает, но в кризисе её как будто резко становится больше и она отовсюду лезет. То, что раньше как-то удавалось сдерживать, контейнировать в самих себе или между людьми и группами, — все эти сдерживающие элементы вдруг слетели, и агрессия вылилась наружу, в мир. Если кризис не только личный, но и глобальный, то агрессия может идти и со стороны властей. Но и без властей всё сложно: обычные люди в кризисе теряют терпение и начинают налетать друг на друга: а вы то, а вы сё, а вы те, а вы эти. Это, с одной стороны, закономерно, потому что каждый боится так, как умеет. Некоторые умеют бояться через агрессию.

К сожалению, даже если вы лично не являетесь мишенью для чужой агрессии, её присутствие рядом создает дополнительную угрозу. Просто страшно становится: до чего же мы ещё дойдём? В общем, этот пункт про то, что в кризисе часто происходит невольная легализация агрессии на всех уровнях — личном, общественном, иногда государственном. И чем больше по масштабу кризис, тем больше агрессии. Это важный элемент кризисного пазла. Когда мы в кризисе, мы в чём-то начинаем себя вести совсем как первобытные люди. Это закономерно, но очень грустно и часто страшно.

8. Экспозиция уязвимости

Я не знаю, насколько это название корректно, но мне кажется, что люди в кризисе вдруг понимают, насколько они (мы) хрупки. Условно, вот какая-то ежедневная мелочь — как она, оказывается, может на всё влиять! Как много значит обычное переживание, действие, рутина. Как легко может человек умереть, — это же уму непостижимо! Обычно мы пребываем в иллюзии относительно своей хрупкости. Мы в себя верим, мы такие вроде нормальные, крепкие, здоровые и немножко даже бессмертные. Даже если и есть в нас что-то некрепкое, мы с этим живём спокойно, мы эту хрупкость не переживаем и не помним ежеминутно. А любая кризисная история ставит нас в ситуацию, в которой мы с ужасающей точностью понимаем, как всё вокруг нас и внутри нас хрупко и зыбко.

Не только лично мы ужасно хрупкие, но и, например, экономика тоже очень хрупка. Природа хрупка. Отношения хрупки. Весь мир странным образом хрупкий, короче говоря. С такой хрупкостью мы не имеем дела в обычной жизни. Имеют с ней дело только носители серьёзного личного опыта — кого-то рано потеряли или сами тяжело болеют или болели. У большинства людей этого опыта в норме нет. А в кризисе — есть. То есть хрупкость, уязвимость, бренность всего нашего существования — это то, что мы получаем вместе с кризисом.

9. Темп

Кризис — это слишком много слишком быстрых изменений подряд. Нас сносит водопадом. Мы, может быть, что-то и успели бы переварить, если бы всё менялось хотя бы раз в месяц, а не чаще. Но таких медленных кризисов просто не бывает. Наша психика высокоадаптивна, но, когда всё меняется не просто каждую неделю, а каждый день, когда вы вечером засыпаете, а утром просыпаетесь и вокруг всё иначе… И эти изменения не кончаются. Когда кризис завершится и даже если всё пойдёт по очень хорошему сценарию, такому, что вы будете понемногу возвращаться к обычной жизни, — у вас снова будут слишком быстрые изменения, хоть и в обратную, хорошую сторону. В любом случае это стресс, пусть и позитивный, — он существует. Короче, суть этого пункта в том, что, если в кризисе идёт слишком много слишком быстрых изменений за единицу времени (а в кризисе почти всегда так и есть), человек перестает понимать происходящее, перестает успевать за событиями и в какой-то момент теряет адаптацию.

10. Травма и ретравма

Травма — это по определению что-то настолько большое и сильное, что человек технически не может с этим справиться без повреждения психической структуры. Ну вот, допустим, шёл-шёл человек, и на него упала бетонная плита весом 200 кг. Может ли он с этим справиться без повреждений? Нет. Если плита его не убила, то, скорее всего, повредила его тело, и довольно сильно. Соответственно, травма — это что-то, что по определению не может не оставить следа.

Психологическая травма — это аналог бетонной плиты, но не для тела, а для психики. Что-то, с чем человек не смог справиться имеющимися ресурсами и силами своей психики. Травмы, конечно, имеют свойство заживать, с помощью специалистов или без них. Точнее, травмы, как правило, имеют тенденцию к зарастанию, потому что никто не хочет вечно жить в боли. Поэтому травмы заживают. Любой кризис, к сожалению, многих ударяет по старым травмам.

Ретравма — это когда человек снова чувствует боль и угрозу, которые он уже когда-то пережил. То есть уже один раз справился, как мог, — а воспоминания остались. Текущий кризис часто намекает нам, что снова будет то же самое. Как будто всё старое подступает снова, и непонятно, что делать, ведь прошло время, мы забыли все лайфхаки и хитрости, мы уже не справимся заново, нам просто будет плохо, и всё. Ретравма означает, что мы снова чувствуем себя так, будто оказались под бетонной плитой. К сожалению, они болят так же, как и травмы, поэтому так и называются.

#книги

Clubhouse о мотивации к переезду

Сегодня в Clubhouse говорим о мотивации для эмиграции. Насколько она реальна или больше похожа на историю из сказки/каприз/иллюзию? Как влияет наша личность на то, какую мы выбираем мотивацию? И почему от себя всё равно не убежать даже в другой стране? И стоит ли вообще бежать?

Комнату со мной разделит Юлия Корнелиссен, коуч и автор проекта для эмигрантов и одноименного подкаста «Умелая эмиграция». Юля живёт в Нидерландах уже 12 лет и помогает людям превратить переезд в перемены к лучшему и ресурс для роста.

Встречаемся в 14:00 по московскому времени. Приходите 🌟

P.S. Кому нужен инвайт, напишите мне в личку @petrovaevgeniya, у меня есть несколько.

Что мотивирует нас переезжать?

По мотивам нашего последнего диалога в Clubhouse хочу поделиться несколькими типологиями мотивации, которыми руководствуются эмигранты при переезде.

По направлению:
🚀 Мотивация от: человека по разным причинам не устраивает жизнь в родной стране, и он стремится уехать.
✨ Мотивация к: человек интересуется культурой другой страны, учит язык и хочет окунуться в новую жизнь с головой.

По главенствующей эмоции или чувству:
😡 Злость: невозможно терпеть несправедливость здесь, жить очень некомфортно, а изменить что-то к лучшему не получается. Помогает только переезд.
🙏 Надежда: а вдруг там получится лучше?
🥰 Любовь: встретились, влюбились, стали жить вместе в другой стране.
😰 Страх: для многих меньшинств и людей других взглядов эмиграция — один из немногих вариантов жить без страха.
😏 Любопытство: а чего я смогу добиться в другой стране? Надо попробовать и узнать!
😒 Зависть: почему мои знакомые смогли, а я нет?!

Если хотите погрузиться в тему мотивации к переезду глубже, послушайте выпуск нашего с Инной подкаста на эту тему.

А что смотивировало к переезду вас?

​​Напоминание себе: даже самой тёмной ночью может вдруг появиться свет

Ложная и истинная мотивация к переезду

После последнего клабхауз-эфира я довольно много думаю о мотивации. Что вообще заставляет человека задумать, подготовить и осуществить такой комплексный проект, как эмиграция? И главное — а его ли вообще это желание?

Если сейчас вы в раздумьях, а стоит ли вам переезжать в другую страну или эмигрировать дальше в новую, предлагаю поразмышлять о вашей мотивации к переезду.

Мотивация, помимо типов, описанных мной в посте выше, бывает ложной и истинной (личной).

Ложная мотивация — это не моё личное желание и стремление, а навязанное убеждение, в которое я сейчас верю. Это социальный конструкт, который я считаю своим и который вроде как соотносится с моими представлениями. Например: «Из этой страны надо уезжать», или наоборот «Кто там тебя ждёт? Мы там никому не нужны». И то, и то утверждение человек может примерять на себя, не оценивая его критически, и от этого уже строить стратегию своей жизни. Хотя может быть он в глубине души вообще не верит в подобные утверждения и они мешают ему нащупать собственные желания!
Обратите внимание на свою речь: слова «должен», «надо» часто являются указателями навязанных извне убеждений.

Истинная мотивация — это выбранная лично мной позиция по какому-то вопросу. Я осознаю, что действую исходя из неё, я её не идеализирую, и только я несу ответственность за последствия собственных решений. Например, я лично точно знаю, что хочу переехать в другую страну и получить опыт жизни в другой культуре. Я осознаю, что встречу на этом пути немало трудностей, что мне будет тяжело, что эта дорога не устлана цветами и одними лишь удачами. Я не отрицаю реальность, я готовлюсь к трудностям на пути (и понимаю тоже, что ко всему подготовиться невозможно и будет такое, о чем я сейчас и подумать не могу!), но я всё равно делаю этот выбор. Свой выбор.
В речи истинная мотивация может проявляться через конструкции типа «я мечтаю», «я хочу», «я буду счастлив(а), если».

Чтобы разобраться, истинна или ложна ваша мотивация эмигрировать, попытайтесь найти ответы на вопросы ниже:
- А кто говорит мне, что эмигрировать хорошо/постыдно? Может быть, в моей семье было такое убеждение?

- А не навязано ли это мнение моим информационным пузырем? Может, я читаю только об историях успеха/неудачи в эмиграции, и это формирует моё мнение?

- Каков мой стиль принятия решений? Я сначала тщательно всё взвешиваю и просчитываю варианты или же иду за интуицией? Или это зависит от ситуации?

- Исходя из каких убеждений и мотиваций вообще я принимаю решения в жизни? Как я веду себя в случае необходимости принятия комплексного сложного решения? Сколько даю себе времени на раздумье?

- Когда я думаю о переезде, как я представляю себе жизнь в другой стране? Не идеализирую ли я картинку?

- Достаточно ли сильна моя мотивация, чтобы продолжать пробовать в случае неудачи?

- Как я говорю о своей мотивации к переезду, какие словесные конструкции использую?

Может, в процессе рефлексии вы осознаете, что вы не хотите переезжать. Или наоборот, вы зарядитесь пониманием, что да, это ваш путь. В любом случае более чёткое понимание своей мотивации поможет делать выборы, которые впоследствии приведут вас к чему-то большему.

#изучитьсебя

Вдруг кто смотрит «Что Где Когда»? Я там сейчас играю!

​​В этом году я загадала быть смелой

Обычно я не пишу никаких планов на будущий год, а следую за потоком. Но перед наступлением 2021 года я поняла, что мне нужен фокус, и я загадала стать смелее.

Почему именно смелость? Для меня она — про новые возможности. Про то, чтобы пробовать что-то новое и продолжать идти туда, куда очень тянет. Это не бояться заглядывать в свою серую зону и тёмные стороны и признавать свои острые углы. Это не стесняться говорить и писать людям, что они меня восхищают. Это самой начинать новые проекты, а ещё расставаться с тем, что больше не моё. Это выступать впереди, говорить громче, быть более видимой. Да даже просто поднять руку на клабхауз-игре в «Что? Где? Когда?» и поиграть со знатоками, за которыми я слежу с самого детства и горячо их люблю.

В 2020 году мне дважды отказали в канадской студенческой визе. Я потратила невероятное количество сил и ресурсов на то, чтобы её получить, но дважды получила отказ. И осталось посреди чистого поля, опять (как вы помните, однажды я уже не переехала в Австралию). Но теперь мне не страшно от того, что я вновь живу без плана.

У меня появляется смелость идти дальше, и я работаю над новым планом. Я вижу, что есть другие возможности, и у меня есть запал, чтобы попробовать по-другому. И да, почти ничего из них не реализуется или поменяется в процессе. Ну так и что? Что-то да получится, когда я посмотрю в глаза своему страху и буду достаточно смелой пойти туда, где ещё не была.

#личное

​​Сила четырёх психологов в клабхаузе!

Один психолог хорошо, а сразу четыре — лучше! Мы с любимыми коллегами решили, что хотим встретиться в клабхауз-комнате и обсудить очень актуальную для конца зимы тему. Мы поговорим об апатии, отсутствии сил и мотивации к действию. Обсудим:

- почему появляются эти состояния,
- как понять, когда с ними стоит идти к психологу, а когда — к врачу,
- как с ними работать самостоятельно и где вообще найти на это силы,
- и конечно ответим на ваши вопросы!

Вместе со мной комнату будут вести:

Гульнара Гай — экзистенциальный психотерапевт, сертифицированный логотерапевт (Viktor Frankl Institute, Vienna), магистр психологии. Консультирует с 2017 года.

Зияда Сайдутова — магистр психологии, практикующий психолог, эмоционально-фокусированный терапевт. В психологии более 10 лет. Публиковаласть в Elle, Rus Base, Marie Claire, Woman's Day. Работает с запросами по темам отношений в паре, страхов, тревожности.

Екатерина Лебедева — психолог-консультант, колумнист Buro 24/7, Psychologies Russia и РБК Стиль.

Присоединяйтесь к нам во вторник, 16 марта, в 20:00 по московскому времени. В этом конвертере можно узнать, какое время будет в вашем часовом поясе.

Ссылка на встречу: https://www.joinclubhouse.com/event/m21vjypr

Для того, чтобы получить пуш-уведомление о начале встречи, вы можете подписаться на наши аккаунты в Clubhouse:
- petrovaevgeniya
- gay_gulnara
- ziyada.psy
- katyalebedeva

Традиционно, если вам нужны инвайты, пишите в личку @petrovaevgeniya.

Ждём вас!

Сделать жизнь лучше прямо сейчас

Бывают моменты, когда кажется, что ничего сделать нельзя. Что всё пропало. Или что как будто вокруг болото и топи, и отсюда не выбраться. Или что всё разрушено так, что на этих руинах уже ничего не построишь.

Но даже в самые темные времена можно сделать что-то для себя, чтобы стало чуточку лучше. Выключить телефон. Пройтись на свежем воздухе. Съесть что-то вкусное. Позвонить или написать тому, кто выслушает. Записаться к врачу.

Если вам сейчас непросто, подумайте, что бы могло вам сейчас помочь? Вот прямо в этот конкретный момент? Кто может поддержать? На что похоже это чувство, которое вас гложет, с чем его можно сравнить? Может, стоит записать на бумаге, что беспокоит, или отправить голосовое другу?

А если у вас сейчас есть силы, то можно начать вести список того, что даёт вам энергию. А в тёмные моменты открыть его, выбрать из списка что-то по силам и сделать это, чтобы почувствовать себя лучше.

Пусть этот пост будет для вас знаком позаботиться о себе прямо сейчас или подготовиться к трудному времени на будущее.

#самопомощь

Lifelong UNlearning

Если пятничным вечером вы раздумываете, как бы впихнуть в выходные побольше полезного, то новый пост Леночки из канала «Вычитала» точно для вас. Процитирую начало:

«В разговорах о том, заменят ли нас роботами и что делать, когда каждый год появляются новые профессии (модератор комнат клабхауса и сторимейкер для инстаграма — отличные примеры), а старые пропадают навсегда, часто упоминается концепция lifelong learning.

Это когда вместо схемы «на что учился после школы, так и работаешь до пенсии» учёба не заканчивается никогда: повышение квалификации, онлайн-курсы, интеграция навыков из других сфер, поиск «своей ниши» на пересечении индустрий. Чтобы оставаться ценными профессионалами в быстро меняющихся условиях, говорят нам, придется постоянно учиться новому — и если мы вместо этого будем упрямо цепляться за то, что уже ушло, то потеряем и время, и возможности.

Во многом эта идея подогревает невроз «недостаточной хорошести». Всегда можно пройти ещё один курс, совместить с работой ещё одну подработку в перспективной сфере, освоить парочку новых соцсетей на выходных и не вылезать из образовательного ютуба. Чтобы перестраховаться, пока могу. А отдыхать — это непродуктивно! (хотя как раз отдыхать очень важно, чтобы усваивались новые идеи, но это трудно себе «продать»)

Но сложно поспорить с тем, что всё постоянно устаревает и хорошо бы следить за событиями на рынке труда, рынке соцсетей и рынке всего остального, потому что за спасение утопающих в высококонкурентной среде больше никто особо не отвечает, кроме них самих. Позавчера нетворкала, вчера оформляла инстаграм, сегодня училась плавать — авось что-то из списка и сработает. То ли сама справлюсь, то ли кто мимо пойдет, узнает по аватарке и бросит спасательный круг.

В общем, раз про lifelong learning в целом понятно (запарно плюс надо постоянно следить за тревожностью, но, видимо, других вариантов особо нету, и правда всё постоянно меняется) — я предлагаю рассмотреть похожую концепцию, только наоборот.

Мне всё более важным кажется ещё и процесс lifelong UNlearning.

В психологических текстах и общественной критике на английском часто встречается глагол unlearn — на русский он трудно переводим, что-то вроде «теперь я хочу это развидеть», но в отношении обучения, которое засело так глубоко, что теперь нужно время и внимание, чтобы деконструировать какие-то штуки, которые нам продавали изначально как нерушимые и абсолютно верные (и вот мы выросли и выяснили, что это совсем не так).

Если какое-то понятие было обществом сконструировано, значит, его можно деконструировать: разобрать на составляющие и рассмотреть их (а также осознать, кому выгодно, чтобы понятие было собрано изначально именно в таком виде). А потом продуть, выбрать нужные, выкинуть лишние и собрать заново. Если мы возьмем любое громкое понятие (например, красота, счастье, успех, усталость, печаль, принятие) и обсудим, кто из нас как его понимает, мы очень быстро начнем спорить

<...>

Многие из таких конструкций даже не живут в нашей голове в таком развернутом виде. Мы их усваивали как общие идеи, наблюдая за тем, как живут окружающие нас люди: начиная с семьи, а далее везде. Фильмы и книги, начальники и коллеги, разговорчики и сплетни. Мы чувствуем без слов, какое поведение будет одобряться обществом (или какой-то социальной группой), а какое нет, и умеем подстраиваться».

#полезныессылки

Утраты и проживание горя

Навеяно посмотренным вчера чудесным фильмом «Земля кочевников» (Nomadland).

Прошлый год был во многом годом утрат. Привычного образа жизни, почвы под ногами, уверенности в будущем, работы, близких. И все переживают это по-своему.

Раньше считалось, что утрата состоит из пяти стадий: отрицание, гнев, компромисс, депрессия и принятие (модель, выведенная психологом Элизабет Кюблер-Росс). Сейчас существуют исследования, которые доказывают, что жизнь сложнее стройной теории из пяти шагов, после которых наступит облегчение. Нам очень хочется верить, что есть рецепт, который избавит от боли на пути. Но штука в том, что боль у всех разная, у всех своя, и каждому нужно своё количество времени и сил, чтобы её преодолеть.

В «Земле кочевников» очень тонко показано, какими разными способами люди пытаются смириться с утратой. Убегают, становятся альтруистами, пытаются вернуть счастливые моменты прошлого... Нет единого рецепта даже для, казалось бы, похожих жизненных ситуаций.

Если вы сейчас переживаете утрату, то вам могут помочь эти книги:

- Меган Девайн «Поговорим об утрате. Тебе больно, и это нормально»
- Джулия Самюэль «Переживая горе. Истории жизни, смерти и cпасения»
- Екатерина Сигитова «Идеальный шторм: как пережить психологический кризис»
- Федор Василюк «Пережить горе»
- И подборка художественных книг об утрате от Knife.media и жизнеутверждающих от «МИФа»

И главное — не бойтесь обращаться за поддержкой в сложный момент.

#полезныессылки #книги

​​Эмиграция по воле случая: локдаун, Непал, любовь

Сегодня у нас необычный выпуск подкаста: это нарратив, подкаст-история.

2020 год многим спутал планы, но история профессиональной искательницы приключений Кати Демидковой заставила нас слушать её, открыв рты. Катя по воле случая оказалась запертой на локдаун в буддийском монастыре в Непале, перед этим проехав всю Россию на поезде. А сейчас она вообще где-то в центральной Америке…

Мы просто не могли вырезать ни кусочка из нашего разговора, поэтому будет второй эпизод, где мы обсуждаем, каково это — жить в стране кардинально другой культуры. Не переключайтесь!

Слушайте историю Кати в:

- Apple Podcasts
- Google Podcasts
- Яндекс.Музыке
- Spotify
- Overcast

Приятного прослушивания! ✨

Если у вас есть темы, которые вам кажется очень актуальными для нашего подкаста, пожалуйста, пишите мне в личку @petrovaevgeniya.

#подкаст

Как тип привязанности влияет на все наши близкие отношения?

Нашла отличную статью на Снобе о типах привязанности между родителем и ребёнком и о том, как они влияют на формирование близких отношений в течение всей жизни. Привожу её без сокращений.
Если вы хотите узнать свой ведущий тип, можете пройти этот тест.

«Все психологические проблемы родом из детства». Эта точка зрения стала настолько популярной и удобной в бытовом использовании, что многие люди лет до 60 охотно оправдывают все свои неудачи тем, что мама их не любила. Разумеется, такой фатализм — это уже перебор: мозг человека, даже взрослого — система гибкая, и никакой опыт не впечатывается в нем намертво без малейшего шанса на улучшение. И тем не менее господствующая по сей день теория, описывающая динамику человеческих привязанностей, гласит, что самое важное начинается в младенчестве.

Первым ученым, обнаружившим, что для ребенка жизненно важна привязанность к заботящемуся о нём взрослому, стал английский психиатр и психоаналитик Джон Боулби, заинтересовавшийся этологией — наукой о генетически обусловленном поведении животных и людей. Если абстрагироваться от всех сантиментов, связанных с детско-родительской любовью, становится понятно, что она несёт важную функцию для выживания вида: будет очень хорошо, если родители не съедят или хотя бы не убьют собственное потомство, что требует некоторых дополнительных усилий со стороны природы (например, поэтому во время родов и в период кормления у женщины повышается уровень окситоцина, отвечающего за эмоциональную привязанность к ребёнку).

Психоаналитики считали, что младенец поддерживает отношения с матерью просто ради удовлетворения физических нужд; Боулби же добавил к этому социальную составляющую. Привязанность к значимому взрослому — это полигон, на котором оттачивается способность завязывать социальные отношения и определяется степень базового доверия к миру. На это у ребёнка есть примерно два года — в возрасте до двух месяцев младенцы улыбаются, лепечут и плачут, чтобы привлечь внимание любого взрослого, с двух до шести они учатся различать взрослых и выбирают среди них наиболее значимого, а после шести месяцев начинает формироваться устойчивая привязанность. Поскольку младенец чисто технически не может выйти из отношений с родителями, ему приходится адаптироваться к любому отношению со стороны взрослого, в том числе к холодности, отвержению или непредсказуемому поведению. Разделявшая идеи Боулби психолог Мэри Эйнсворт в 1960-х и 1970-х годах исследовала то, как этот опыт влияет на паттерны привязанности. Её знаменитый эксперимент получил название «Незнакомая ситуация»: вначале за младенцами и их матерями наблюдали в домашних условиях, оценивая то, как мать реагирует на разные «позывные» со стороны ребёнка. В возрасте от года до полутора лет малышей с матерями приглашали в специально оборудованную лабораторию, где моделировали разные ситуации: присутствие матери и разделение с ней, а также появление незнакомца. Исследователей интересовало, насколько ребёнка будет тревожить отсутствие матери, насколько смело он будет готов исследовать новую ситуацию, как будет реагировать на чужого человека и последующее возвращение матери. По итогам Эйнсворт выделила четыре основных типа привязанности:

- Надёжный. Такие дети уверены, что мать может удовлетворить их потребности, и тянутся к ней за помощью при столкновении с чем-то неприятным. При этом они чувствуют себя достаточно защищёнными, чтобы исследовать окружающую среду, понимая, что взрослые непременно придут на помощь в случае опасности. В будущем такой ребенок будет ценить любовь и доверие, но при этом останется достаточно самостоятельным и уверенным в себе.

- Тревожно-устойчивый. Он формируется, когда ребёнок не уверен, что мать или другой значимый взрослый будет рядом, когда он понадобится. Поэтому такие дети обострённо реагируют на разлуку, настороженно относятся к чужим и не очень готовы действовать самостоятельно, потому что не чувствуют себя в полной безопасности. Интересно, что у такого ребёнка формируется неоднозначная реакция на возвращение матери: он и рад этому возвращению, и зол на то, что его бросили. Такие дети вырастают неуверенными в себе и в своих отношениях с другими людьми, часто они слишком сильно нуждаются в подтверждениях взаимности.

- Тревожно-избегающий. Это самые независимые дети, которые не особенно расстраиваются из-за отсутствия матери. Такие младенцы рано столкнулись с холодом или отвержением со стороны опекающих взрослых. В отличие от предыдущего типа, здесь у ребёнка не возникает избыточной потребности во внимании и заботе — наоборот, он перестает их ждать. Эти дети усваивают, что потребность в близости приводит к разочарованию, и стараются в дальнейшем обходиться без неё.

- Дезорганизованный. Такие дети демонстрируют противоречивое поведение, они то тянутся к взрослым, то боятся, то бунтуют. Как правило, такой стиль поведения связан с серьезными психологическими травмами.


А что дальше?
Как показывают американские исследования (например, вот это), эти ранние типы привязанности влияют на формирование отношений со сверстниками. Если с ребёнком не происходит ничего, рвущего сложившийся шаблон, эти модели поведения закрепляются. В 1980-х ученые Сидни Хазан и Филипп Шейвер зашли еще дальше и распространили теорию привязанности на взрослые романтические отношения — исходя из той логики, что гармоничные отношения в паре, так же как и отношения ребенка со значимым взрослым, — это безопасная база, которая помогает справляться с вызовами окружающей среды. У взрослых также выявили четыре типа привязанности, соответствующие детским моделям из классификации Мэри Эйнсворт.

Взрослые с надёжным типом привязанности чаще других строят здоровые и сбалансированные романтические отношения. Они способны высоко ценить как себя, так и другого человека, формируют прочные связи, но остаются самодостаточными и не впадают в зависимость от партнера.

Тревожные недооценивают себя и переоценивают партнёра, они часто склонны к созависимым отношениям и постоянно ищут подтверждения собственной значимости. К сожалению, такой стиль построения отношений в какой-то степени поощряется культурой: мы часто романтизируем всепоглощающую, жертвенную любовь, помещающую объект привязанности в центр вселенной. С точки зрения психологов, такое «отношениецентричное» поведение — признак патологии, да и сам объект удушающей любви часто не в восторге от того, что стал чьим-то Вронским или Беатриче.

Избегающе-отвергающие — противоположность предыдущих: они считают себя самодостаточными и в идеале хотели бы полный иммунитет от чувств. Такие люди неосознанно боятся уязвимости и отвержения, поэтому они либо все время держатся на дистанции, либо, если уж с кем-то сошлись, часто рвут отношения «на опережение» из-за страха быть брошенными. С таким типом привязанности сильно искушение считать себя просто «сильным и независимым» человеком, не отдавая себе отчёта в том, что способность рисковать и открываться перед другим так же важна для сильной личности, как и умение быть самостоятельным.

Тревожно-избегающих раздирают постоянные противоречия: они и хотят близости, и боятся ее.


Можно ли изменить тип привязанности?

Учёные из Канзасского университета предполагают, что в формировании привязанности могут играть роль и генетические факторы: некоторые вариации генов, кодирующих допаминовые и серотониновые рецепторы, могут способствовать формированию тревожного и тревожно-избегающего типов привязанности. Но на данный момент это лишь предположение.

Как показали долгосрочные американские исследования, у 70–80% населения тип привязанности особо не меняется со временем. Это означает, что заложенные в нас в детстве модели взаимоотношений действительно очень устойчивы. С другой стороны, определенный процент людей всё же может изменить свой подход к отношениям, а значит, тип привязанности — это лишь стойкая привычка, но не неотъемлемая часть личности, и с ней можно что-то сделать. Некоторые виды психотерапии были разработаны специально для решения подобных проблем — более долгосрочная «психотерапия, основанная на привязанности» (attention-based therapy), отпочковавшаяся от психоанализа, и более краткосрочная эмоционально фокусированная терапия, представляющая собой микс из методов гештальт-, личностно ориентированной и других видов терапии».

#полезныессылки #изучитьсебя

День борьбы с депрессией

24 марта отмечался день борьбы с депрессией. Психолог Анастасия Рубцова написала очень хороший пост о признаках депрессии и о том, как попробовать вынырнуть из этого состояния. Также напоминаю, что первичную диагностику депрессии можно провести с помощью теста Бека, особенно если делать его несколько раз в неделю и наблюдать, как меняются результаты в зависимости от состояния.

«Настоящая, клиническая депрессия – состояние, в котором обнаружить себя довольно трудно. Организм не распознает ее как «болезнь». Организм вообще не очень понимает, что с ним происходит, потому что мозг начинает работать с помехами, путая внешнее и внутреннее.

Так что полезно будет помнить набор ключевых симптомов:

- Сосредоточиться ни на чем невозможно и мы все время чувствуем, что адски, невыносимо устали.
- Особенно с утра. Просыпаешься, как на подводной лодке, и сразу хочется не просыпаться.
- Из головы все вылетает безнадежным образом, что не записал, забываешь через две минуты, а что записал – забываешь, куда записал. К вечеру не помнишь, о чем разговаривал днем, хорошо, если помнишь, с кем.
- Все время что-то болит, то там, то тут, хотя анализы в порядке. Это следствие дефицита серотонина, который в обычной жизни снижает нашу фоновую болевую чувствительность. А когда его не хватает – начинает болеть буквально каждый внутренний орган.
- Нас какими-то судорожными скачками носит от состояния «вроде терпимо» до «нет, невыносимо, лечь и умереть», иногда даже забрасывая на короткие секунды в «жизнь налаживается». Нет, не налаживается, это просто истощенный мозг мучительно пытается выжать из себя нужные нейромедиаторы.
- Поскольку эмоциональный фон нестабильный, мы плохо себя контролируем, и общаться с другими людьми мучительно. Иногда физически невозможно, и люди страшно бесят. Вообще все люди, всегда, дети, коллеги, друзья, продавцы на кассе. Не говоря уже о соцсетях, просто парад уродов.
- Сон нарушается всегда. Бессонница, или сложно заснуть, или бесконечно просыпаешься ночью и с трудом засыпаешь.
- При этом всей лирики – вины, тоски, печали – может и не быть. На поздних этапах часто появляется мысль «я урод и всех подвел», и иногда она в общих чертах правдива.

Но даже когда все это вышеперечисленное мы у себя обнаружили, надо заложить время на отрицание. На то, что какое-то время мы будем говорить себе «да это просто надо выспаться», «это просто усталость», «да с ними невозможно нормально общаться».

Потому что истощенному мозгу трудно свести картинку симптомов воедино.

Потому что верить в то, что ты «болен депрессией», не хочется.

И, повторяю, потому что нигде ничего не болит до такой степени, чтобы организм завопил «аларм!!!».

#полезныессылки #депрессия