Старик особо выйобываццо не стал, и умер просто от инфаркта, видать от вида трупаков. Посреди разговора схватившысь за серце и закрыв глаза. А Коля взяв ево за воротник, вяло потащил к остальным в кампанию.

И тут внезапно глаза его загорелись. Тощно бля!!! Как ахуенно што старик заехал к нему. Идея блять!!! Эврика нах!!!

С трудом дождавшысь ночи, Коля по одному повытаскивал тела на улицу, и усадил их в автобус, причом старика прямо на место водителя. Сбегав домой и одев весчи помяхче, снова вышел во двор, и пристегнув мёртвого водителя уселся к нему на колени. Потупив некоторое время в темноту он наконец собрался с силами и повернулся в салон.

- Ну поехали ребята, - закричал он весело, и нажал на педаль газа. – Сговорились, да-а-а??? Счас Коля вас всех обьебёт, так и знайте. Пидарасы вы этакие. Эх бля-я-я. Ха-ха-ха-ха-ха!!!!

Дорога заняла часа два, пока не выехали за город. Коля всю дорогу напевал весёлые песни, и всячески подбадривал каманду, просто штоп не сойти с ума.

Внезапно замолчав, он остановился. Впереди был мост, завершаюсчая стадия плана. Коля закурил, поинтересовавшысь у народа в автобусе, не хочет ли кто тоже выйти перекурить. Никто нехотел.

- Ну штош – сказал водитель проворачивая ключ и заводя транспорт - Тогда вперёд бля! Поехали-и-и-и-и-и!!!

Разогнавшысь, и на середине моста реско выкрутив руль вправо, он в последний момент выпрыгнул, несколько рас перекувыркнулся на дороге, и уже лёжа на асфальте, прислушавшысь, ждал всплеска.

Всплеска не произошло.

Раздался страшный грохот, и с небольшого параходика, арендованного для празнования свадьбы, и проплывавшего в этот мамент под мостом, песни верки сирдючки и крики «Горька!!! и Счастья маладым!!!» реско сменились на «Тонем!!! и Песдетс!!!». Некоторые прыгали в воду горящими факелами, а судёнышко дало такой сильный крен што любому уже было понятно. Утонет…

Но Коле уже было похуй.

Повернувшысь в сторону города, он шол улыбаясь, и лишь только правый глаз изредка подёргивался, да слюни текли изо рта, стекая по подбородку. Уже перед самым домом он вымолвил лиш несколько слов, хмыкнув при этом:

- Не бля, тощно сговорились…

Господи, еще один длиннопост инкамин

Олег немного воровал.
Нет, он не был злостным расхитителем социалистического имущества и никогда не украл ничего значительного, но неожиданные приступы клептомании частенько заставали его врасплох, заставляя совершать странные поступки.
Однажды в школе он стащил скелет крысы из кабинета биологии, а потом долго пытался придумать, как этим скелетом воспользоваться. Не найдя никакого решения, он незаметно принёс обратно украденное, ненадолго вернув веру в человечество вконец разочаровавшейся учительнице биологии.

Потом были и другие предметы.
Звонок от велосипеда в хозяйственном магазине, губная помада в гостях у маминой подруги, шестерёнка от будильника у одноклассника, засохший бутерброд в столовой.
Всё, украденное Олегом, было максимально бесполезно для него, но в момент кражи Олег меньше всего думал о полезности предмета. Потом ему всегда было стыдно, но одновременно он испытывал и гордость, так как никто ни разу не поймал его.
К окончанию школы Олег скопил достойную уважения коллекцию ненужных предметов, часть из которых время от времени приходилось выкидывать, чтобы заменить более достойными экземплярами.

На биологическом факультете института, который был выбран в честь незабвенного скелета крысы, Олег продолжил экспериментировать, совершенствуя мастерство. Каждая следующая кража была более дерзкой, чем предыдущая, хотя Олег по–прежнему воровал совершенно неосознанно. Мозг подсознательно просчитывал все ходы, не давая шанса очередным бесполезным вещам.
В коллекции появились три книги по теории научного коммунизма, горшок с засохшей фиалкой, кассета с альбомом Корнелюка и носок ректора. Были и другие артефакты, которыми мог бы гордится сам Плюшкин, но эти нравились Олегу больше остальных.

Не каждый способен спокойно жить с кристальной совестью и коллекцией краденных вещей. Олег мог, он вообще не задумывался о том, как плохо воровать.
— Как только я украду хоть что–то, что окажется мне нужным – сразу начну переживать, – обещал он себе и собирался сдержать это обещание.

***
После института Олег, чувствуя в себе тягу к науке, устроился работать в лабораторию, где продолжил изучать микроорганизмы. Два–три раза в год ему платили зарплату, а в остальное время он работал просто так, обнаружив в себе неисчерпаемые запасы энтузиазма. К сожалению, расплатиться энтузиазмом за новые брюки было невозможно, поэтому нужно было менять биологию на что–то более приземлённое.
Но тут совершенно неожиданно многолетний энтузиазм принёс свои плоды, и в результате опытов Олег получил новый вид бактерий с очень необычными свойствами.
И тогда началось всё самое интересное.

Как–то утром он застал в лаборатории двух незнакомцев, один из которых крутил ручки старого микроскопа, а второй дразнил сидящую в клетке крысу по имени Василиса.
— Олег Павлович? – оторвался первый от микроскопа и дёрнул второго, отчего тот выронил пучок петрушки крысе на голову.
— Да, – подтвердил удивлённый Олег, – а вы кто?
— Полковник Петров, – сказал любитель микроскопов, протягивая руку для пожатия, – садитесь, нам нужно поговорить. Расскажите нам о своих последних опытах.
— Это зачем ещё? – поинтересовался Олег, который обнаружил, что успел сесть на неизвестно откуда взявшийся стул.
— Потому что Родина просит вас об этом, – ответил Петров, наклоняясь к Олегу так близко, что плечи полковника полностью закрыли обзор, – вы же не откажете Родине?

Олегу было страшно отказывать столь широкоплечей родине, поэтому он согласно закивал головой.
— Вот и правильно, – похвалил полковник, отодвигаясь – так что вы тут такого наоткрывали?
— Всего лишь бактерии, просто новый вид, – сказал Олег и замолчал в растерянности.
— Ну не стесняйтесь, Олег Павлович, – разрешил Петров и уселся напротив Олега, – расскажите, что же в них такого интересного!
— Они воздействуют на мозг и повышают уровень интеллекта. Теоретически.
— Так–так, – сказал Петров, – действительно интересно. То есть вы это ещё не проверили?
— Да не успел. Они пока живут недолго, да и размножаются медленно. Сначала эту проблему надо решить, потом на крысах можно будет проверить.
— Это хорошо, с завтрашнего дня займётесь всем этим уже в нашей лаборатории. Сегодня собирайте всё, что вам здесь нужно, завтра с утра за вами приедут.
— Как я здесь что–то заберу? Да мне материально ответственный ничего не отдаст!
— Отдаст, ещё и донести поможет, – заверил Олега полковник, встал и направился к двери, ещё раз дёрнув своего безымянного коллегу.
— А Василису можно забрать? – спросил Олег.
— Это кто? Жена ваша? – остановился полковник. – Жену дома оставьте, с жёнами нельзя.
— Нет, это крыса моя, – сказал Олег, показывая на клетку с Василисой, которая флегматично взирала на мир из–под пучка петрушки.
— Только если она пообещает ничего не разглашать, – пошутил Петров и вышел.

Первую половину дня Олег потратил на сбор нужных вещей. Их получилось немного, что позволило довольно быстро успокоить плачущего в подсобке материально ответственного лаборанта.
После обеда Олег бесцельно слонялся по коридорам, пугая коллег, которые в этот день всячески его сторонились. Работать после случившегося не получалось вовсе, поэтому Олег надел куртку и пошёл домой на два часа раньше обычного.
На улице он засунул руку в карман и обнаружил в нём два удостоверения в красном кожаном переплёте. Первое было на полковника Петрова, а второе Олег даже не стал открывать.
— Когда я успел их стащить? – попытался вспомнить он, но в памяти плавали только широкие плечи полковника, закрывающие собою весь мир.

Проходя через парк, Олег нашёл кусты погуще и забросил в них оба удостоверения.
Такие вещи в коллекции лучше не хранить.

***
На следующий день Олег переехал в новую лабораторию, которая была гораздо больше прежней, лучше оборудована и включала в себя такую опцию, как зарплата каждый месяц. Ещё ему выделили помощника, который слабо разбирался в биологии.
Обалдевший от всего этого Олег удвоил запасы бесконечного энтузиазма, стараясь улучшить свои результаты. Он ощущал себя супергероем, который вот–вот подарит человечеству счастье. Заодно росла его коллекция бесполезных вещей, в которую впервые добавились иностранные приборы неясного назначения и два билета на концерт радио «Шансон».
Воровать из секретной лаборатории было очень проблематично, поэтому Олег с каждым днём гордился своими суперспособностями всё больше и больше, хотя они и были бессознательными.

Работа продвигалась медленно. Дурацкие бактерии не хотели размножаться, да и вообще пытались сдохнуть при любом удобном случае. Но Олег не отступал, неделями просиживал в лаборатории, заставляя помощника проклинать энтузиазм и биологию.
Через год бактерии были способны самостоятельно жить два–три дня, пытались размножаться и при хорошем настроении даже были немного заразны.

Теперь можно было поставить эксперимент.
Олег вытащил из толпы крыс Василису, которую отпускал развеяться, пересадил всех остальных в специально подготовленный для такого случая вольер и нажал кнопку, которую забыли покрасить в красный цвет. Раствор с бактериями добавился в воду, и Олег сел рядом с вольером, чтобы лично увидеть, как поведут себя поумневшие крысы.
Обычно хмурый помощник ради такого случая слегка повеселел, побросал все немытые пробирки и весь день просидел за спиной Олега, хрустя неизвестно откуда взятым попкорном.
Крысы не спешили проявлять свои таланты, они занимались своими делами, не обращая внимания на зрителей.

— Пойдём домой, – наконец сказал Олег помощнику, который к вечеру снова впал в стандартное уныние, – всё равно эксперименты на интеллект только завтра делать.
Они вышли на улицу и молча добрели до остановки, спрятавшись под козырьком от противного мелкого дождя. В ожидании автобуса помощник закурил, огонёк сигареты на секунду освещал его мрачное лицо во время затяжки, и впервые за год Олег понял, что ни разу не видел этого человека улыбающимся.

— Вить, а ты чего всегда такой хмурый? – спросил он.
— А чего мне радоваться? – невежливо ответил тот, затягиваясь.
— Ну как чего? Мы же такое нужное дело делаем. Представляешь, как изменится жизнь, когда все станут умнее?
— Не станут, – неожиданно перебил Виктор, – ты же не на всех людей работаешь, а на Петрова. А он тебе не даст закончить.
— Почему не даст? Он же сам меня заставил этим заниматься!
— Олег, ты живёшь в каком–то своём мире. Зачем Петрову твои бактерии? Он же военный. Когда все в мире поумнеют и поймут, что можно не воевать, Петров зачем нужен будет? И он это понимает, хотя и прикидывается идиотом.
— Витя, ты, кажется, сильно преувеличиваешь, – рассмеялся Олег, – есть ведь и другие способы применения. Можно ведь заразить только свою армию и победить более глупого противника.
— Чепуха какая–то! Умная армия тут же поймёт, что лучше заодно заразить и врага, заключить мир, после чего все пожмут друг другу руки и разойдутся.
— Ну тогда можно заразить только противника, – сказал озадаченный Олег, – он решит не воевать, и его можно будет победить.
— Победить того, кто гораздо умнее тебя? Серьёзно?

В этот момент к остановке подъехал пустой троллейбус и распахнул свои тёплые объятия.
— О, это мой, – сказал Виктор, выбросил окурок и запрыгнул на подножку.
— Подожди, а для чего тогда вся моя работа? – дёрнул его обратно Олег.
— Просто присматриваются к тебе. Если первые результаты у эксперимента будут удачные – твой проект закроют, переведут тебя в другой отдел, будешь выводить чуму какую–нибудь термоядерную.

Водитель посигналил и показал на пальцах, что не стоит застревать на подножке. Виктор пожал плечами и скрылся внутри троллейбуса, а Олег в раздумьях остался стоять под дождём, нащупав в своём кармане чужую пачку сигарет.

***
С утра в вольере не оказалось крыс.
Олег с помощником облазили всё вокруг, но вольер был герметичен, а его система вентиляции была нетронута. Они включили компьютер, чтобы просмотреть запись с камеры, но последнее, что она зафиксировала – Витя, спотыкающийся о кабель.
— Олег Павлович, удалите пожалуйста, – попросил Витя шёпотом, переходя на «вы» от волнения, – меня же после такого отправят работать участковым в сибирскую деревню.
— А что, других камер тут разве нет? – спросил Олег практически одними губами, параллельно стирая последнюю запись.
— У вас я работаю вместо них, – ответил помощник.

Доложили полковнику о происшествии, он пришёл в ярость и двадцать минут орал плохие слова, комбинируя их в различных последовательностях со словосочетанием «ваши чумные крысы».
— Чего вы? Они же практически незаразны, – вставил Олег, когда полковник начал стихать, – да и через пару суток всё равно бактерии погибнут, крысы станут обычными.
Эта фраза открыла в полковнике второе дыхание, и он продолжил орать про крыс, заменив слово «чумные» на то, что нельзя произносить вслух.

Следующую неделю лаборатория была закрыта на карантин, никого не отпускали домой.
Злые учёные, подгоняемые криками Петрова, бродили по комнатам, пытаясь найти сбежавших крыс. Несколько раз в день кто–то находил клетку с Василисой и включал тревогу. Олег каждый раз перепрятывал свою крысу, пока уставший от ложных тревог Петров не забрал её к себе в кабинет. Через неделю карантин сняли, так и не обнаружив ни одну из сбежавших крыс.
— С этого дня все ваши эксперименты – на обезьянах, – сказал полковник, возвращая Олегу Василису, – они крупнее, их искать легче.

Мелкий весенний дождь висел в воздухе, и Олег понял, что оставил в лаборатории зонтик. Он посмотрел на Василису, которая недовольно ёжилась, пытаясь спрятаться от холодных капель, расстегнул куртку и слегка прикрыл ею клетку.
В кармане что–то звякнуло о прутья, и Олег засунул в него руку, желая посмотреть, что умудрился стащить на этот раз.
— Чёрт! Это уже слишком! – сказал он сам себе, вытаскивая из кармана ампулу с бактериями. Защитная оболочка ампулы сверкала даже под дождём, Олег поскорее сунул её обратно в карман и поспешил к остановке.

— Что делать? Что с ней делать? – крутилось в голове всю дорогу.

***
Привезённые на следующий день обезьяны не понравились Олегу. Они скакали по клетке, ругались друг с дружкой и кидали в проходящего мимо помощника всякие неприятные предметы. Ближе к вечеру позвонили из лаборатории, в которой раньше обитали эти мартышки и предупредили, что все обезьяны курят, поэтому лучше дать им сигарет, чтобы они меньше волновались.

Сигареты были только у Виктора, который попытался дать закурить обезьянам, но те просто отобрали пачку, распотрошили её и стали скакать по клетке в поисках прохожего с зажигалкой. Виктор сказал, что больше к обезьянам не пойдёт и просто швырнул издалека зажигалку им в клетку. Оказалось, что прикуривать мартышки тоже умеют, и следующие пять минут можно было наблюдать, как они дружно дымят, по очереди закрывая глаза от удовольствия.

Следующие несколько дней пришлось работать в насквозь прокуренной лаборатории, потому что обезьяны требовали сигарет каждые полчаса, успокаиваясь только после перекура.
Наконец работы были закончены, и обезьян перевели в новый герметичный вольер с автоматической подачей еды, воды и сигарет. Олег вновь нажал кнопку, добавляя бактерии в воду, включил пять новых камер и остался ночевать в лаборатории.
Помощник всю ночь ходил по комнате и проверял, что все кабели включены в розетки.

***
За сутки обезьяны преобразились. Они успокоились, прекратили хаотичные прыжки и в задумчивости расселись по углам, иногда отвлекаясь на небольшой перекур. Через несколько часов помощник заметил, что одна обезьяна больше не берёт сигареты и вообще сторонится своих курящих друзей.
Эксперименты на интеллект подтвердили, что мартышки серьёзно поумнели. Они с лёгкостью выполняли все задания по добыванию еды, а в некоторых случаях даже объединялись, чтобы помочь друг другу.
Завязавшая с сигаретами обезьяна, кажется, всерьёз задумывалась устроиться на работу. Причём расхаживала с таким важным видом, будто согласна только на высокооплачиваемую должность.

Зашедший на огонёк полковник Петров с удивлением наблюдал за Виктором, который улыбался впервые со времён младенчества, и Олегом, прыгавшим от восторга вокруг вольера с обезьянами.
— Получилось! Получилось! – кричал он, пугая обезьян. – Витя, нам нужно подготовить раствор с большей концентрацией. Мы из них людей сделаем!

***
Следующие несколько дней непривычно счастливый Витя ходил по пятам за Олегом, пытаясь помочь, отчего мешал ещё больше обычного. А через неделю с утра Олег не застал Вити в лаборатории, вместо него там суетились незнакомые люди, разбирающие оборудование.
— Эй, вы что творите? – возмутился он, отбирая у какого–то мужика клетку с Василисой. – Кто вам разрешил здесь что–то трогать?
— Иди к начальству, – ответил ему незнакомец и попытался вернуть себе клетку, но безрезультатно, – тебе там всё расскажут.

Олег рванул в кабинет к Петрову, без стука распахнул двери и с порога потребовал объяснений.
— Садись, – предложил полковник, указывая на свободное кресло напротив себя.
— К чёрту ваши посиделки! Что происходит?
— Сядь, я говорю, – повторил Петров, и Олег послушно упал в кресло, – мы временно прекращаем твои эксперименты. Пока займёшься другой работой, потом вернёшься к этой.
— Но я только–только добился результата, это же прорыв в науке, нельзя сейчас останавливаться!
— Родине сейчас нужно совсем другое, – сказал Петров, придвигаясь ближе и по старой привычке закрывая собою обзор, – ты же не откажешь Родине? В общем, собирайся сейчас, иди домой, отдохни несколько дней, а с понедельника жду тебя здесь снова.
Олег попытался возразить, но вдруг обнаружил, что его аккуратно подняли из кресла и проводили к выходу.
— До понедельника, Олег Павлович, не опаздывайте, – услышал он финальное напутствие и оказался на улице с крысой в руках.

Что делать? Что с ней делать? – крутилось в голове всю дорогу. – Надо попробовать использовать её на ком–то, другого случая у меня не будет.

— Да разве можно на людях пробовать? – спросил с возмущением какой–то незнакомый голос в голове.

— Отстань, – сказал ему Олег, – как всю жизнь воровать разную гадость – так пожалуйста, а как сделать людей умнее – так сразу неэтично? Буду делать, что хочу!

Голос умолк, и Олег стал думать, на ком из своих немногочисленных знакомых может испробовать действие бактерий. До остановки он мысленно перебрал их всех, но никто не казался ему подходящим. Нужна была деятельная натура, которая сумеет правильно воспользоваться этим даром. Изо всех людей такого рода Олег был знаком только с собой, но пробовать на себе было страшновато.

— Да ладно? – спросил с издёвкой незнакомый голос в голове, и Олег назло ему решился.

Он дошёл до остановки и увидел сидящего на лавочке грустного Виктора, который по старой традиции курил, не решившись взять пример с бросившей обезьянки.

— Привет, Вить, – сказал Олег, присаживаясь на лавочку и ставя рядом клетку, – похоже, ты был прав. Переводят нас.

— Я знаю, – ответил Виктор, вытаскивая вторую сигарету и прикуривая её от первой, – только не нас, а тебя.

— Как меня? А ты куда?

— А меня Петров отправляет священников охранять. Не оправдал, говорит, я его ожиданий в науке, теперь стоит попробовать себя в религии.

— Каких ещё священников? Ты чего несёшь? – удивился Олег.

Виктор вытащил из кармана яблоко, откусил от него немного и протянул кусочек Василисе. Она осторожно схватила его и утянула к себе в клетку.

— Да обыкновенных, каких ещё? – ответил Виктор. – Пасха же послезавтра, так на главное богослужение не хватает охраны, вот меня сегодня вечером на два дня туда и отправляют. А потом где–нибудь там и забудут.

Ядерный взрыв полыхнул в голове Олега. Это был шанс, пусть и очень рискованный.

— Это то богослужение, куда приедут все главные люди страны? – спросил он шёпотом.

— Ага, именно оно, – подтвердил Виктор, выкинул сигарету и захрустел надкушенным яблоком.

— Слушай, у меня есть к тебе дело, – решился Олег и вытащил из кармана ампулу.

— Ты чего, охренел что ли?! – Виктор бросил яблоко и засунул руку Олега обратно в карман. – Ты понимаешь, что с нами сделают?

— А ты понимаешь, какой это шанс? – спросил Олег, пытаясь высвободится из хватки Виктора, – ты понимаешь, что мы с тобой можем изменить весь мир?

— Да ничего мы не изменим! Сейчас что, мало умных людей? И кто от их ума счастлив? Вот ты – охренеть какой умный, а сидишь с крысой на остановке, уговаривая охранника нарушить закон! Тебе таких, как ты, целую страну надо?

— Да я мало на что могу повлиять! А там вся власть, депутаты, бизнесмены, олигархи! Если они поумнеют, представь, что они придумают для страны!

— Нет, ты не умный, ты какой–то идиот–романтик, – сказал Виктор, отпуская Олега.

— Слушай, ну ты же так радовался, когда у нас что–то начало получаться, ну помоги мне сделать хоть что–то. Ведь вся наша работа просто пропадёт! К тому же там действия – всего на пару дней. Добавь в какую–нибудь воду, которую они там брызгают на всех, я по телевизору видел. Помоги, а?

Виктор вытащил из кармана у Олега ампулу, переложил к себе и пошёл прочь от остановки. Олег молча смотрел ему вслед, боясь спрашивать про его решение.

Он опять накрыл курткой клетку с крысой и сел в подошедший автобус.

***

Всю субботу Олег не мог усидеть на месте, представляя, что может произойти, если Витя решится. Он бродил по комнате, натыкаясь на табуретки и каждые полчаса кормил Василису, которая решила, что попала в рай.

В голове почему–то вырисовывались только плохие сценарии один страшнее другого, поэтому вечером Олег не выдержал, нашёл сумку побольше, упаковал в неё клетку с крысой и поехал на вокзал. Там он купил билет на электричку и уехал в старый бабкин дом в Тульской области.

В доме было холодно и сыро, пришлось топить печку, чтобы согреться. Зато благодаря добрым соседям в доме было электричество, и Олег просидел весь вечер перед стареньким телевизором, вглядываясь в прямую трансляцию богослужения и пытаясь увидеть там Виктора, да так и заснул от усталости за столом перед мерцающим экраном.

С утра он проснулся от бодрых голосов ведущих, которые жарили блины в студии и обсуждали последние кулинарные новости. Олег попереключал все восемь каналов, которые ловила древняя антенна, но везде шли какие–то развлекательные передачи – в стране явно ничего интересного не произошло.

То ли Витя не захотел ничего делать, то ли было ещё рано ждать результатов.

Олег покормил Василису и вышел на улицу размяться. Нужно было нарубить ещё дров для печки, но сделать этого не удалось. За забором по двору бегали сосед с женой, пытаясь вытолкать на улицу свою старую машину.

— Эй, соседи, привет! Вы чего там делаете? – крикнул им Олег.

— О, Олег, давай помоги машину завести, да поехали, – крикнул в ответ сосед и призывно замахал руками.

— Куда поехали?

— Куда–куда! На яму посмотрим, пока не закрыли там всё.

— На какую ещё яму? Чего закрыли? – удивился Олег.

— Так ты не знаешь? – соседи бросили машину посреди двора и подбежали вдвоём к забору. – Москву ночью украли.

— Вы чего, пьяные что ли ещё с вечера?

— Да ничего мы не пьяные! Сын с утра на работу поехал, звонит и говорит – дорога кончилась, а впереди яма до горизонта. И по всему селу с утра звонки – Москву украли, одна дырка в земле осталась! Мы посмотреть собрались, а машина не заводится. Помоги давай, с толкача заведём и поедем.

— Я только что телевизор смотрел, там блины пекут, о чём вы вообще? Как можно украсть город?

— Короче, мы поедем. Ты с нами хочешь?

Олег плюнул, перелез через забор, помог вытолкать машину на улицу и разогнать её вниз с горки.

Двигатель несколько раз чихнул и затарахтел. Втроём они влезли в машину и рванули в сторону Москвы.

По дороге Олег вытащил телефон из кармана и попытался расшевелить вялый интернет. Страницы грузились медленно, но кое–что прочесть удалось. Ни один новостной сайт не сообщал ничего интересного, зато соцсети были забиты информацией о том, что из страны пропала вся Московская область целиком, оставив вместо себя гигантский кратер.

Через пятнадцать минут сосед свернул на обочину и припарковался. Впереди стояли сотни автомобилей, а ещё немного дальше была видна огромная толпа народа.

Олег в растерянности выбрался на улицу и посмотрел вслед соседям, которые убежали вперёд, даже забыв закрыть двери. Он пошёл вслед за ними и через несколько минут уже протискивался сквозь толпу. Идти пришлось довольно далеко, но открывшаяся картина стоила этих усилий.

Впереди был виден обрыв, уходивший глубоко вниз. Края обрыва расходились влево и вправо до горизонта, а противоположной стороны не было вовсе.

Олег заворожённо смотрел на эту картину и молчал. Потом, схватившись за голову, он развернулся и стал пробираться обратно.

Его толкали в толпе, но он не замечал, продолжая брести подальше отсюда. Выбравшись на дорогу, он пошёл пешком обратно в село.

— Почему так? – бормотал он сам себе. – Ведь гений и злодейство несовместимы!

Посреди дороги Олег понял, что устал как никогда в жизни. Он сошёл на обочину и углубился в заросли ёлок, где нашёл поваленное дерево и сел на него. Некоторое время он сидел неподвижно, а потом снова вытащил телефон, чтобы проверить новости.

Оказалось, что Москву нашли.

Она спокойно стояла в Средиземном море недалеко от Италии и на снимках со спутника выглядела весьма гармонично. Через полчаса стало известно, что по документам она оформлена на этой территории совершенно законно. На одном из свитков стояла подпись Иисуса, подлинность которой подтвердила католическая церковь, по счастливой случайности оказавшаяся недалеко от Московской области – в Ватикане.

Ещё через час в сети появилась информация, что собственником Московской области является какой–то Карасёв А.А., после чего телефон Олега окончательно разрядился, не дав ничего прочитать об этом интересном человеке.

Вспомнив, что оставил голодной Василису, замёрзший в весеннем лесу Олег выбрался на дорогу и заторопился домой. Он немного пробежался, чтобы согреться, и вскоре увидел первые дома. В селе не было ни души, только лаяли собаки, да визжали голодные поросята.

Олег дошёл до дома, открыл дверь и остановился – в центре комнаты на табуретке сидел полковник Петров.

В этот момент кто–то подтолкнул Олега в спину и закрыл позади него дверь.

— Садись, – сказал полковник и в этот раз Олег сел сразу, не дожидаясь повторного приглашения, – рассказывай.

— Меня расстреляют? – спросил Олег вместо ответа.

— Обязательно. То есть я угадал, это твоих рук дело?

— Моих.

— Понятно, – сказал полковник, вставая, – ладно, в среду жду тебя на работе. Продолжишь свои опыты. Мне кажется, есть в них перспектива.

— На какой работе? Москвы же нет на месте!

— Москву мы до среды вернём, не беспокойся, не один ты такой умный. Но так больше делать не надо! Делай только то, что я скажу. Всё, до свиданья.

— Подождите! А Витю мне вернёте? – спросил Олег.

— Какую Витю? Это крыса что ли твоя?

— Нет, это помощник мой, со мной весь год работал.

— А, этот. Вернётся вместе с Москвой, и забирай, – кивнул Петров и вышел.

Олег встал, подошёл на ватных ногах к столу, открыл клетку и взял трясущимися руками Василису. Он прижал её к себе, сел на кровать и долго гладил крысу со словами:

— Ничего, Вася, ничего. Не бойся. Я продолжу. Я им всем продолжу. Я им в следующий раз к интеллекту совести добавлю, вот тогда и повоюем…

another one

В пятницу забираю сына из садика. Он подрался с девочкой. Воспитательница стоит и наказывает его словесно, а дитя ноет. Спрашиваю, а чего у вас тут случилось? В чем провинился? Воспитательница и отвечает: «Подрался с такой-то девочкой! Вот учу, что бить девочек нехорошо!» Вникаю в суть, узнаю, что девочка его задирала и даже укусила за щеку, а он ее в ответ стал пиздить. Несколько удивляюсь: «А наказываете-то за что? Он же лишь ответил на ее агрессию своей агрессией, т.е. дал сдачи!»

Получаю исчерпывающий в своем уебанстве ответ:

«Но она же девочка!»
- Но она же покусала его и получила сдачи. Что не так?
- Но ведь девочек нельзя бить, – бабка-воспитательница смотрит на меня, как на заправского мясника-изувера, не понимая, как с уст, казалось бы, здорового человека могут изливаться столь крамольные фразочки.
Консенсуса с бабкой я не нашел, махнул рукой и мы пошли домой. Испугался, что все эти сердобольные тетки и детсадовские бабки могут заложить в ребенка ложные ценностные ориентиры по жизни, и в один прекрасный день я заберу из садика не человека, а терпилу. Огорчился.
Учу сына: «Не слушай их, и если тебя опять девочка какая бить будет – непременно дай сдачи». Обижать детей нельзя лишь до тех пор, пока они не обижают тебя, а мальчик это или девочка – это не имеет никакого значения, тем более что в таком возрасте гендерных различий особо и нет, а стало быть, девочки по силе не уступают мальчикам.

***

Матери-одиночки всегда рассказывают о том, как трудно воспитать сына настоящим мужчиной, не имея перед глазами примеров мужского поведения. Могу со стопроцентной гарантией сказать, что на вопрос «а что в твоем понимании является примером мужского поведения?» в большинстве случаев последует незамедлительный ответ: «Ну там, девочек обижать нельзя… уступать им надо, и т.д., и т.п.». Я так это слышал тысячу раз.

На это можно ошарашить даму встречным вопросом: а мальчиков можно обижать? А кошек? А стариков? К сожалению, все эти тетки, от большинства матерей до воспитательниц дет. садов и учителей, слишком недальновидны (читай – глупы), чтобы осознать тот масштаб проблем, с которым юное дитя при таких установках непременно столкнется по жизни.
Фраза «нельзя обижать девочек» одних заведомо ставит в подчиненное положение, в то время как другим (тем, кого нельзя обижать) дает индульгенцию. Эта фраза делает мальчика лохом и терпилой, в то время как девочку с годами превращает в не видящую берегов ведьму из ада, питающуюся мужской кровью.

Как-то раз в начальных классах на переменке ко мне сзади незаметно подкралась какая-то мерзопакостная девочка и сильно шлепнула меня по шее грязной, мокрой половой тряпкой, после чего с громким хохотом убежала. Я тогда ничего не предпринял, ибо не понимал, как действовать в подобной ситуации, т.к. «онажедевочка, а девочек бить нельзя». Сейчас я бы, конечно, в такой ситуации от души втащил бы ей в рыло. То же самое касается, кстати, и стариков, которым, видите ли, почет и уважение. Почет и уважение какому-то хую лишь за то, что он прожил дольше тебя? Всегда считал подобное моралофажество уделом лоховства. Хорошим старикам, как и остальным людям – почет и уважение; плохим старикам-вредителям – стыд и позор. Вот все эти мерзкие старухи-вредительницы потому такими и становятся – с детства знают, что «девочек бить нельзя», а стало быть понимают, что любая их старушачья мерзость сойдет им с рук (мало того, что «онажеженщина», так еще ж и «почет и уважение старикам» – индульгенция в квадрате!)

Как-то спускаюсь в метро по эскалатору бегом, а впереди ползет (по свободной полосе) такая вот старческая кляча. Я ей и говорю: «Разрешите пройти». В ответ ведьма начинает на меня дико орать, мол, «совсем охуели – по эскалаторам бегают! Ходи спокойно – ЭТО ЗАКОН! (так прямо капсом и проорала) – и не пропустила. Так я медленно и полз за ней до самого низа. Если бы в метро никого не было, я бы, безусловно, старухе въебал такого поджопника, что она пролетела бы до самого низа, пересчитав сморщенным еблетом все ступеньки лестницы. Но вокруг было много людей, они б не поняли моего обостренного чувства справедливости – ведь «онажестарая! Ты доживи до ее лет сперва!!!», а в новостях на следующий день рассказали бы о том, как в метро юный подонок избил милую старушку (ВЕТЕРАНКУ-БЛОКАДНИЦУ!!!) лишь за то, что она сделала ему замечание. Она за меня коммунизм строила, а я ей пинка за хамство и борзость влепил – как посмел?
Эта старуха явно была из тех вот девочек, которые в первом классе бьют мальчиков половой тряпкой и никогда не получают отпора, благодаря чему и превращаются с годами в скверных старух, которые своей сатанинской вредностью массово сводят мужей в могилы да подталкивают на путь алкоголизма, а когда издеваться больше не над кем – начинают мешать людям в метро спускаться. Я в коммуналке как-то жил с охуевшей старухой и знаю о чем говорю – по масштабам злодеяний с такими бабками рядом даже Рамзан Кадыров не валялся.

Я даже знаю, что в ответ будут писать всякие упоротые моралофаги, мол, «а че ты, горазд только слабых обижать? Ну толкнул бы дагестанца. А бабку-то всякий обидеть может». Во-первых, я не понимаю, почему я должен толкать дагестанца, если вредит мне эта старуха. А во-вторых, на самом деле вредную старуху как раз-таки обидеть может далекоооо не каждый, а вот вредная старуха напакостить может АБСОЛЮТНО ЛЮБОМУ!

Это относится не только к бабкам, но и к инвалидам. Например, можно ли бить карлика? Нет, как и всех остальных людей. Но, простите меня, этот карлик насрал мне своим мерзостным карличьим калом прямо в почтовый ящик, и я в этом испачкался, прощупывая пальцем письмо через дырочку. А потом еще рассыпал мышьяка, и моя кошка отравилась. Конечно, совершенно необязательно лезть с карликом в драку даже при таких раскладах, однако же и ничего зазорного в данной ситуации уже не будет. А все разговоры – «ну он же несчастный» – в пользу бедных. Чикатило тоже был несчастный – так пусть бы себе и дальше вредил людям в лесополосах… ну несчастный же он, детство было тяжелое, надо понять и простить, а еще лучше – найти компромисс!

Сейчас читаю на Пси-бэби статью какого-то унылого детского говно-психолуха, посвященную как раз описываемой мною проблематике – «Нельзя бить девочку». Понятное дело, к слову психолог приставку «говно» я добавил не просто так, ибо пишет психолог какую-то манямирковую хуету, к реальной жизни не имеющую никакого отношения:
«Мальчик должен по возможности аккуратно блокировать агрессию девочки – придержать руки, поставить блок (если умеет), уходить от ударов, т.е. пассивно защищаться. При оскорблениях стараться не обращать внимания, а уж если и отвечать, то никак не кулаками, и по возможности искать компромиссы…
…На обучение этим вещам уходит реально много времени, терпения и сил, и пара заявлений, что, мол, "нехорошо драться" или "нельзя трогать девочек", тут не помогут».

Девочка в садике тебя огрела совковой лопатой по голове? Ищи компромисс! Предугадай – поставь блок, и пусть она хуярит в этот блок тебя сколько ей вздумается, ОНАЖЕДЕВОЧКА! Кстати, а вы когда-нибудь пробовали найти компромисс со старухой-вредительницей? Проще договориться с боевиками Аль-каиды о том, чтобы они приняли язычество и запили его кока-колой, нежели найти компромисс с такой бабкой.

Чтобы было меньше старух-вредительниц и стариков-терпил детям следует говорить конкретно, что означает «обижать». И, конечно же, не «нельзя бить девочек, если они не бьют тебя», а в целом «нельзя бить кого бы то ни было, если он не бьет тебя» и смысл глагола «обижать» конкретизировать, а не переносить на всю гипотетическую совокупность действий. Или «нельзя намеренно указывать на недостатки, которые человек не может исправить». И тогда человек вырастет, имея презумпцию невиновности в разборках, а не так, что ты виноват только потому, что у нее глаза на мокром месте, что этот инвалид, а тот вот старик, а стало быть они могут творить все, что им заблагорассудится, и они всегда по определению будут правы. Таким образом, всем хорошо: и мальчик – не терпила, и девочка – не озлобившаяся на все человечество от вседозволенности ведьма.

И, кстати, вы много раз слышали, как родители говорят мальчикам, что девочек обижать нельзя? Я знаю ответ за вас: да, много. Но вот ведь парадокс: кто-нибудь хоть раз слышал, чтобы девочкам родители говорили, что нельзя обижать мальчиков? То-то и оно;)

Таким образом, в обществе происходит некое обожествление лиц женского пола и старческого возраста – они отыгрывают роль неких священных, неприкасаемых коров.
Столь трепетное отношение к священным коровам порождает еще один странный обычай, согласно которому девушке/бабке надо уступать. Например, в транспорте. Хуй с два, а не уступать. С чего я должен уступать место в транспорте незнакомой мне бабище в ущерб своим интересам? Она кто вообще? А деду какому-нибудь? Так может он работал в пыточной НКВД, а я ему теперь место уступать буду? В жопу пусть идет!

На самом деле я уступаю место девушкам в транспорте, но лишь в конкретных случаях: если они мне симпатичны. И даже подаю руку при выходе из транспорта. Если прямо такая очаровашка, что аж хочется что-то приятное ей сделать. Так же уступаю место, если это моя знакомая, к которой я хорошо отношусь. Не уступать всем остальным имею полное право. Че за бред – уступать место какой-то бабище, которая мне вообще неинтересна?

Также я уступаю место старикам. Нормальным старикам. Знаете – есть такие милые старики. А если в транспорт вваливается животное с тележкой и наглым свиным еблом наперевес, то оно, конечно же, едет стоя, ибо для здоровья полезно!

Истинное джентльменство — результат свободного осознанного выбора, а не вбитая в голову привычка! Ты не должен уступать место старику в транспорте лишь на основании того, что он старик, и не бить женщину лишь потому, что она женщина. Ты должен исходить только и исключительно из своего оценочного восприятия той или иной личности и той или иной ситуации, в которой вашим личностям и было суждено пересечься.

Не бить девочек и уважать старость есть примитивизм, упрощение картины взаимоотношений в социуме, сведенное к простейшим механизмам и шаблонам. Могут ли вбитые в мужскую голову шаблоны воспитать ответственную, свободную, независимую, полноценную мужскую личность, способную самостоятельно принимать решения? Вряд ли. А если решение не принимает мужчина, его примет женщина и кто угодно другой, и совсем не в его интересах.

для всех баб, увлекающихся чокерами

ежесекундная паранойя

https://cs9-21v4.vkuservideo.net/p18/068a063ecd58.720.mp4?extra=D9_IJbUzVp6e7-bY5VNkIvU_CZJXpEwwtU6OXcHJ6qNkbCHNT6K8mDjHgMkBDpoRFuECMuYa--uABjUWwfU5t5cvSPjPFlU0OspAtx9hRUEC5ggIgr-vEM9mLXlqxe6WZqGTVT1mHY0QG_3OwNunOe-b6Q&c_uniq_tag=B9_nUPrKWiK-pUDeOwyGMgQdKGAT_jjNZwm3cdUEaU0
спасибо вк, что удобно видео скидывать)

Мне кажется грандфинал сикретов и ликвидов будет пиздец какой эпичный
ждем бо5 тут
https://www.twitch.tv/dota2ruhub