Forwarded from Студия Аналитики | Dota 2
Heen: «Моя единственная цель на 2020 год — удостовериться, что финский президент знает, кто такой Лассе Урпалайнен.»
classic ukrsibbank
"нажмите 0, чтобы позвонить оператору"
нажимаю 0
"такого варианта не предусмотрено"
"нажмите 0, чтобы позвонить оператору"
нажимаю 0
"такого варианта не предусмотрено"
спірітус маргіналіс
Photo
а потом выростут и будут сосать за экстази)
stonks
stonks
#coolstory
Они называли меня "упырем" и "пожирателем детей", когда привязывали к столбу для сожжения.
Последняя кличка была почти забавной. Ведь я так до сих пор и не отведал ни плоти, ни крови людей. Та моя часть, что по-прежнему нуждается в пище, мечтает об обычной человеческой еде: сочном ломте оленины или, например, лососине, запеченной на углях. Остальное мое существо — мертвая половина — вообще не нуждается в пище. Эта половина пуста.
Но это не помешало людям Витросса желать моей смерти.
В поисках куриных яиц я подошел слишком близко к крестьянскому дому. С самой Расплаты я жил, скрываясь, как зверь, в глуши. Я ел жуков и крыс, а единственным моим лакомством (когда удавалось найти) был желток яйца малиновки. Я был дрожащей тварью, таившейся в ночи. Малейший шорох заставлял меня бежать без оглядки к своей берлоге.
Но именно в ту ночь, верно, голод ослабил мою бдительность, ибо я понял, что кто-то приближается, когда было уже поздно. Когда наконец услышал шум, я был уже в курятнике, прокалывал яйца своими длинными когтями и жадно пил их. И когда я схватил пару цыплят, свернул им шеи, чтобы они не выдали меня, шагнул наружу — меня обложили со всех сторон.
Там было с дюжину вооруженных людей. Я пытался бежать, но чьи-то вилы пронзили мое плечо и прижали к земле. А потом меня начали бить ногами и дубинками. Самым скверным было то, что кто-то вырвал у меня с таким трудом добытых цыплят.
"Упырь!" — кричали они мне.
Меня потащили, со связанными руками и ногами, волоком, за телегой, за несколько миль в город Витросс, где стоял небольшой гарнизон, охраняющий восточные рубежи Великого Аркана.
Как вы могли догадаться, меня немедленно привязали к столбу и накидали вязанок сухого хвороста к моим ногам. И тогда я затрясся от страха.
Огонь! У меня были причины его бояться. Это огонь повинен в моем состоянии. Я до сих пор помню невыносимую жгучую боль, раздирающую душу!
Страх придал мне силы. Когда из толпы выступил офицер в сияющих доспехах, с факелом в руке, я стал бороться со своими путами.
"Во имя королевы Эмилии Найтхэвен и Великого Аркана, я предаю тебя на окончательной смерти, чудовищу!" — напыщенно произнес офицер.
"Я невиновен! - закричал я. - Я убил всего лишь пару кур!"
"Это он сожрал моего сына!" — завопил кто-то. Значит, чье-то дитятко где-то запропастилось, а мне за это отвечать? Ну и везет же мне!
"Сожги его!" — вторили другие.
Офицер ступил вперед и опустил факел к хворосту.
"Такие, как ты, всегда виновны", — сказал офицер.
Но к тому времени, как моих ноздрей коснулся запах дыма, ремни на правой руке ослабли настолько, что я мог ее высвободить. Я не колдовал уже многие годы, но сейчас от этого зависела моя жизнь. Я воздел руки над головой и забормотал слова заклинания, как если бы произносил их в последний раз всего час назад. Полагаю, по-настоящему они никогда не забываются.
Я перепрыгнул через горящий хворост и побежал, зная, что мои чары сковали холодом всех присутствовавших, и они не смогут мне помешать. Я бежал, как давно не бегал, со времени смерти моего Хозяина. Я бежал...
***
Мое приключение в Витроссе напомнило мне о том, что цивилизация означает для меня смерть, поэтому я держался от нее подальше. Я забрел далеко в лесную глушь, не имея другой цели, кроме как отдалиться от костра, насколько возможно. Я даже не знал, как долго, или насколько далеко я бежал. За эти годы я понял, что лучше всего — не думать. Я был животным. И пока я помнил, что я всего лишь животное, выжить было проще.
Большей частью я держался лесов. А через несколько ночей я как-то забрел на поле, выложенное могильными плитами. Кладбище!
Небо было чистым, луна светила белым серебром. Я обошел с дюжину могил, вслух читая имена и годы жизни. Большинство из них были родственниками, и все умерли с разрывом в пару лет — матери, отцы, дети. Вот так приветствовал нас этот новый мир — болью и смертью.
Они называли меня "упырем" и "пожирателем детей", когда привязывали к столбу для сожжения.
Последняя кличка была почти забавной. Ведь я так до сих пор и не отведал ни плоти, ни крови людей. Та моя часть, что по-прежнему нуждается в пище, мечтает об обычной человеческой еде: сочном ломте оленины или, например, лососине, запеченной на углях. Остальное мое существо — мертвая половина — вообще не нуждается в пище. Эта половина пуста.
Но это не помешало людям Витросса желать моей смерти.
В поисках куриных яиц я подошел слишком близко к крестьянскому дому. С самой Расплаты я жил, скрываясь, как зверь, в глуши. Я ел жуков и крыс, а единственным моим лакомством (когда удавалось найти) был желток яйца малиновки. Я был дрожащей тварью, таившейся в ночи. Малейший шорох заставлял меня бежать без оглядки к своей берлоге.
Но именно в ту ночь, верно, голод ослабил мою бдительность, ибо я понял, что кто-то приближается, когда было уже поздно. Когда наконец услышал шум, я был уже в курятнике, прокалывал яйца своими длинными когтями и жадно пил их. И когда я схватил пару цыплят, свернул им шеи, чтобы они не выдали меня, шагнул наружу — меня обложили со всех сторон.
Там было с дюжину вооруженных людей. Я пытался бежать, но чьи-то вилы пронзили мое плечо и прижали к земле. А потом меня начали бить ногами и дубинками. Самым скверным было то, что кто-то вырвал у меня с таким трудом добытых цыплят.
"Упырь!" — кричали они мне.
Меня потащили, со связанными руками и ногами, волоком, за телегой, за несколько миль в город Витросс, где стоял небольшой гарнизон, охраняющий восточные рубежи Великого Аркана.
Как вы могли догадаться, меня немедленно привязали к столбу и накидали вязанок сухого хвороста к моим ногам. И тогда я затрясся от страха.
Огонь! У меня были причины его бояться. Это огонь повинен в моем состоянии. Я до сих пор помню невыносимую жгучую боль, раздирающую душу!
Страх придал мне силы. Когда из толпы выступил офицер в сияющих доспехах, с факелом в руке, я стал бороться со своими путами.
"Во имя королевы Эмилии Найтхэвен и Великого Аркана, я предаю тебя на окончательной смерти, чудовищу!" — напыщенно произнес офицер.
"Я невиновен! - закричал я. - Я убил всего лишь пару кур!"
"Это он сожрал моего сына!" — завопил кто-то. Значит, чье-то дитятко где-то запропастилось, а мне за это отвечать? Ну и везет же мне!
"Сожги его!" — вторили другие.
Офицер ступил вперед и опустил факел к хворосту.
"Такие, как ты, всегда виновны", — сказал офицер.
Но к тому времени, как моих ноздрей коснулся запах дыма, ремни на правой руке ослабли настолько, что я мог ее высвободить. Я не колдовал уже многие годы, но сейчас от этого зависела моя жизнь. Я воздел руки над головой и забормотал слова заклинания, как если бы произносил их в последний раз всего час назад. Полагаю, по-настоящему они никогда не забываются.
Я перепрыгнул через горящий хворост и побежал, зная, что мои чары сковали холодом всех присутствовавших, и они не смогут мне помешать. Я бежал, как давно не бегал, со времени смерти моего Хозяина. Я бежал...
***
Мое приключение в Витроссе напомнило мне о том, что цивилизация означает для меня смерть, поэтому я держался от нее подальше. Я забрел далеко в лесную глушь, не имея другой цели, кроме как отдалиться от костра, насколько возможно. Я даже не знал, как долго, или насколько далеко я бежал. За эти годы я понял, что лучше всего — не думать. Я был животным. И пока я помнил, что я всего лишь животное, выжить было проще.
Большей частью я держался лесов. А через несколько ночей я как-то забрел на поле, выложенное могильными плитами. Кладбище!
Небо было чистым, луна светила белым серебром. Я обошел с дюжину могил, вслух читая имена и годы жизни. Большинство из них были родственниками, и все умерли с разрывом в пару лет — матери, отцы, дети. Вот так приветствовал нас этот новый мир — болью и смертью.