⭐️ 🌟▪️🌟▪️🌟 ⭐️

«🐇сли меня не станет... Кем меня заменят?... Нет. Это плохой вопрос. А... Если меня не станет... Как быстро меня заменят? Сколько нужно времени чтобы найти мне подходящую замену? Или другой вопрос. А есть ли во мне что то незаменимое, что нуждается после меня в замене? Может... Вдруг меня не станет никого заменять и не придется, потому что меня и так никто не замечал.... Или... что если меня не не замечали, а хотели чтобы меня не было? Моя пропажа... Вызовет облегчение?... Или понимание что они хотели не этого?..»

#art

Напоминаю, тут у нас масштабный многосерийный guess the character 🤩

А тут тред по гилдеретам💐

⭐  #THREAD ::  ☎️ горячая линия извинений
⬜и персонажи эры мародеров
⬜но есть нюанс

⭐ all in the coments¡¡
⬜

Интерлюдия 🔤 — Сторона Перезапись
tw: все еще работа затрагивающая тему суицида

Комната Эвана пахла гелем для стирки и дешевым освежителем воздуха — будто кто-то пытался вытравить из нее не запахи, а воспоминания. Здесь было почти стерильно чисто, словно в ней давно никто не спал, наверняка так и было. Джеймс чувствовал себя неуютно, нарушая чужой покой. Его никогда не должно было здесь быть, в его жизни не должно было случиться пересечений со старшим сыном Розье, однако отказать было сложно. Родители Эвана уехали с его младшим братом и Джеймс знал, какого это. Его собственные извинялись часа два подряд за то, что им приходится покинуть своих мальчиков в такую секунду. Но все же, вот они — достаточно взрослые, чтобы остаться дома одним. Выпускники, гордость школы, люди, у которых нет возможности попросить совета.

Но Эван все же написал ему, попросив прийти. Доркас успела пошутить, что он, видимо, сходит с ума, оставшись в одиночестве. Джеймс, к сожалению, шутку не оценил.

Он замер на пороге комнаты, услышав музыку. Она лилась из старой магнитолы: гитарный перебор и призрачный вокал, который Поттер уже слышал около недели назад, на их несчастном собрании. Он мог бы предположить, что мальчишке она просто нравится, если бы не этот душераздирающий текст.

I had all and then most of you
Some and now none of you

Эван сидел на старом кресле, видимо паре такого же из гостиной, спиной к двери, и крутил в пальцах пустую пластиковую кассету.

— Ты оставляешь дверь открытой? — спросил Джеймс, кивнув в сторону коридора.

— Все равно никто не приходит, смысл мне ее запирать.

Ногти тихо скребут по пластику, ощупывая каждый уголок и отклеивающуюся этикетку. Розье вскидывает руку с кассетой вверх, чувствуя на себе чужой взгляд.

— Его плейлист, — голос у Эвана ровный, едва безжизненный, — Смертельное влечение. Он ставил его на повтор, когда “все становилось серым и безвкусным”, и постоянно бормотал о том, что у него тоже есть копия Моби Дика.

Джеймс прошел вглубь комнаты, стараясь не нарушить хрупкую тишину, висевшую между нотами. Он сел на ковер, напротив парнишки. На столе стояли два стакана с остывшим чаем. Что-то подсказывало, что вторая кружка предназначалась не ему.

— Он мог слушать одну песню сорок семь раз подряд, — вдруг сказал Эван, не глядя на него. — Сорок семь. Я тогда еще считал, потому что он тоже так делал. Потом подходил ко мне и говорил: «На двадцать шестом прослушивании ты вздохнул. Уловил все же, да?». Это было невыносимо. И гениально.

Он поднял глаза. Они были красными, но сухими, и очень, очень уставшими. У Сириуса был точно такой же взгляд последние две недели.

— Вы много времени так проводили?

— Раньше. Пока не стало… тяжело. Для меня. Для него. Потом мы виделись только в школе, но я не стал убирать его вещи, а он не просил их вернуть. Мне казалось, однажды он просто снова начнет оставаться у меня.

Эван откинулся на спинку кресла, его взгляд упёрся в потолок, покрытый едва заметными трещинами.

— Ему начинало казаться, что я терплю его из жалости. Или что он недостаточно хорош для меня. Когда накатывало и он уходил в себя так глубоко, что не отзывался даже на имя. А когда приходил обратно — Эван коротко, безрадостно усмехнулся. — Тогда он был неудержим. Однажды за ночь написал тридцать страниц, а утром не помнил ни строчки. Хотел украсть отцовскую машину. Выкрасть школьный архив. Мир был ему по колено, и он носился по нему, пока не уходил обратно. Мать говорила он просто гиперактивный ребенок и интроверт в душе.

☃️
Снежинка уменьшалась и становилась прозрачнее, пока не собралась в одну каплю и не скатилась по щеке. На ее месте осталось розоватое пятнышко.

— Кхм, и долго мне еще ждать?

Джеймс сморгнул, подвинулся в сторону, пропуская Регулуса внутрь. Рег отряхнул пальто, стянул шарф, обнажая молочно-белую шею, потер ладони и поднес их к губам, согревая дыханием.

— Ты еще кого-то ждешь? 

Опять Джеймс залюбовался и забылся. На улице стеной валил снег, сложно поверить, что по ту сторону осталась еще какая-то жизнь. Хорошо. Если что-то возможно между Регулусом и Джеймсом, то именно в таких обстоятельствах. На острове, на пустой планете или в вымирающем мире. Без посторонних глаз.

— Передумал? 

Никак нет.

Это был первый поход Джеймса в Кабанью голову за два года. Последний раз  Пит, убежденный после чудовищного похмелья, что им продали паль, взял с каждого из них клятву, что отныне они будут ходить в более приличные места. 

— Ой! 

Джеймс в полумраке врезался в Регулуса. Шагнул назад, положил руку на предплечье.  

— Прости, все в порядке? 

— Световые чары просто так придумали, идиот. Люмос! 

Они поднялись по ржавой лесенке под ворчание Регулуса и оказались в душном зале. Закопченные стены, грязный пол и фирменный запах козы. Пока они искали столик, одна ведьма с неполным комплектом зубов ухмыльнувшись, показала Джеймсу большой палец:

— Ничего так закадрил! Тоже люблю таких мальчиков.

Шея Регулуса покрылась красными пятнами. Он показал на место в противоположном от ведьмы углу и быстрее полез туда. Джеймс поспевал за ним. 

Рег брезгливо покосился на стул, пошевелил губами — наверное, очищающее, — сел на краешек стула. Он все еще был в пальто.

— Мм. Я пойду возьму нам выпить? Что будешь?

Регулус двумя пальцами достал из кармана салфетку, провел ей по столешнице.

— Волос. Когда они в последний раз убирались?

— Думаю, еще до рождения Сириуса.

— То есть очень давно.

— Так что виски или медовуха?

Джеймсу тут же стало ясно, что он сморозил невероятную глупость. 

Молчание затянулось.

— Шоколадный ликер неплох. 

— Лучше тут не есть, как я понимаю, — Регулус показал еще раз на салфетку, — а на голодный желудок я пить не буду. 

— И что делать?

— Не знаю, это ты нас сюда привел. Можешь купить себе что хотел.

Поворачиваясь к Регулусу спиной, Джеймс не рассчитывал увидеть его снова. Сейчас он закажет что покрепче и напьется. Сунул руку в сумку за кошельком и нащупал прямоугольный сверток, обернулся. Рег, как ни странно, еще сидел за столом очень бледный и недовольный.
Над ним склонилась фигура в лохмотьях. Джеймс помнил надоедливого старика Джимми со старых времен. От него всегда воняло перегаром, и он подходил к каждому посетителю Головы выпрашивать выпивку взамен на истории. Сириус несколько раз покупал ему пиво, потом с
упоением слушал про черный рынок, контрабандистов. Но одно дело Сириус, совсем другое — его младший брат.

Опасения Джеймса оправдались: старик стал последней каплей. Регулус ответил Джимми, что-то резкое, встал и направился прочь из зала. 

— Стой! Регулус, подожди! 

Он поймал его уже на лестнице. Последний шанс не оказаться самым ужасным свиданием в жизни Регулуса. Лили сказала, что это будет лучше чем цветы или конфеты.


— С Рождеством? Я подумал, ты же уезжаешь на каникулы, и я не смогу поздравить. И прости пожалуйста, что все так ужасно вышло.

Джеймс умоляюще протянул сверток. Несмотря на упаковку, нетрудно было догадаться, что это.


— Книга? — Регулус приподнял бровь, — Учебник по зельеварению, если что не мне стоит перечитать. 

Он развязал бант, осторожно надорвал зеленую с красным бумагу, прочитал:

— Райнер Мария Рильке. 


— Это стихи на немецком и перевод. Мне сказали, тебе может понравиться. Они правда оказались очень красивые. Там про звезды и ночное небо, и про Венецию. 

— Я люблю, когда красиво. 

— А теперь ты уйдешь? Это было ужасное свидание.

— Да. Я бы сделал это еще раньше, если бы не... — Он осек сам себя, — Постарайся придумать в следующий раз место получше.

И, оставив Джеймса с открытым ртом, Рег спрятал книгу во внутренний карман пальто и вышел в метель.

cr