Всё переплетено

К стыду своему ничего ранее не читала у Чингиза Айтматова, классика советской литературы. Книга «И дольше века длится день» меня поразила. Язык, образы, психологизм и философия текста — всё просто на высшем уровне.

Через маленького человека, железнодорожника — обходчика Едигея показана судьба страны. Причём Айтматову удалось соединить советское настоящее — сталинскую эпоху и прошлое казахских земель — Чингисхана. Легенды и песни мастерски, органично вписаны в сюжет. Человечество ничему не научилось, всё повторяется. Тем, о ком завтра будут складывать легенды, нужны новые завоевания, новые жертвы. Для этого следует растоптать, уничтожить маленького человека — повесить на верблюде, сделать манкуртом, отправить в концлагерь. Кто это заметит, разве что мать, которая обратится в птицу и полетит над степью.

Читать этот текст очень больно и горько. Но я уверена, что нужно.Только так можно научиться принимать и понимать своё прошлое. Без этих знаний в настоящем мы так и будем ходить по кругу. Ведь поезда в наших краях так и идут с востока на запад и с запада на восток.

Самое удивительное, что в этом романе есть даже фантастическая составляющая — космонавты обнаруживают планету Лесная Грудь. Как ни странно, эта линия тоже не вызывает вопросов или недоумения.

А как в тексте описан Каранар — племенной верблюд, не в каждом произведении так интересно и многогранно раскрывается человеческий персонаж. В общем, Айтматова точно буду и дальше читать. Глыба. Мощь. Настоящая литература. В одном из отзывов в сети впечатлила фраза: «После прочтения стал лучше понимать отца».

Степь огромна, а человек невелик. Степь безучастна, ей всё равно, худо ли, хорошо ли тебе, принимай ее такую, какая она есть, а человеку не всё равно, что и как на свете, и терзается он, томится, кажется, что где-то в другом месте, среди других людей ему бы повезло, а тут он по ошибке судьбы.

#отзыв

Красота — страшная сила

Все еще сидя на полу, она сняла приколотые к голове длинные густые пряди, стерла с лица румяна, вытащила несколько жемчужно-белых зубов, выскользнула из платья и действительно предстала самой собой — угрюмой и изнуренной, потасканной женщиной лет тридцати.

Преображение выглядело едва ли не чудом, однако настоящей маской было выражение ее лица, а не искусный наряд и фальшивые украшения. Но сейчас она была наедине с собой, и подвижные черты застыли в естественном выражении — усталом, суровом, озлобленном.

«Под маской, или Сила женщины» Луиза Мэй Олкотт.

Недавно вышел новый перевод классического произведения, появилась и аудиоверсия. Я прослушала — восторг. В чопорное богатое семейство  устраивается гувернанткой некая Джин Мюир. И всё. Мужчины теряют головы. Единственный минус книги — хотелось бы более тонкого, изящного финала для столь очаровательной дамы.

Расчеловечивание

Буквально за несколько дней прочитала новинку издательства Corpus — «Джеймс» Персиваля Эверетта. Это фанфик по роману Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна». Книга отмечена множеством премий, включая Пулитцеровскую в категории «Проза» (2025). Уже ведётся работа над экранизацией, продюсером фильма выступит Стивен Спилберг.

Если вы хотите возродить в себе те же эмоции, которые вызывала у вас книга Марка Твена, то не получится. Роман Эверетта — мощный, прекрасный, но совершенно другой. Приключения Гекльберри Финна показаны глазами раба Джима. Он непростой раб — умный, тонко чувствующий и даже образованный — писать и читать умеет. Да ещё и просит называть его Джеймсом.

Книга о том, во что людей превращает абсолютная власть над другими. Это может быть рабство, диктатура или семейная тирания. В данном случае — рабство. Оно точно слон в огромной комнате — как тут не вспомнить Сашу Филипенко. Кто-то старается рабство не замечать, кто-то пытается под него подстроиться, кто-то бунтует. Но, так или иначе, оно коверкает всех. Одних превращает в чудовищ, других — в бессловесные вещи, третьих — в бунтарей. Людям приходится делать сложный выбор в безвыходных ситуациях. И порой расплата за этот выбор — твоя жизнь или жизнь близких.

Книга, безусловно, получила заслуженное признание критиков. При этом она не для всех. Это очень горькое и болезненное чтение.

В эту минуту сила чтения представилась мне ясно и живо. Если только я вижу слова, значит, никто не может контролировать ни их, ни то, что я из них извлёк. Никто даже и не узнает, разглядываю я слова или читаю их, пытаюсь их постичь или полностью осознаю. Это занятие глубоко личное и абсолютно свободное, а следовательно, абсолютно бунтарское.