Книги —  возможность отомстить в веках

Обожаю читать биографии. Особое место в моём сердце занимают автобиографии Короленко и Паустовского. Но любая биография (тем более автобиография) субъективна.

Много негативных отзывов собрали мемуары Надежды Мандельштамп. Одни называют их бескомпромиссными, обличающими сталинизм, другие — желчными, мол, за несчастьями не виден Иосиф Мандельштам.

А автобиографии нынешних звёзд — отличный способ мести. Бритни Спирс выпустила мемуары The Woman in Me. В них она заявила, что Джастин Тимберлейк заставил её сделать аборт в 19 лет. После этого Тимберлек подвергся хейту. Он был вынужден закрыть комментарии в своих соцсетях. Моя книжная приятельница, которая прочла книгу Бритни, отмечала, что певица мастерски переложила ответственность за свои поступки на родителей, друзей, партнёров.

Деми Мур в 2019 году выпустила книгу Inside Out. В ней она прошлась по своему экс-супругу Эштону Кутчеру. К тому моменту он был счастливым отцом и мужем. И это сильно ударило по его семье.

Впрочем, такое и раньше бывало. Именно дневники Софьи Толстой породили ненависть многих нынешних юных особ ко Льву Николаевичу. При этом дочери Толстого были скорее на стороне отца, чем матери. Что же на самом деле происходило между супругами, думаю, знают только они.

А вы любите читать биографии и автобиографии? Умеете отделять в них авторский вымысел от реальности?

«У меня к вам несколько вопросов»

Книга Ребекки Маккай попала в самое сердце и вдохновила на написание предыдущего поста, который вызывал столь бурную реакцию и «хлопанье дверьми» — демонстративные отписки. (Я себя на секунду почувствовала Дж. К. Роулинг). И самое удивительное, что это было тоже в тему книги.

Произведение, как и «Йоллоуфейс», поднимает много злободневных вопросов: предрассудки, культура отмены, отношение к белым и цветным людям, насилие учителя над учеником, а также показывает нашу уязвимость в соцсетях, зависимость от них. И всё это разворачивается на фоне убийства девушки.

Меня поразило, как легко можно сломать жизнь любому человеку, обвинив в чём угодно.

Так, муж главной героини вообще пушистый зайчик — никогда не бил, не унижал, не измывался и не оскорблял женщин. Но относился к своей бывшей без трепета. Поэтому они и расстались. И вот спустя годы, а они всё это время не общаются, женщина внезапно устраивает перформанс и рассказывает, вроде бы, не жуткие вещи, но так проникновенно, что жизнь мужчины летит в тартарары. Он перестаёт преподавать, галерея отказывается выставлять его работы. Достаётся и его жене, которая неумело пытается заступиться за него в соцсетях. Культура отмены проявляется во всей красе.

И у меня возникает вопрос об ответственности двоих людей за их отношения. Человек вместо того, чтобы поговорить с партнёром или пойти к психотерапевту, выносит свои нынешние или прошлые, давно закончившиеся отношения, на всеобщее обозрение. И это не считается психологическим насилием. Даже социально одобряется. Никто не разбирается, что и как было — зачастую выяснить это невозможно. Толпе нужно «свежее мясо» — объект ненависти. И они его получают. 

UPD:
All you need is love

Я против любого насилия — физического и психологического. Для меня не имеет значения, кто подвергся издевательствам – мужчина или женщина. Но если вы хотите кинуться тапком или чем потяжелее – комментарии всегда открыты.

С Рождеством!

Если честно, я люблю этот праздник даже больше, чем Новый год. Ведь в моём детстве прабабушка запекала гигантский окорок в русской печи, мама накрывала бесконечно длинный стол... И было ощущение, что вот-вот произойдёт чудо. Свет победит тьму.

Сегодня, впрочем, как и в любой день, можно себя порадовать книгой. Только не надо с книгами обращаться как Барт Симпсон, пожалуйста.

От себя не убежишь

Антон Секисов замахнулся в своей последней книге «Курорт» на важную и сложную тему – он рассказывает о тех, кто уехал в 22-м году из России. Пишет в своём стиле – хлёстко, со стёбом и юмором.

Главному герою почти 40. Но все зовут его исключительно Митей. Он рохля, недотёпа, всю жизнь плывёт по течению, так и не сумев вырасти, если не в Дмитрия, то хотя бы в Диму. И вот происходит 24 февраля. Впервые в жизни Митя начинает действовать. Сначала пишет посты из двух слов в запрещённой соцсети, потом увольняется с работы и переезжает в Грузию. И на этом его активность заканчивается.

Он не способен найти себе нормальное жильё – живёт в номере, покрытом плесенью. Не способен найти нормальную работу. В России, не будучи особо верующим, вёл религиозную рубрику в одной из общероссийских газет, в Грузии от лица вебкам-модели переписывается с мужчинами. В это же время его более амбициозные ученики устроились в крутые издания в Европе.

Митя всё время чего-то ждёт. Что вот сейчас ещё немного его жизнь каким-то чудом изменится. Но оказывается, что сменить место проживания недостаточно – и в Грузии для счастья надо что-то делать. А он не готов. Разве только со стариком от имени вебкам-модели может обсуждать грибы.

Местами кажется, что Секисов с издёвкой пишет об уехавших, мол, не дотягивают они до белых эмигрантов. Но эта издёвка не над релокантами, а скорее над нашей, на мой взгляд, национальной чертой характера: где-то внутри многих русских сидит Емеля на печи и поджидает щуку. А она всё не преплывает. А время идёт.

Вообще, книги Секисова для меня – продолжение истории Обломова. Современный Обломов хоть и родился в 90-е, суть его за века не очень-то изменилась.

Жизнь на чемоданах, дающая полное право откладывать настоящую жизнь на потом, — состояние скорее приятное.

Чумаходы, бризол и воссоединение близнецов

Алексей Иванов умеет удивлять. Вот и новая его книга «Вегетация» вызвала во мне бурю эмоций. Сначала было тяжело разобраться в происходящем: заражённые машины - чумаходы, топливо из деревьев – некий бризол, зачумлённый лес, бродяги, ведьма,  клумбари и лесорубы. И всё это на фоне постапокалиптической картины мира – то ли был ядерный взрыв, то ли Россия ведёт войну с Европой вместе с Китаем, то ли Россия ведёт войну со всеми против всех. Прибавьте к этому воссоединение двух близнецов Сергея и Мити. В общем, фантазии автора можно только позавидовать.

Множество деталей, невероятных подробностей, отталкивающие персонажи — всё это в какой-то момент начало жутко бесить. Было ощущение, я попала в сумасшедший дом: что происходит – непонятно. Но постепенно сюжет захватил, увёл, и в конце книги я даже, к своему удивлению, растрогалась.

Ведь за внешним слоем этакого голливудского блокбастера есть и довольно жирный подтекст. Ощущение, что Иванов создал невероятный мир, чтобы поговорить со своими читателями о том, что сейчас своим именем нельзя называть. Ведь иначе книгу не выпустят или придётся замазывать строчки.

Герои романа жесткие, бесчувственные чурбаны. Хорошо, что они хотя бы иногда всё же проявляли свою человеческую сторону. Это даёт надежду: добро, несмотря ни на что, вопреки всему победит зло. Пусть хотя бы на страницах книги.

Многих читателей возмутила нецензурная лексика. Не знаю, что со мной не так. Наверное, я очень испорченный человек. На мой взгляд, так и должны разговаривать простые агрессивные работяги в глубинке. А если включить какое-нибудь шоу на Ютьюб или ВК, то именно так и общаются молодые люди. Герои Иванова хотя бы используют матерщину, чтобы ругаться, а для кого-то это уже и не брань. 

Да и в целом, язык книг Иванова – это всегда какое-то невероятное удовольствие. Описание природы – восторг. Но я по-прежнему считаю, что «Географ глобус пропил» – его лучшая работа. Такие дела.

Смерть человека — огромное по смыслу событие; оно должно вздыбить и вывернуть душу свидетелей, но просто просвистело мимо них и даже ветерком не обдуло. Нет, эти люди не были бесчувственны. С ними случилось что-то другое. Для них будто закрылся тот уровень, на котором находился ужас вечного небытия и страх бессмысленности жизни. И бесполезно было говорить им о добре и зле.

Фото издательства «Альпина.Проза».

«Я заявляю: я есмь, но не успел договорить, как я уже был. Мы с Гераклитом, провозвестники потока, знаем, что поток состоит из частиц, которые имитируют и повторяют друг друга. И к тому же, нынешний или бывший, я – продукт накопления. Я – всё, чем когда‑либо был...

Я во многом то, чем были мои родители и в особенности их родители: я унаследовал от них телосложение, цвет волос, мозги, кости (с этим, правда, не все ладно), а вдобавок предрассудки, культурные привычки, принципы, предпочтения, моральные запреты и моральные погрешности, которые отстаиваю так, будто это личные свойства, а не семейные».

«Угол покоя»  Уоллес Стегнер

Дама с собачкой переехала в Белград

Надя Алексеева ворвалась в литературу год назад. О «Полунощнице» говорили буквально все. Не успела я добраться до её дебютного романа, как вышел второй. И тоже масса восторженных отзывов.

Книгу «Белград» брала с настороженностью – а вдруг это всего лишь очередной пиар. Как-то слишком резво писательница выпускает книги, как орешки щёлкает.

Но мои опасения были напрасны. Роман невероятно милый, местами трогательный. Да и, оказывается, совсем не о Белграде, а о... Чехове. Белград тоже, конечно, есть. Есть даже дама с собачкой и адюльтер, куда же без него. Но все это лишь фон, обрамление истории об Антоне Павловиче.

Пару лет назад я купила самую расхваленную биографию Чехова Дональда Рейфилда. Увесистый том. Очень много фактов, дат, цитат из воспоминаний людей. А образ Чехова в моей голове так и не возник. Осилила лишь четверть книги. В «Белграде» всё сложилось. Чехов здесь такой земной и в то же время невероятно гениальный. Сразу же хочется перечитать и «Даму с собачкой», и «Крыжовник», да и вернуться к увесистой биографии. И даже мной не очень любимый Бунин стал будто немного ближе, человечнее. Импонирует и альтернативный финал жизни Чехова, мистические вставки.

Из минусов – на мой взгляд, роман неправильно преподносят. Он всё же не о миграции – об этом мало, не о Белграде – город я не почувствовала. Да и по объёму это не роман, а скорее повесть – благодаря умелой вёрстке книгу удалось растянуть на 400 страниц.

А вот язык прекрасен. И читается очень легко. В меня история попала.

Бунин шепотом спросил, кого они ждут.
– Рассвет.
– Зачем? – насторожился Бунин.
– Я влюблен.