Книги —  возможность отомстить в веках

Обожаю читать биографии. Особое место в моём сердце занимают автобиографии Короленко и Паустовского. Но любая биография (тем более автобиография) субъективна.

Много негативных отзывов собрали мемуары Надежды Мандельштамп. Одни называют их бескомпромиссными, обличающими сталинизм, другие — желчными, мол, за несчастьями не виден Иосиф Мандельштам.

А автобиографии нынешних звёзд — отличный способ мести. Бритни Спирс выпустила мемуары The Woman in Me. В них она заявила, что Джастин Тимберлейк заставил её сделать аборт в 19 лет. После этого Тимберлек подвергся хейту. Он был вынужден закрыть комментарии в своих соцсетях. Моя книжная приятельница, которая прочла книгу Бритни, отмечала, что певица мастерски переложила ответственность за свои поступки на родителей, друзей, партнёров.

Деми Мур в 2019 году выпустила книгу Inside Out. В ней она прошлась по своему экс-супругу Эштону Кутчеру. К тому моменту он был счастливым отцом и мужем. И это сильно ударило по его семье.

Впрочем, такое и раньше бывало. Именно дневники Софьи Толстой породили ненависть многих нынешних юных особ ко Льву Николаевичу. При этом дочери Толстого были скорее на стороне отца, чем матери. Что же на самом деле происходило между супругами, думаю, знают только они.

А вы любите читать биографии и автобиографии? Умеете отделять в них авторский вымысел от реальности?

«У меня к вам несколько вопросов»

Книга Ребекки Маккай попала в самое сердце и вдохновила на написание предыдущего поста, который вызывал столь бурную реакцию и «хлопанье дверьми» — демонстративные отписки. (Я себя на секунду почувствовала Дж. К. Роулинг). И самое удивительное, что это было тоже в тему книги.

Произведение, как и «Йоллоуфейс», поднимает много злободневных вопросов: предрассудки, культура отмены, отношение к белым и цветным людям, насилие учителя над учеником, а также показывает нашу уязвимость в соцсетях, зависимость от них. И всё это разворачивается на фоне убийства девушки.

Меня поразило, как легко можно сломать жизнь любому человеку, обвинив в чём угодно.

Так, муж главной героини вообще пушистый зайчик — никогда не бил, не унижал, не измывался и не оскорблял женщин. Но относился к своей бывшей без трепета. Поэтому они и расстались. И вот спустя годы, а они всё это время не общаются, женщина внезапно устраивает перформанс и рассказывает, вроде бы, не жуткие вещи, но так проникновенно, что жизнь мужчины летит в тартарары. Он перестаёт преподавать, галерея отказывается выставлять его работы. Достаётся и его жене, которая неумело пытается заступиться за него в соцсетях. Культура отмены проявляется во всей красе.

И у меня возникает вопрос об ответственности двоих людей за их отношения. Человек вместо того, чтобы поговорить с партнёром или пойти к психотерапевту, выносит свои нынешние или прошлые, давно закончившиеся отношения, на всеобщее обозрение. И это не считается психологическим насилием. Даже социально одобряется. Никто не разбирается, что и как было — зачастую выяснить это невозможно. Толпе нужно «свежее мясо» — объект ненависти. И они его получают. 

UPD:
All you need is love

Я против любого насилия — физического и психологического. Для меня не имеет значения, кто подвергся издевательствам – мужчина или женщина. Но если вы хотите кинуться тапком или чем потяжелее – комментарии всегда открыты.

С Рождеством!

Если честно, я люблю этот праздник даже больше, чем Новый год. Ведь в моём детстве прабабушка запекала гигантский окорок в русской печи, мама накрывала бесконечно длинный стол... И было ощущение, что вот-вот произойдёт чудо. Свет победит тьму.

Сегодня, впрочем, как и в любой день, можно себя порадовать книгой. Только не надо с книгами обращаться как Барт Симпсон, пожалуйста.

От себя не убежишь

Антон Секисов замахнулся в своей последней книге «Курорт» на важную и сложную тему – он рассказывает о тех, кто уехал в 22-м году из России. Пишет в своём стиле – хлёстко, со стёбом и юмором.

Главному герою почти 40. Но все зовут его исключительно Митей. Он рохля, недотёпа, всю жизнь плывёт по течению, так и не сумев вырасти, если не в Дмитрия, то хотя бы в Диму. И вот происходит 24 февраля. Впервые в жизни Митя начинает действовать. Сначала пишет посты из двух слов в запрещённой соцсети, потом увольняется с работы и переезжает в Грузию. И на этом его активность заканчивается.

Он не способен найти себе нормальное жильё – живёт в номере, покрытом плесенью. Не способен найти нормальную работу. В России, не будучи особо верующим, вёл религиозную рубрику в одной из общероссийских газет, в Грузии от лица вебкам-модели переписывается с мужчинами. В это же время его более амбициозные ученики устроились в крутые издания в Европе.

Митя всё время чего-то ждёт. Что вот сейчас ещё немного его жизнь каким-то чудом изменится. Но оказывается, что сменить место проживания недостаточно – и в Грузии для счастья надо что-то делать. А он не готов. Разве только со стариком от имени вебкам-модели может обсуждать грибы.

Местами кажется, что Секисов с издёвкой пишет об уехавших, мол, не дотягивают они до белых эмигрантов. Но эта издёвка не над релокантами, а скорее над нашей, на мой взгляд, национальной чертой характера: где-то внутри многих русских сидит Емеля на печи и поджидает щуку. А она всё не преплывает. А время идёт.

Вообще, книги Секисова для меня – продолжение истории Обломова. Современный Обломов хоть и родился в 90-е, суть его за века не очень-то изменилась.

Жизнь на чемоданах, дающая полное право откладывать настоящую жизнь на потом, — состояние скорее приятное.

Чумаходы, бризол и воссоединение близнецов

Алексей Иванов умеет удивлять. Вот и новая его книга «Вегетация» вызвала во мне бурю эмоций. Сначала было тяжело разобраться в происходящем: заражённые машины - чумаходы, топливо из деревьев – некий бризол, зачумлённый лес, бродяги, ведьма,  клумбари и лесорубы. И всё это на фоне постапокалиптической картины мира – то ли был ядерный взрыв, то ли Россия ведёт войну с Европой вместе с Китаем, то ли Россия ведёт войну со всеми против всех. Прибавьте к этому воссоединение двух близнецов Сергея и Мити. В общем, фантазии автора можно только позавидовать.

Множество деталей, невероятных подробностей, отталкивающие персонажи — всё это в какой-то момент начало жутко бесить. Было ощущение, я попала в сумасшедший дом: что происходит – непонятно. Но постепенно сюжет захватил, увёл, и в конце книги я даже, к своему удивлению, растрогалась.

Ведь за внешним слоем этакого голливудского блокбастера есть и довольно жирный подтекст. Ощущение, что Иванов создал невероятный мир, чтобы поговорить со своими читателями о том, что сейчас своим именем нельзя называть. Ведь иначе книгу не выпустят или придётся замазывать строчки.

Герои романа жесткие, бесчувственные чурбаны. Хорошо, что они хотя бы иногда всё же проявляли свою человеческую сторону. Это даёт надежду: добро, несмотря ни на что, вопреки всему победит зло. Пусть хотя бы на страницах книги.

Многих читателей возмутила нецензурная лексика. Не знаю, что со мной не так. Наверное, я очень испорченный человек. На мой взгляд, так и должны разговаривать простые агрессивные работяги в глубинке. А если включить какое-нибудь шоу на Ютьюб или ВК, то именно так и общаются молодые люди. Герои Иванова хотя бы используют матерщину, чтобы ругаться, а для кого-то это уже и не брань. 

Да и в целом, язык книг Иванова – это всегда какое-то невероятное удовольствие. Описание природы – восторг. Но я по-прежнему считаю, что «Географ глобус пропил» – его лучшая работа. Такие дела.

Смерть человека — огромное по смыслу событие; оно должно вздыбить и вывернуть душу свидетелей, но просто просвистело мимо них и даже ветерком не обдуло. Нет, эти люди не были бесчувственны. С ними случилось что-то другое. Для них будто закрылся тот уровень, на котором находился ужас вечного небытия и страх бессмысленности жизни. И бесполезно было говорить им о добре и зле.

Фото издательства «Альпина.Проза».

«Я заявляю: я есмь, но не успел договорить, как я уже был. Мы с Гераклитом, провозвестники потока, знаем, что поток состоит из частиц, которые имитируют и повторяют друг друга. И к тому же, нынешний или бывший, я – продукт накопления. Я – всё, чем когда‑либо был...

Я во многом то, чем были мои родители и в особенности их родители: я унаследовал от них телосложение, цвет волос, мозги, кости (с этим, правда, не все ладно), а вдобавок предрассудки, культурные привычки, принципы, предпочтения, моральные запреты и моральные погрешности, которые отстаиваю так, будто это личные свойства, а не семейные».

«Угол покоя»  Уоллес Стегнер

Дама с собачкой переехала в Белград

Надя Алексеева ворвалась в литературу год назад. О «Полунощнице» говорили буквально все. Не успела я добраться до её дебютного романа, как вышел второй. И тоже масса восторженных отзывов.

Книгу «Белград» брала с настороженностью – а вдруг это всего лишь очередной пиар. Как-то слишком резво писательница выпускает книги, как орешки щёлкает.

Но мои опасения были напрасны. Роман невероятно милый, местами трогательный. Да и, оказывается, совсем не о Белграде, а о... Чехове. Белград тоже, конечно, есть. Есть даже дама с собачкой и адюльтер, куда же без него. Но все это лишь фон, обрамление истории об Антоне Павловиче.

Пару лет назад я купила самую расхваленную биографию Чехова Дональда Рейфилда. Увесистый том. Очень много фактов, дат, цитат из воспоминаний людей. А образ Чехова в моей голове так и не возник. Осилила лишь четверть книги. В «Белграде» всё сложилось. Чехов здесь такой земной и в то же время невероятно гениальный. Сразу же хочется перечитать и «Даму с собачкой», и «Крыжовник», да и вернуться к увесистой биографии. И даже мной не очень любимый Бунин стал будто немного ближе, человечнее. Импонирует и альтернативный финал жизни Чехова, мистические вставки.

Из минусов – на мой взгляд, роман неправильно преподносят. Он всё же не о миграции – об этом мало, не о Белграде – город я не почувствовала. Да и по объёму это не роман, а скорее повесть – благодаря умелой вёрстке книгу удалось растянуть на 400 страниц.

А вот язык прекрасен. И читается очень легко. В меня история попала.

Бунин шепотом спросил, кого они ждут.
– Рассвет.
– Зачем? – насторожился Бунин.
– Я влюблен.

Скажи мне, кто твой друг

На книжном фестивале попала на встречу с писательницей, сотрудницей Государственного музея Пушкина Анной Хрусталевой. К 225-летию Александра Сергеевича она выпустила книгу «13 друзей Пушкина». Рассказывала о своём произведении столь увлеченно, что тут же захотелось прочесть. При этом всячески подчёркивала, что это не академический труд.

Я думала, что вечером взгляну одним глазком на книгу, но не смогла оторваться. Отложила, лишь когда дочитала.

Невероятно живо, ярко, с уважением и любовью рассказано о героях. Я бы с удовольствием прочла о каждом персонаже отдельный роман. Жаль, что их только 13. Писательница объясняла, что цифра выбрана не случайно: Пушкин был мистиком. Да и объём книги ограничивает число персоналий — эх, а ведь можно было издать несколько томов.

Семейный круг представлен дядюшкой Василием Пушкиным и младшим братом Львом. Отдельные главы посвящены приятелям по «Арзамасу» и первым наставникам: Василию Жуковскому, Денису Давыдову, Петру Вяземскому. Невозможно книгу представить без лицеистских друзей Дельвига, Кюхельбекера и Пущина. Есть тут друг-издатель Плетнёв. Не обошлось без страстной поклонницы Пушкина Елизаветы Хитрово, Нащокина, Соболевского, Баратынского. Вроде я никого не забыла.

Зачем читать про друзей Пушкина, можете спросить вы. Узнавая о них, лучше понимаешь то время, больше чувствуешь значимость Пушкина, они будто подсвечивают его фигуру. Ведь друзей, в отличие от семьи, мы выбираем сами. И дружить могут не многие. Пушкин имел и этот дар.

А вот какие книги советует прочесть писательница тем, кто интересуется Пушкиным:
комментарии Юрия Лотмана к «Евгению Онегину»
«Александр Сергеевич Пушкин» Лотман
«Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства» Лотман
«Записные книжки» Вяземского
«Пушкин», «Кюхля», «Смерть Вазир-Мухтара» Тынянова

Нет, не садитесь на это кресло, это — Пушкина. Нет, не на этот диван, это место Жуковского. Нет, не на этот стул — это стул Гоголя. Садитесь ко мне на кровать — это место для всех.

Меньше двух читают вслух?

Когда вы в последний раз читали вслух сами себе — не ребёнку, другу/приятелю? Я, наверное, в институте. Это помогало лучше запомнить материал. Да и когда у тебя семья большая, а дом маленький, это была единственная возможность погрузиться в текст.

Мне на Новый год подарили книгу Канта «Критика способности суждения». Непростой текст. Поглащаю по главе в день — вслух. Есть над чем подумать.

А ещё британские учёные исследователи утверждают, что чтение вслух снимает стресс. Так что и просвещаюсь, и успокаиваюсь.

««Лолита» – история двенадцатилетней девочки, которой некуда деться.

Гумберт попытался превратить ее в свою фантазию, в свою умершую любовь, и тем уничтожил.

Отчаянная правда «Лолиты» не в изнасиловании двенадцатилетней грязным стариком, вовсе нет; а в конфискации жизни одного человека другим. Мы не знаем, кем стала бы Лолита, если бы Гумберт не поглотил ее.

И вместе с тем роман, законченная работа, полон надежды и даже красоты; он написан не только в защиту красоты, но в защиту жизни – обычной повседневной жизни и всех нормальных радостей, которых Лолита была лишена»

«Читая «Лолиту»в Тегеране» Азар Нафиси.

Чехов и Рождество

Казалось бы, ну что у автора «Крыжовника» и «Дамы с собачкой» может быть общего с этим праздником. А поди ж ты, целый сборник рассказов.

После романа «Белград», который оказался вовсе не об эмигрантах, а о Чехове, захотелось что-то почитать его авторства. И то ли с друзьями у меня ментальная связь, то ли мысли материальны, но мне подарили сборник рассказов Антона Павловича. И ни одно произведение из этого сборника я ранее не встречала. Вообще с Рождеством у меня ассоциируется исключительно Гоголь. А вот нынешние школьники проходят рассказ «В рождественскую ночь».

Граница нормальности

С Питером Хёгом обычно у меня отношения странные. Я читаю его книгу, мне нравится язык, сюжет, закрываю и не могу понять, почему история в итоге не зашла. А вот третья попытка знакомства с автором оказалась удачной. Его ранняя книга «Условно пригодные» сразу отозвалась. И не отпускала до последней строчки.

Возможно, всё дело в теме. А она непростая. В специализированную школу, где ранее учились только одарённые дети, начинают поступать дети с особенностями развития и поведения. А дети сотрудников школы перестают её посещать. И главный герой Питер Хёг, да автор дал ему своё имя, а позже и фамилию, вместе с ещё двумя детьми пытается понять, что происходит. Выясняется, что в школе проводится жуткий эксперимент на детях – методом «проб» и «ошибок» пытаются перевоспитать не вписывающихся в общепринятые стандарты ребят. Но эксперимент выходит из-под контроля. Последствия оказываются ужасными.

И в итоге возникает вопрос, может, это не дети, а педагоги условно пригодные. Ведь это они относятся к подросткам как к животным, которым достаточно отдавать команды, кормить и предоставлять крышу.

В книге много интересных размышлений о времени, смерти, о том, как мы оцениваем друг друга. Но главное – это не только и не столько мрачная, жуткая история про покалеченных детей, в романе есть свет и надежда.

«Мне кажется, что всё дело в любви. Если ты однажды встретил её, то ты больше уже не утонешь. Ты всегда будешь стремиться вверх, к свету».