Прошедший через ад и оставшийся человеком

Невероятная книга о любви, взаимовыручке и свете в кромешной тьме — повесть Коли Степаняна «Где». Честно признаюсь, наверное, увидев её в магазине, прошла бы мимо — текст о Второй карабахской войне. Погружаться в такое, да ещё сейчас — слишком больно. Но у Полины Парс попался интересный отзыв.

Книгу я то слушала, то читала с телефона отдельные куски. В аудио звучит голос самого автора, он ещё и поёт — и как поёт.

Коля родился и вырос в Москве. Получил прекрасное образование — он лингвист. Полгода учился в Китае. Но как бы ни старался себя почувствовать в России своим, здесь ему регулярно напоминали о том, что он армянин. Когда он впервые оказался в Армении, то понял, что это его дом, место, где он хочет жить и служить в армии. У Коли очень плохое зрение (-5). Но он всё равно был призван. А через три месяца началась война. Коле на тот момент было всего 22 года, многим ребятам по 18—20 лет. Стрелять они толком и не научились, кто-то лишь раз успел в руках подержать автомат.

В книге практически нет военных действий, она вне политики. Повесть получилась о том, как Коля и его несколько товарищей, он их называет братьями, выбирались из окружения и поддерживали друг друга в самые отчаянные моменты. Без вести они числились 70 дней.

Особенность этой книги в том, что конфликтующие стороны могут быть любыми — суть от этого не изменится. Эпизод, как мальчишек бросили командиры, мне вообще очень напомнил боевой опыт моего прадеда — его часть попала в окружение во время ВОВ.

«Война — это реальность моей жизни, которую мне и другим людям, которые прошли через войну, нужно принять. Как принять войну? Например, найти в ней что-то хорошее, найти в ней что-то положительное, что ты можешь зачесть как плюс своей жизни», — сказал Коля Степанян на презентации книги в Москве.

Вы думаете, как в войне вообще может быть что-то положительное? Ответ в книге Коли.

Фото со страницы Армянского музея Москвы.

Книга «Девчата» предсказала пластические операции

Я обожаю советский фильм «Девчата». До сих пор с теплотой вспоминаю наши семейные просмотры. После них мы ещё несколько дней разговаривали цитатами из картины: сметанки-то добавь, с такими я не танцую, пожирней и погуще и т. д.

Одноимённую книгу Бориса Бедного лучше воспринимать отдельно от фильма — лёгкой, романтичной комедии. И дело не только в том, что персонажи глубже проработаны, они зачастую совсем иные. Взять хотя бы Катю — она оказалась блондинкой, кроме того, довольно неприятной личностью. Девчата в фильме сплочённые, дружные, в книге — это змеиный клубок.

Повесть милая, смешная, наивная, местами чудная — рассуждения о коммунизме забавно читать в 25-м году. Язык насыщен устаревшими и специфичными фразами, но до высот Шукшина недотягивает. И как бы мне ни было грустно признавать, на статус жемчужина советской литературы она всё же не тянет. А ее так почему-то называют. В ней нет многослойности, чего-то сокровенного – такого, над чем хочется подумать. Но книга неплохая.

Мне показалось, что у автора какой-то пунктик на красоте, болевая точка. Он постоянно напоминает читателю, вдруг у того проблемы с памятью, что Илья и Анфиса красивы, а Тося и Надя — нет. Именно внешность Нади оставила её в старых девах и кинула в объятия Ксан Ксаныча. И даже Илья, признаваясь в любви Тосе, говорит, что лицо у неё не ахти. Я в этот момент удивилась, что Тося не пнула его по коленке — а надо бы.

О красоте так и или иначе говорят все персонажи. А Ксан Ксаныч в своих рассуждениях доходит до того, что предсказывает появление пластических операций:

Наука, она, конечно, движется… – пробормотал Ксан Ксаныч, не понимая, почему Надя так близко к сердцу принимает весь этот шутейный разговор. – Может, еще доживем до такого дня, когда откроют мастерские для ремонта человеков. Надоел тебе, скажем, твой родной нос – забежал в такую мастерскую, сменил нос и пошел себе дальше с новым носом: хочешь – прямой, хочешь – с горбинкой!

Самым большим откровением для меня стало полное имя Тоси. Я была уверена, что это производное от Тони, Антонины. А оказалось, сокращённое от Анастасии.

То чувство, когда даже литература похудела к лету, а я - нет

Забавные ценники в Fix Price - «худая» литература. Вернулась в магазин за книгой Ивана Куриллы «Американцы и все остальные: Истоки и смысл внешней политики США». Нравится мне, как он пишет. Предыдущую его работу точно буду перечитывать.

А как говорил Владимир Владимирович Набоков, книгу вообще нельзя читать — её можно только перечитывать.

«Она любила его всю жизнь. Это так долго». И думала, что, возможно, любить кого-то так долго можно, только если его уже нет на свете. Разве можно любить столько лет живого, полного пороков человека?

Ребекка Маккай «Мы умели верить».

Изумительная книга, которая переворачивают душу. Роман об эпидемии СПИДа в Чикаго в 80-е, любви и праве на надежду. Недаром произведение – финалист Пулитцеровской премии.

Сука-болезнь

Элене 64 года. Парикмахерша говорит, что прочла в газете, как женщина родила в 65. А Элена даже голову не может поднять. Ходит с вечно опущенной, будто виноватая. А всё это последствие болезни, суки-болезни Паркинсона.

Каждый день тело всё больше становится чужим, отказывается выполнять самые простые сигналы мозга. Даже двигать ногами она уже не может без таблеток. Но Элена знает, это только начало. Дальше будет хуже. Врачи установили, что у неё особая болезнь — развивается гораздо стремительнее, чем у других пациентов. Руки у Элены не трясутся, пока не трясутся. Но ей объяснили, что и это плохой признак.

Что может быть хуже абсолютно беспомощности? Абсолютное одиночество. Три мясца назад дочь Элены, 44-летнюю Риту нашли повешенной на колокольне. В тот день была гроза. Элена знает, Рита никогда бы не отправилась на колокольню в грозу. Ей никто не верит.

Но она обязательно докопается до истины. Элена знает, кто просто обязан ей помочь. Главное — заставить своё тело доехать до адресата.

Невероятно прекрасная и горькая книга аргентинской писательницы Клаудии Пинейро «Элена знает». Здесь и тема детско-родительских отношений, и отсутствия свободы выбора, и мои самые большие страхи – одиночество и беспомощность. И при этом в книге такая жажда жизни.

Кстати, есть одноимённый фильм. В нём несколько иначе расставлены акценты. Я получила от картины удовольствие. Актёры потрясающе играют.

Элена спрашивает себя, как правильно называть Паркинсона, «Он» или «Она»: хотя само имя звучит как мужское, это все-таки болезнь, а слово «болезнь» женского рода. Как и «немочь». Как и «неволя». В конце концов Элена решает, что будет называть Паркинсона «Она», потому что, размышляя о Паркинсоне, она всегда думает: «Что ж за сука-болезнь». А сука – это она, а не он.

Я свято верю, что свободный пытливый ум отдельной личности является самой великой ценностью в мире, и готов бороться за право мыслить независимо без каких бы то ни было ограничений и препон.

А сражаться я буду против любой идеологии, религии или правительства, которые ограничивают возможности личности или попросту ее уничтожают. На этом стою и стоять буду.

Совершенно очевидны причины, которыми руководствуется построенная по некоему шаблону система, прилагая все силы, чтобы убить свободный разум. Ведь только он, постигнув сущность такой системы, может ее сокрушить.


«К востоку от Эдема» Джон Стейнбек.