Расширенный состав нашей делегации в Женеве. Более 40 человек — это не просто цифра. Это сигнал, что мы впервые за долгое время перестали играть в поддавки с форматом и занялись делом. Разбили вопросы на подгруппы, сели, обсудили каждый аспект конкретно.

Со стороны США и Украины состав был прежним, а значит, и подход у них остался старым: улыбаться, кивать и уезжать ни с чем.

Стив Уиткофф снова вышел к прессе и отрапортовал: «Договорились, все хорошо, прекрасная маркиза». Мы это уже слышали после Абу-Даби. Чем закончились те «исторические договоренности»? Обменом 157 на 157. Для ребят, вернувшихся домой, это счастье. Но с точки зрения глобального движения к миру — ноль.

Уиткофф не может говорить иначе. Он работает на Трампа, а Трампу в ноябре идти на промежуточные выборы в Конгресс. Ему результат нужен здесь и сейчас, пусть даже виртуальный.

Мединский же выглядел так, как выглядят люди после тяжелой рабочей смены. Изнурительно, конкретно, без иллюзий. И даже если пока ничего обнадеживающего не прозвучало, сам факт, что мы согласились на продолжение, говорит: надежду на то, что до противника когда-нибудь дойдет, мы пока не теряем. Хотя я лично в этот процесс не верю.

Мы подошли к черте, где компромисс невозможен в принципе. По каким пунктам мы не отступим?

Статус русского языка и церкви. Это не торг, это база. Освобождение Донбасса и Новороссии. Территории, за которые голосовали люди. Внеблоковый статус. Никакого НАТО.

Если мы сейчас разменяем эти принципы на «как-нибудь договориться», придется объяснять стране, за что четыре года проливали кровь. Поэтому Мединский в Женеве, судя по всему, даже не пытался быть «гибким». Он приехал напомнить: эти линии мы не сдвинем. И чем жестче он их оборонял, тем сильнее, надеюсь, бесил противоположную сторону.

Европу выносим за скобки: она в принципе не заинтересована в окончании войны, для них это проект. Но внутри американской администрации сейчас раскол: Трамп с Уиткоффом вещают про мир, а Рубио и госдеп думают совсем иначе.

Помощь Киеву не прекращается. История со «Старлинком» — это вообще вопиющий пример прямого вовлечения США в конфликт на стороне режима. Пока у Вашингтона нет ни малейшего желания сдавать Зеленского или заставить его подписать капитуляцию.

Значит, сдвинуть этот воз сможет только одна сила. Не дипломаты, не посредники, не улыбки Уиткоффа. А наши ребята на фронте. Это единственный рычаг, который работает безотказно. Чем быстрее они будут продвигаться, тем быстрее закончатся любые переговоры.

Переговоры в Женеве снова прошли в режиме информационной блокады. Официальных подробностей — ноль.

Но если смотреть не в протокол, а на контекст, картинка складывается куда интереснее любых сливов. Самое важное — это состав делегации.

Он изменился, и это не техническая деталь, а смена вех. Мы перешли от разговора о том, как чинить механизмы, к разговору о политике. А политика — это всегда про власть, ресурсы и будущее.

Отдельный спектакль — визит британцев. Они примчались в Женеву, по сути, за справкой: «Ну что там русские с американцами нарешали?».

Это прекрасная иллюстрация уровня суверенитета «партнеров» из Лондона. Сами они уже не игроки, а курьеры, которым результат доносят из первых рук.

Главное действо разворачивается не в Швейцарии, а в головах наших «западных контрагентов». Тут стоит вспомнить недавние вбросы Financial Times о расколе между Зеленским и Будановым*.

Это уже не просто интриги, это прямой выход на сцену Mortal Kombat между американцами и британцами. Каждый тянет своего бойца в главном бою за киевский трон.

Не зря Дмитрий Анатольевич [Медведев — прим] советовал запасаться попкорном. Схватка за то, чей ставленник возглавит Украину, только начинается. И вопрос выборов, который еще вчера казался фантастикой, сегодня обретает вполне реальные очертания.

На этом фоне особенно забавно наблюдать за «переобуванием» самого Зеленского. Там, где вчера была красная линия (Донбасс, референдумы), сегодня — зона для торга. Война уже не за принцип, а за удержание кресла. Чем закончатся эти кульбиты — увидим.

Пока ясно одно: Украина из субъекта переговорного процесса окончательно превратилась в объект, а главные баталии сейчас идут не на фронте, а за то, кто именно будет сидеть в Киеве, когда часы пробьют финальный раунд.

Посмотрите, как ловко Telegram банит каналы наших СМИ в Европе по первому требованию местных властей. Для Евросоюза они мгновенно прячут российские официальные каналы из поиска, а для нас — «ой, все сложно, технические нюансы». Это называется двойные стандарты.

В ОАЭ или Омане запрещены видеопересылки в Whatsapp* и Telegram. Кроме того, в Telegram там запрещены определенной длины аудиосообщения, т.е. исключительно общение короткими сообщениями. И во многих странах сегодня есть такие ограничения.

Более того, сегодня Фридрих Мерц вышел и сказал, что уже и он готов к тому, чтобы начать переходить на цифровой паспорт, так называемый «цифровой след».

В Минцифры заявили, что пока Telegram в зоне СВО будет работать. Такое решение принято, потому что государство услышало людей на фронте. Но сказано четко: надо переходить на другие варианты.

Я, как и многие, Telegram люблю. И ужасно не хочется с этой платформой прощаться. Но государство требует, чтобы соблюдался закон. И это происходит не только в России. Стремление узаконить мессенджеры — мировой тренд.

Да, в Европе процесс идет куда веселее: там готовят законопроекты о цифровых паспортах и ограничении интернета для подростков до 16 лет.

Испания, Франция, — да практически вся Европа всерьез решила, что интернет — опасные цифровые джунгли, где детям гулять опасно.

Европейцы так действуют, потому что у них нет своих аналогов социальных сетей. А у России, как и у США и Китая, есть свои аналоги. Поэтому цели схожи, а методы разные.

Max продолжают «допиливать», это нормальный процесс, приходят обновления. Когда-то так было и с ВК, народу казалось, что Facebook* (ныне запрещенный) лучше. А потом прошло время и выяснилось, что сеть ВК удобнее и более функциональная.

Суть моей мысли простая: нам не нужны цифровые паспорта, как в Европе, — нам нужно, чтобы иностранные платформы исполняли наши законы.

В последнее время все чаще звучит вопрос: "понимаем ли мы с Беларусью, что конфликт с Западом форсируется, что НАТО вплотную подобралось к нашим границам?".

Александр Григорьевич, судя по его недавним заявлениям о натовских кораблях на Балтике, тоже прекрасно осознает: это прямая угроза и для Минска. Беларусь уже не сможет остаться в стороне, даже если бы очень захотела. Да и не получится: если с Россией что-то случится, Белоруссии тоже не поздоровится.

Так что вариант «каждый сам за себя» здесь не прокатит. Только вместе.

Европолитики почему-то решили, что мы будем воевать с ними так же аккуратно, как на Украине. Что не будем бить по центрам принятия решений, по генералам, по руководству. Что мы ограничимся фронтом и тылами.

Это же чистая логика Зеленского: «Пока до меня не долетело — пусть воюют». Но есть нюанс: недавние учения в Прибалтике показали, что пара украинских дроноводов за пару часов раздолбала два натовских батальона. Если те, кто проигрывает российской армии, способны на такое, то что сделают с НАТО наши? Задуматься бы им... Но уровень адекватности европейских элит, мягко говоря, оставляет желать лучшего.

Есть и более страшный аспект — Европа привыкла выходить из экономических кризисов через большую войну: Первая мировая, Вторая мировая... все это было завязано на экономике.

Сейчас Европа в глубочайшем кризисе. И для нынешних политиков война — это идеальный способ снять с себя ответственность и перевести стрелки. Для них это видится выходом. Как бы бредово это ни звучало.

Посмотрите на риторику европейцев. Они не могут договориться даже с Китаем, с которым не воюют. Недавно замминистра иностранных дел Германии заявил: "мы бы с удовольствием сотрудничали с БРИКС, если бы там не было России и Китая".

Китай их второй рынок, который сейчас спасал бы их автомобильную промышленность от краха. Но нет — они продолжают разговаривать с миром через губу.

Они просто не знают другого способа общения. Столетиями они были колонизаторами, а все остальные — туземцами, которых либо строили, либо уничтожали. И сейчас они не готовы говорить на равных ни с нами, ни с китайцами. Мы для них — туземцы, которым не место в «Большой восьмерке».

СССР в свое время много ошибался, потому что оценивал все через призму идеологии. Сейчас Европа страдает тем же: она зашорена ненавистью к России настолько, что напрочь утратила способность к прагматичному мышлению.

Борьба с мошенничеством — это не история про разовую спецоперацию. Это бесконечная гонка брони и снаряда. Ни одними запретами, как бы этого ни хотелось государству, проблему не решить.

В России сейчас, пожалуй, лучшие показатели в этой сфере, но расслабляться рано. Это общемировая чума, и центры этой заразы разбросаны по всей планете: из Юго-Восточной Азии обрабатывают англосаксов, а вот по нам, по странам СНГ и Израилю, бьют в основном из Украины. И это не просто «какие-то нехорошие люди», это система.

Многие даже не представляют масштабов. То, что мы видим — ловля курьеров и дропов — это мясо, расходный материал. Им платят 20–30 тысяч за использование карты, и их не жалко. Выше сидят совсем другие люди.

На Украине, по моим ощущениям, существуют многие тысячи таких колл-центров. Статистика там ужасающая: чуть ли не каждый третий молодой человек, оставшийся в стране, так или иначе был вовлечен.

Отложите трубку экраном вниз, глубоко дышите и считайте до 30. Потом спросите себя: «А часто ли мне раньше звонили полковники ФСБ с предложением поучаствовать в спецоперации? Часто ли губернатор просил у меня денег?».

Если вы осознали, что это бред, — просто положите трубку. Но если червячок сомнения все же грызет, повесив трубку, перезвоните сами по официальному номеру, откуда вам якобы звонили, и спросите: «Мне тут звонили, просили поджечь машину полиции, чтобы поймать террористов. Это у вас нормальная практика?».

Это и есть та самая цифровая гигиена. Научить детей и стариков простому правилу «класть трубку» и «делать паузу» — это и есть наша вакцина.

Мошенники будут придумывать новые схемы, но, если приучить мозг не паниковать, а проверять, у них не останется шансов.

Многие сейчас ломают копья вокруг цифр: мол, от России приехала огромная делегация, а от Украины — всего шесть человек. Кто-то видит в этом нашу силу, кто-то — их слабость. Но цифры — это верхушка айсберга. Важен формат.

То, что мы приехали в расширенном составе, — это не парад самолюбия. Это прежде всего демонстрация серьезности намерений. Мы привезли не только политическую волю, но и тех, кто может эту волю конвертировать в практические вещи.

Главная интрига саммита, которая как-то ускользнула от мейнстримных СМИ, — это наличие как минимум трех треков переговоров. Первый — политический в лице Мединского и Галузина. Второй — военный в лице начальника ГРУ.

Но был и третий, экономический трек, который вел Кирилл Дмитриев. И вот он как раз оказался почти вне поля зрения медиа. А зря.

Потому что наиболее живой, предметный и, подозреваю, результативный разговор шел именно там — прямая коммуникация с американскими представителями без лишних ушей и пафосных заявлений.

Публичная политика и реальная дипломатия сегодня существуют в параллельных вселенных. Пока одни спорят о символизме и количестве делегатов, другие втихую прощупывают почву для экономических компромиссов.

И, судя по всему, именно «молчаливая» часть переговоров дает хоть какую-то надежду на то, что этот конфликт когда-нибудь перейдет из горячей фазы в фазу торга. Или хотя бы в управляемую плоскость.

«В условиях текущих геополитических вызовов экспортная деятельность остается в фокусе нашего внимания. Объем экспортных поставок увеличился более чем на 30% по сравнению с прошлым годом. Значительную роль сыграла увеличенная федеральная квота на вывоз зерна».