Для начала — о возможных сценариях повышения цен на нефть. В Соединенных Штатах есть несколько групп влияния. Нефтяники США, так же как наши и иранские, заинтересованы в высоких ценах.

Но при этом у Трампа выборы в Конгресс в ноябре. И по негласной договоренности дополнительные издержки, которые американцы несут на пошлинах в размере 10–15% создают инфляционное давление.

Какой будет найден компромисс? Им нужна дешевая нефть для выборов или дорогая — для своих нефтяников? Потому что текущую цену, даже с учетом роста, мы уже видели: и в 2011 году, и в другие годы. А если взять нефтяные шоки 70-х, там скачки были категорически больше.

Что касается нашего бюджета. Да, первые два месяца он планово дефицитный — это не новость. Но важно другое: в конце прошлого года приняли налоговую реформу и план структурной трансформации. Ключевое там — переток занятости из торговли в промышленность. Это попытка сбить накал на дефицитном рынке труда.

У нас сейчас два якоря для ключевой ставки: бюджетный дефицит и кадровый голод. Если налоговая реформа и трансформация рынка заработают в ближайшие месяцы, ЦБ получит основание снижать ставку.

Здесь есть порочный круг. Две трети бюджетного дефицита формируются из двух статей: расходы на госдолг, которые зависят от ключевой ставки, и субсидирование льготной ипотеки, которое тоже от нее зависит. Получается петля: высокая ставка разгоняет дефицит, а дефицит требует высокой ставки.

Разорвать этот круг — главная задача. И да, высокая нефть здесь может сыграть неожиданную роль: она не просто зальет дыры, а поможет ускорить структурную трансформацию и выйти на малый дефицит.

Поддерживаю президента: сейчас в моменте нужно гасить долги, а не инвестировать в расширение. С тезисом про пик добычи я не совсем согласен — запас там еще есть. А вот транспортировка — вопрос сложный, но не первостепенный.

Напомню историю с «Лукойлом» за первое полугодие прошлого года. Они потратили почти триллион рублей на выкуп акций и дивиденды. Это не теория заговора, это данные из их отчета о движении денежных средств. А через короткое время пришли санкции и упали цены. Такой щедрости мы допускать не должны.

Сначала общая экономия и снижение дефицита бюджета, а потом уже будем смотреть, куда доинвестировать.

Минфин объявил о сокращении расходов на 10%. Но вилка выбора небольшая: две трети бюджета — это деньги, которые уходят миллионам людей в виде пенсий, зарплат, довольствий. Оставшаяся треть — госзакупки, стройки, заказы для предприятий.

Резать будут по живому. Но важно понимать: многие стройки, скорее всего, не убьют, а просто отложат на полгода, пока не стабилизируют ситуацию.

Но давайте честно: почему бремя экономии должны нести только бюджетники? У нас госкорпорации тратят примерно столько же, сколько бюджет. Сколько там лишних форумов, командировок, представительских расходов, рекламы? Сколько бонусов получили менеджеры за прошлый год, когда экономика уже входила в охлаждение?

Целый ряд отраслей уже вводят запреты. Краснодарский край тут лидирует. И это правильно. Вопросы безопасности должны стоять на первом месте. Жизнь российского гражданина — это базис. Любая попытка подорвать внутреннюю стабильность должна пресекаться жесточайше.

Но помимо очевидных угроз, есть огромный пласт социально-экономических проблем, которые тащит с собой малорегулируемая миграция. И она сегодня работает не на государство, а на узкие интересы отдельных групп бизнеса.

Статистика разбивает картинку, которую нам рисовали годами. Мигрант едет не на стройку. Это давно уже не так. Курьерские службы, доставка, такси, ЖКХ — вот реальная география.

По прикидкам, на стройках оседает от силы 20–25%. Остальные, попробовав тяжелого труда, просто вымываются в сферу услуг.

Поэтому правильно, что взялись за нормализацию с патентами и организованным набором. Человек должен ехать под конкретную задачу, к конкретному работодателю. И ответственность за него должен нести работодатель. Это базово.

Второй краеугольный камень — финансовая ответственность за членов семей. И здесь, слава богу, начинается движение.

Недавно член СПЧ Кирилл Кабанов, проведя изыскания, выяснил, что члены семей мигрантов фактически безлимитно пользуются нашими социальными благами. На деньги налогоплательщика. Особенно это касается граждан ЕАЭС.

Такого нет нигде. В любой развитой стране, даже на Востоке, с этим жестко. Приехал — покупай медицинский полис. Хочешь привезти семью — плати за нее.

Либо вводим систему межправительственных расчетов: россиянин полечился в Киргизии — Москва платит. Киргиз — пусть платит Бишкек. Но превращать Россию в бесплатный медицинский туризм, точнее в освоение ресурсов, нельзя.

История с 30-дневным выездом для 18-летних — сигнал правильный. Но схема обхода уже готова: съездил, женился, вернулся по программе соотечественника. Мы его в дверь — он в окно.

Значит, надо пересматривать базовые соглашения ЕАЭС. То, что у нас сейчас, — это калька с европейского «шенгена», слепленная на коленке. «Недошенген», который позволяет бесконтрольно таскать за собой половину кишлака.

Приезжает один по вакансии — а с ним семья, которая садится на шею. Кому это выгодно? Локально — работодателю. Платим — мы все.

Нам в рамках ЕАЭС надо внимательно перечитать все интеграционные соглашения. Все, что разрушает наш этнический состав, размывает культурное поле. Мобильность населения надо кардинально понижать.

Это в наших интересах. Иначе проходной двор так и останется проходным двором. С регулярными трагедиями, которые мы не имеем права забывать. Россия не должна быть территорией, куда можно зайти без спроса и жить по понятиям, а не по закону.

Когда меня спрашивают, куда вкладываться среднему классу в нынешней турбулентности, я всегда стараюсь уйти от шаблонов.

Все эти разговоры про золото, которое советовали два года назад, сейчас выглядят как опоздавший поезд. Ситуация на 13 марта такова, что актив успел вырасти, а его инвестиционные циклы длинные. Можно просто залипнуть на 11 лет и стоять на месте, пока другие едут.

Для меня инвестиции — это не гонка за сверхдоходностью, а архитектура. Это когда ты собираешь конструкцию, как знаменитый собор Гауди, из надежных кубиков.

Поэтому свой первый кубик я бы сейчас собирал из облигаций федерального займа (ОФЗ). Обязательно с плавающей ставкой — на случай, если инфляция взбесится, они сработают как спасательный круг.

Депозиты тоже не стоит сбрасывать со счетов. Это такие кубики, которые легко переформатировать во что-то другое, если реальность пойдет не по твоему сценарию.

А вот забабахать все в акции или один актив — это не моя история. Яйца в одну корзинку не кладем, это классика, которая работает всегда.

Если говорить о недвижимости, сейчас индекс «Домклик» по Москве ползет вверх, знакомые скупают студии под аренду. Но давайте включать голову.

Это вопрос глубины коррекции. Если экономику тряхнет по-настоящему и пойдут массовые сокращения, то арендаторы из этих студий просто уедут. Цены рухнут.

Лично я бы не увлекался только бетоном. Риски слишком высоки.

Если говорить о том, что реально вырастет, — я держу в уме медь. Она еще не успела за взлетевшими серебром и палладием.

Но это чисто биржевая история, для тех, кто понимает. Я, например, до сих пор не придумал, как хранить медные слитки под кроватью. А ликвидность и возможность быстро выйти в кэш сейчас важнее, чем металл под матрасом.

Легальный VPN «Берёзка», — других отсылов у нас для вас нет. Легальный VPN, что это значит? То есть нам рассказывали, что VPN — это что-то не совсем правильное, с VPN ведут борьбу, и тут выходит депутат Свинцов и заявляет про некий легальный VPN, который у них есть.

Тут вопрос возникает: а зачем им легальный VPN? Они с кем собираются общаться? Мы живём в России, граждане живут здесь. То есть соцсети, которые признаны экстремистскими, они нам не нужны. Задача депутата — общаться с гражданами, которые живут здесь. На кой , извините, тебе легальный VPN, чтобы что?

Голоса, дорогие, спасибо за ваш вопрос. А Свинцову легальный VPN нужен, чтобы сидеть в тех самых запрещённых в России социальных сетях, есть уже подборка его присутствия там: он публикует посты в социальной сети X, например

То есть с россиянами никто нормально не поговорил, никто нормально не объяснил, что происходит, зато т депутат Свинцов с VPN и в запрещенных в России соцсетях.

Хочется понять, а на какой эффект мы рассчитываем? Мы хотим перед выборами проверить, насколько взрывоопасно российское общество?

Так что, уважаемые депутаты, я понимаю, у нас выборы, надо что-то заявить, но вы когда в таком запретительном угаре выходите к микрофону и общаетесь с нацией, вы тылы прикройте и тон немного смените.

Свинцов выходит и говорит: «Если кто-то считает…, а ничего не будет!». Россияне — трёхлетние дети, к которым приехал злобный дядюшка и объясняет, что вы не будете смотреть телевизор после двенадцати и есть конфеты?

Мы неоднократно говорили, за последние годы мы выросли как гражданское общество. Какое самосознание мы проявили, когда множество людей помогали и помогают фронту, отправляют гуманитарку, как-то содействуют. Не это ли признак, что гражданское общество на довольно высоком уровне?

Люди с пониманием отнеслись к частичной мобилизации, потому что с людьми поговорили, потому что объяснили. И вот после всего этого, когда был такой диалог у власти и у людей — выходит Свинцов и начинает в таком тоне заявлять про некий легальный VPN .

Это, как минимум, оскорбляет, а, как максимум, пробуждает не самые здоровые эмоции у людей.

Пока мы наблюдаем отсутствие диалога между властью и обществом. Вместо него — глухая стена, за которой кто-то принимает решения, и пока публичного лица у этих решений нет.

И это стратегический просчет. Люди в органах власти, судя по всему, забыли азы коммуникации. Если не объяснять обществу, зачем это делается, какую цену мы платим и ради чего, то общество дорисует картину само. И поверьте, она будет не в вашу пользу.

Обыватель мыслит просто: раз мне непонятно и мне это мешает жить — значит, меня хотят уничтожить или просто «пилят бюджет». Это не паранойя, это психология.

Когда непонимание накладывается на бытовые проблемы, рождается чистая, ничем не разбавленная злость. Эмоциональный заряд, который обязательно найдет выход.

Механизм для сброса пара есть — выборы. Но в нынешней политической архитектуре это скорее предохранительный клапан, который намертво заварили. Люди уже давно поняли: выплеснуть протест через урну не получится. А значит, рванет в другом месте.

В 2021-м, например, тихо отгремели выборы в Думу, а к декабрю полстраны орало про QR-коды и «цифровое рабство». И законопроект, который лоббировали серьезные структуры, просто смыло народным гневом. Это и есть наш «черный лебедь» — абсолютно непредсказуемое последствие кумулятивной фрустрации.

Сейчас этот заряд копится с утроенной силой. И дело не только в политических активистах. Я говорю о вполне конкретных людях, которые теряют деньги и работу.

Недавно разговаривал с владелицей цветочного магазина, которой из-за проблем с интернетом пришлось уволить 6 из 12 сотрудниц в никуда. Цена «молчаливых» решений - сотни тысяч маленьких трагедий по всей стране. Люди не понимают, почему они остаются без куска хлеба.

И в этом вакууме, конечно, появятся те, кто предложит свои ответы. Сейчас в нише малого и среднего бизнеса, в нише людей, живущих в новой цифровой реальности, активнее всех работает партия «Новые люди».

У них есть простые и понятные тезисы: про разумное регулирование интернета, про защиту предпринимателей, про то, что бизнес не должен закрываться из-за того, что чиновник не умеет разговаривать.

«Единая Россия» тоже занимается этими вопросами, но они больше работает с малым оффлайн-бизнесом и традиционным малым бизнесом. Так что, тут «Новые люди» пытаются у «Единой России» электорат немного перетянуть

Сейчас хаотично сформировалась такая «коалиция недовольных». Из-за банальной неспособности выйти к микрофону и сказать: «Ребята, ситуация такая, поэтому нам сейчас придется потерпеть вот это. Вот наши риски, вот наша цель».

И реакция людей, от либералов до ультрапатриотов, сейчас одинаковая: бешенство и полное непонимание. А это, как мы знаем, гремучая смесь.