В ленте продолжаются восхищения Д. Трампом, его эффективной и продуманной политикой по всем направлениям. В реальности Трамп вынужден усилить свою активность, играть на повышение и обострение из-за своих плохих рейтингов и ноябрьских «дедлайнов».

К социологическим фактам. Нелояльный к Трампу The Economist (на основе опроса YouGov) дает такие цифры: одобрение — 39%, неодобрение — 56%. Reuters/Ipsos (4–5 января): рейтинг вырос до 42% (с 39% в декабре), что связывают с недавней операцией США в Венесуэле и захватом Н. Мадуро.

Да, захват Мадуро можно рассматривать как энергетик или даже политический наркотик для Трампа. В ноябре 2026 г. в США важнейшие для Трампа промежуточные выборы. Если республиканцы утратят большинство в Палате представителей (сейчас по социологии именно так) процедура импичмента тут же начнется. Тем более, что в Сенате на голосование будет выставлено ок. 35 мест и этого более чем достаточно чтобы нарушить республиканское большинство еще и там.

Трамп вошел в период, когда он каждый день с возрастающей заинтересованностью будет зависеть от общественного мнения. Не оглядываться на него он не может, и «запасного» года больше у него нет.

Поэтому Трамп пойдет на обострение по многим внешнеполитическим вопросам. Это его стратегия носорога, которая предполагает некоторые откаты и компромиссы, но не предполагает снижения давления. Сама стратегия выглядит как напористая и проигрышная потому, что каждое яркое действие Трампа поляризует американское общество.

Поляризация – неплохая стратегия для правящей элиты в США, но проблема Трампа в том, что у него нет поддержки большинства и ему надо бороться за голоса умеренных.

Вместо этого у него Мадуро, арестованные российские танкеры и Гренландия. Последняя и вовсе рассматривается как неприятная и позорная тема для большинства американцев. Но Трамп не может остановится и продолжает свое.

Политическая воля у него сильная, но гибкости на текущем этапе явно не хватает. Поэтому внешняя политика Трампа сейчас – это не продуманная стратегия, а экстренный план действий в расчете на накачку своего рейтинга политическими наркотиками. Важнейшим в этой экстренном плане будет способность продемонстрировать реальные улучшения для жизни американцев. Если это будет у Трампа появятся шансы, но сейчас все выглядит для него скорее неблагоприятно, несмотря на ослепительно-медийный блеск успехов (типа кейса Мадуро или задержания российских танкеров). Все это эффектно, но в долгосрочной перспективе - неэффективно и даже токсично. Но Трампа несет...

В Иране возможны различные варианты развития событий; правящая верхушка не консолидирована, и ее представители аккуратно провоцируют протест, который может перерасти в любой момент в восстание и революцию.

Впрочем, возможно, это произойдет не сейчас. С момента 12-дневной войны против Израила (июнь 2025 г.) прошло всего полгода и вот новый масштабный вызов. Что изменилось за это время?

У этого протеста есть лидер, наследный принц в изгнании Реза Пехлеви, у предыдущих протестов (в том числе и 2022 г. такого явного лидера не было). Наследный принц сейчас олицетворяет запрос на смену курса.

В 2025-м году был фрагментарный и ситуативный, но все-таки эффект консолидации вокруг флага. Сейчас ни Израиль, ни США не собираются бить ракетами по Ирану, так как это может сыграть на руку аятолам и КСИРу. Хотя, такой вариант всегда остается среди возможных опций. Даже Д. Трамп сдерживается, хотя у него не очень получается.

Угрозы Трампа нанести удары по Ирану из-за гибели людей при подавлении протестов (по факту уже есть, как минимум 45 человек погибли, скорее больше) активно используется пропаганда аятолл, но это не влияет на общественные настроения в стране. Всем все понятно.

В Иране отключили интернет – и это самая объективная оценка происходящего. Это КСИРовцы делать умеют, у них уже есть значительный опыт в этом вопросе.

Пока никто из силовиков не перешел на сторону протестующих. Без этого протест (его поддерживают 75-80% граждан) не смогут реализовать опрокидывающий сценарий. Его вероятность сейчас не стоит преувеличивать, хотя режим уже не может решать структурные противоречия и в историческом смысле обречен.

Сейчас режим тратит почти все свои ресурсы на удержание контроля над страной. Однако эти процессы запустили внутриэлитное брожение: вопросы перераспределения ресурсов стоят на повестке между группами влияния. Остальным предлагают довольствоваться – малосодержательной и агрессивной идеологией и возможностью погибнуть от пуль силовиков на улицах городов. Остается еще возможность отсидется дома, чем и пользуется большинство.

Вывод напрашивается такой: в историческом смысле режим обречен, но переход власти к более вменяемым элитам будет происходит болезненно, кроваво и медленно, вот такими пульсирующими протореволюционными акциями со своими этапами и периодичностью.

Рано или поздно ваемзавершится формированием более вменяемой и менее фанатичной власти, но простые граждане Ирана от этого не получат много выгод. Практики жесткого контроля над социумом сохранятся в любом случае. Однако даже если к 2030 г. официальные власти Ирана откажутся от ужасной идеи уничтожения евреев – это будет очень позитивный эффект для всего Ближнего Востока.

В возможность удерживать большую и богатую историческими традициями страну такими методами режимом аятоллы Хаменеи не верится. Тем более, ему уже 86-лет, а его уход сделает неминуемым перераспределение внутриэлитных конфигураций. Сегодня он выступит с обращением к нации, но вряд ли это будет «я устал, я ухожу». Скорее, озвучит очередной пропагандистский набор и призывы к сплочению нации.

P.S.Хаменеи выступил, ничего содержательно нового сказано не было.

P.P.S.Израиль начал выжимать свои дивиденды. Нанесен удар по силам «Хезболлы» в Ливане. Это, кстати, в какой-то степени соответствует пожеланиям протестующих в Иране, которые хотят чтобы Тегеран перестал кормить прокси.

Футурология мегамашин.

Для автократов и тоталитарных режимов основное политическое назначение ИИ – это его способность создавать (или воссоздавать) огромные социальные мегамашины, способные удерживать власть и реализовывать интересы правящих режимов.

Для демократических режимов все сложнее, но ИИ будут использоваться правящими режимами по всему миру для укрепление своего доминирования над всем остальными. В этой марксистской логике разрыв между элитами и остальными в ближайшее десятилетие будет расти в большинстве стран, хотя линейные обобщения здесь не очень ценны.

Концепция мегамашины сформулирована в конце 1960-х – начале 1970-х гг. американским антропологом Л. Мамфордом. Ее суть: первая настоящая «машина» в истории цивилизации создана не из металла и дерева, а из живых людей, объединённых жесткой иерархией и дисциплиной.

Мегамашина – это огромная, иерархическая социальная организация, где тысячи людей превращены в «винтики», выполняющие узкие функции без права на инициативу (государственная власть, способная организовать постройку пирамид в Древнем Египте, массовое строительство иррегационных сооружений в Месопотамии, древнеримские легионы и т.д.). Для мегамашины необходимы божественная власть Правителя, развитая бюрократия и монополие на насилие.

Переход от открытой глобализации к защищенным государственным контурам секьюритизации формирует высокотехнологичные условия для воссоздания таких структур на новом технологическом уровне.

Цифровая конвергенция властей и технологий: все (не только авторитарные или тоталитарные) режимы технологически развитых государств обеспокоены созданием алгоритмов ИИ-систем контроля, которые смогут превратить население в био-цифровизированные шестеренки не столько через механизмы контроля или социального рейтингования, сколько через формирования доминирующих структур, препятствующих возможности отхода от них. Степень контроля разная и уровень допустимого тоже, но общий тренд такой. При этом пространство свободы в частной/цифровой жизни стремительно сужается, хотя возможности выражения свободы слова в демократиях по-прежнему сохраняются.

Секьюритизация оправдывает предельную бюрократизацию и централизацию. Государства в эпоху секьюритизации (вне зависимости от типа политического режима) усиливают стремление обьединить науку, экономику и военную силу в единый механизм.

Информационное господство в авторитарных и тоталитарных государствах работает в логике закрытия и ограничения данных, а также цензуры. Следствием этого будет стремление многих государств добиться технологического суверенитета, понимаемого как изоляция критически значимых технологий в цифровое сфере. Талибы в Афганистане полностью выключили интернет, Иран выключает интернет только на время восстаний, в Туркменистане сеть уже многие десятилетия существует в ограниченном виде. Режим ограничения данных свойственен и Великобритании и другим государствам, только в более деликатных формах.

Интернет и дальнейшая сетевая децентрализация (в том числе и развитие криптовалют) достаточно уже осмыслены централизованными государствами как явные угрозы. Реакция такая – либо подчиняем и развиваем под собственным контролем, либо запрещаем и активно боремся.

Стремление к созданию мегамашин в цифровую эру характерно для всех типов режимов. С той лишь важной разницей, что в демократических режимах это будет делаться на основе ценностного консенсуса, а в авторитарных и тоталитарных на основе иерархии и монополизации высокотехнологичных управленческих механизмов в руках правящего класса.

Мегамашина – это идеальный инструмент в руках правящего класса. Это не значит, что он реализуется в полном виде, но интенция на создание таких мегамашин становится важнейшим фактором взаимоотношений между Государствами-Левиафанами в современную эпоху. Очевидно, что это повышает вероятность военных конфликтов, но главный эффект это расширение возможностей правящего класса обеспечивать фактическую несменяемость власти (на уровне элитных семейств) и подавление низового несогласия и протеста.

Иранские протесты: фактчекинг затруднен, но исторические оценки нет.

В Иране самые масштабные протесты с 1979 г. Они охватили 185-190 городов страны во всех провинциях. Отключение интернета почти тотальное. Интернет есть у правящей верхушки и граждан, а также у имеющих доступ к Starlink людей.

Генпрокурор Ирана приравнял участие в протесте к «вражде против Бога» (за это в Иране полагается смертная казнь). Понятно, что это запугивание, но таким прямолинейным высказыванием представитель правящей верхушки пытается легализовать не только массовые репрессии, но и подчеркнуть, что подавляющее большинство граждан против действующей власти. Достаточно недальновидно, но сейчас правящая верхушка думает о том как подавить протесты, а также улучшить свои позиции во внутриэлитных раскладах.

Спикер парламента Ирана (а не начальник генштаба или министр обороны, что важно) заявил: в случае вмешательства США целями ответного удара станут американские базы и Израиль. Это значит, что политически сценарий ударов по Ирану со стороны Израиля и США режим аятолл рассматривает как выгодный. Он позволит жестко подавить активистов протеста и поставить на свою сторону колеблющихся, а также нарисовать что-то подобное национальной консолидации. Пусть и на короткий срок.

Уровень реальной инфляции в Иране в 2025-м году составил 42-48%, а цены на продовольствие выросли примерно на 70%. На рынке доллар торгуется за 1,3-1,5 млн риалов и обвал нацвалюты продолжается.

Даже если сейчас у властей Ирана элементарно не хватает сил для подавления протестов – опрокидывающий сценарий не выглядит как самый вероятный. Скорее, реалистичен вариант жесточайшего подавления протестов с рисками снижения контроля за отдельными провинциями, в том числе и населенными этническими азербайджанцами и другими меньшинствами. Вплоть до дальнейшей афганизацией территории.

Однако сейчас важно понимать, что далеко не все силовые ресурсы использует режим. Армия ситуативно участвует в подавлении протестов, КСИР более вовлечен, но не на полную мощность. Поэтому афганистанский сценарий не стоит преувеличивать.

Израиль и, особенно, США вмешаются если увидят, что смогут стать экстрафактором, но пока этого нет. В том числе вероятен вариант устранения верхушки иранской власти. Внутриэлитная ситуация в этих условиях стабильной не может и у Д. Трампа и Б. Нетаньяху возрастают аппетиты поиграть в точечные устранения оппонентов.

Историческая обреченность режима может продолжаться еще несколько лет, а в модифицированном виде (после ухода аятоллы) и десятилетий. Сам же пример Ирана и сохранение у власти в Венесуэле мадуристов-предателей показывает, что в условиях секьюритизации политические режимы способны сохраняться даже в условиях экономической и исторической нежизнеспособности относительно длительный срок (3-5 лет).

Иранский режим именно в такой стадии, прийти к терминальному состоянию он может уже завтра, но, скорее всего произойдет другое. Смена фасада власти, удовлетворение запроса на светскость и уменьшение антиеврейского фанатизма, который себя уже исчерпал как идеологическая обертка воли к власти. М. Пезешкиан как лицо этого режима - вполне подходящая фигура.

Власть в долгосрочной перспективе будет у КСИРовцев, точнее коалиции сил с их базовым преобладанием. Они не поменяют внешнеполитические приоритеты, но захотят перейти к большей открытости к прагматичному сотрудничеству со всеми. Впрочем, противостояние продолжается. И это лишь один из прогнозов, который мне представляется наиболее вероятным.

В этом сценарии секьюризаторы поглощают религиозно окрашенных политиков, эксплуатирующих утрачивающие свою политическую ценность идеи религиозного фундаментализма.

А протестующим отводится роль не победителя и не жертвы. Им отводится функция топлива для трансформации режима. Как бы цинично это не звучало, к сожалению, это так.

Как гренландский сюжет повлияет на контуры международных отношений? Активизация диалога Евросоюза и Москвы маловероятна, но в долгосрочной перспективе усиливаются возможности Китая влиять на Евросоюз.

Вариант с аннексией Гренландии Д. Трампа почти нулевой. Вариант быстрого решения вопроса (в течении 1-2 лет) чуть более вероятен, но тоже не слишком реалистичный. Тем не менее, гренландские амбиции Трампа обозначены и это уже оформленный фактор давления на Евросоюз.

На этом фоне появляются публикации о том, что в Евросоюзе усиливается тенденция на диалог с Москвой и якобы Э. Макрона и Д. Мелони призывают к этому.

Гренландское третирование Евросоюза со стороны администрации Трампа – это условная пика, воткнув которую в тело Брюсселя можно активно влиять на внешнюю политику этого объединение.

Диалог Евросоюза и России сейчас почти не имеет практического смыла даже с учетом точечных уступок, на которые Брюссель, действительно, может пойти по Украине. В этих условиях Москва желает лояльного себе режима в Украине, а Евросоюз не готов отказаться от статуса Украины как своей (а не российской) сферы влияния.

Администрация Трампа еще не увязла в военном конфликте, но сделала шаг в эту сторону. Трамп с помощью обозначения амбиций на Гренландию пошел на обострение с Евросоюзом. Давление на Брюссель не менее важно, чем сама Гренландия. На этом фоне в долгосрочной перспективе выигрывает Китай, который сохраняет режим свободных рук и не вовлечен ни в один из военных конфликтов.

Ранее США зачистили почти всех экономических субъектов Китая в Гренландии, хотя у Поднебесной еще десять лет назад был системный проект развития этой территории, включая строительство трех аэропортов и освоение ресурсов.

В Нууке доминируют настроения независимости. Сотрудничество с Китаем будет работать на создание экономического фундамента для этого. Евросоюз, не желающий утраты Гренландии, может пойти на такое сотрудничество, потому что амбиции Трампа по этому вопросу сами по себе унизительно влияют на международную субьектность Евросоюза. Китай же предлагает экономические проекты и не собирается нарушать международное право.

Для Копенгагена сотрудничество с Китаем в Гренландии также выход из плохой ситуации. Дания спонсирует сейчас Гренландию, выплачивая ей 600 млн 610-650 млн $ и это оставляет ее в числе акторов, влияющих на ситуацию. Хотя позиции Дании слабы.

Вариант демонстративного расширения арктического сотрудничества Евросоюза с Китаем – это то, что может получить Вашингтон уже в ближайшее время.

Трамп вербально повышает ставки, но явно понимает опасность гренландской затеи. Ее он будет форсировать только если посчитает, что внутриполитическая ситуация ведет его к утрате власти или даже импичменту. Но этот опасный инструмент, скорее, применен не будет, а вот третирование Евросоюза на этот счет продолжится.

ИИ в мир-системной перспективе: разрыв между странами Центра, полупериферии и периферии будет расти. Разные суверенные возможности стран по развитию ИИ не позволяют говорить о технологическом выравнивании. Несколько обобщая (что всегда чревато издержками точности), на мир-систему ИИ будет влиять примерно так:

Разрыв между ядром (Центры) и периферией фундаментально растет («Великая дивергенция 2.0»). Прежде всего из-за монополии на средства производства. И тут Центры (США и Китай), а Евросоюз, Великобритания и Япония, скорее, полупериферия или, в лучшем случае, оболочка центров. Потенциально центром может стать Индия, но это лишь в долгосрочной перспективе и при формировании огромной мегамашины внутри страны, предпосылок чего пока явно недостаточно.

Мощности США и Китая несопоставимо большие со всеми остальными. Стратегии двух центров (США и Китая) будут направлены на то, чтобы заставить эффективнее работать на себя свою сферу влияния (полупериферию и периферию), а также на недопущение того, чтобы полупериферия претендовала на роль Центра.

LLM модели запускает и Казахстан и другие региональные государства, но в контексте возрастающего темпа развития ИИ этим странам отводится роль потребителей готовых интерфейсов, без проактивной возможности влиять на инновации в сфере ИИ.

Развитие ИИ и роботизация обесценивает классическое преимущество развивающихся стран – дешевая рабочая сила. Это значит, что к середине ХХI потребность стран золотого миллиарда в дешевой рабочей силе снизится кратно. А консервативные стратегии (выразителем которой уже является трампизм) жесткого ограждения от наплывов мигрантов – усилятся и станут средством сохранения всех преимуществ стран золотого миллиарда. Кстати, оба Центра (США и Китай) заинтересованы в дешевых физических ресурсах и это, значит, что так и будет в ближайшие десятилетия.

Развитие ИИ под контролем государств двух Центров (и их корпораций) усиливает неэквивалентный обмен в мир-системе. Данные со всего мира собираются корпорациями, затем продаются (или меняются на ресурсы) в полупериферию или периферию (в зависимости от покупательной способности).

США в логике постиндустриального общества разворачивала более 50 лет схему «неэквивалентного обмена», когда дорогостоящие патенты и авторские права заменяли экспорт станков или машин индустриальной эпохи. Китай за счет стратегии копирования разрушил эту модель, но сейчас формируется новый пакет ИИ-опций, не потреблять который государства и общества полупериферии не смогут (безопасность, цифровой контроль, биотехнологии). Только здесь уже США не монополист, а конкурирует с Китаем за извлечение цифровой ренты и преимуществ лидерства в ИИ. Это и есть биполярность (а не многополярность) мир-системы.

Центры концентрируют у себя высокодоходные интеллектуальные операции и формируют новые технологические экосистемы монополии на создание истины, смыслов и потоков информации и инновационных продуктов, меняющих ткань социальности и стили жизни.

Полупериферия (Евросоюз, Индия, Бразилия, Россия, арабские страны) активно пытаются либо построить собственные платформы, либо интегрироваться в имеющиеся и не скатится в полную зависимость от Центров. Успех будет зависеть от способности государств концентрировать дефицит технологических или инновационных ресурсов в руках правителей. Это усиливает авторитарные и тоталитарные тенденции в странах полупериферии, и эта тенденция уже докатывается, например, до Великобритании.

Периферия рискует (или даже обречена) на ситуацию технологического апартеида, где отсутствие доступа к ИИ-оптимизации сельского хозяйства, промышленности или медицины ведет к усугублению модернизационного отстаивания.

В мир-системной логике ИИ видится как высокотехнологичный инструмент Центров (США и Китая) навязывать свою логику всем остальным. Ритм этого процесса контролируется именно Центрами, что обеспечивает высокую вероятность реализации намеченных в Вашингтоне и Пекине сценариев будущего в отношении остальных.

МАХизация российского социума – решенный вопрос, хотя логика лукавого двоемыслия некоторым подсказывает двоемысленные решения.

Некоторые СМИ написали о том, что россияне якобы массово скупают старые смартфоны для установки на них Мах, без которого полноценная социальная жизнь в России все сложнее (в перспективе двух лет – почти невозможна). Проверить информацию (особенно на предмет массовости) сложно, но схема очевидная и, действительно, реализуется на практике.

Вырисовывается дигитализированный вариант схемы лукавого двоемыслия, описанной социологом Юрием Левадой: «вы делаете вид, что платите нам, мы делаем вид, что работаем». В приложении к Мах это звучит как: «делаем вид, что установили Мах, пользуемся им и благодарим государство за такой классный продукт».

Однако аналогии из Советской, как и любой другой историей, лишь частично отражают реальность. Будем объективными: сейчас идет лишь первый этап Махизации российского социума. У государства достаточно ресурсов для того, чтобы уговорить/простимулировать/заставить/вынудить им пользоваться подавляющее большинство. Политическая воля по этому поводу выражена. Консенсус элит (с некоторыми оговорками, не безусловный) тоже есть.

Второй смартфон (с другой симкой) имеет смысл только с точки зрения защиты от риска утечки информации, а также для сохранения какой-то приватности своих персональных данных (фотографии, переписка и т.д.). Переживают за них многие и не столько из-за фобий цифрового концлагеря, сколько из-за опасений утечек в связи с персональным фактором (в том числе и бытовой и низовой коррупцией).

В случае предметного интереса силовиков к гражданину значительная доля этих данных может быть получена и без Мах. То есть переписку, фото и банковские сервисы можно изолировать и сегмент образованных граждан в значительной мере пользуется этим решением. В современную эпоху вопросы защиты информации даже в неполитическом контексте важны, так как кругом масса мошенников. Это очевидный факт, который понятен не только россиянам, но и туркам или бельгийцам.

Махизация и методы, с которыми она проводится, объективно не нравятся многим. В условиях суверенного тренда много ждать не стоит, ведь не были цели создать инновационный продукт, но была задача создать мессенджер-монополист. Или, почти монолист (что несколько лучше).

Важность устойявшихся привычек и использования классических месенджеров тоже значимый фактор. Кто-то уходит в сторону (Chatti, KakaoTalk и др.), но все это временные меры.

Вход в Интернет по паспорту и с обязательной идентификацией – это не цифровой концлагерь, это реальность современных обществ, которая достигает своего пика не только в Китае, но и, например, в Евросоюзе и Великобритании. Даже с учетом различных политических режимов везде государство усиливает контроль за цифровой активностью индивидов. В России происходят схожие процессы, но скорее с небольшим опозданием.

Махизация станет всеобщей (но не тотальной), а схемы лукавого двоемыслия будут иметь свои различные индивидуальные и массовые выражения. Это допустимый порог несогласия, очень аккуратного и тихого, индивидуального и неприметного в статистике. Ведь поступающие так, установят Мах и будут посчитаны как лояльные. Однако, очевидно, что в дальнейшем требования к Махизации будут повышаться.ф йо

Иранское (около)затишье: очередной кусок хвоста отрублен, новые протесты – вопрос времени, фундаментальные проблемы не решены, а интересных нюансов много. Политические размышлизмы.

Самые массовые протесты в постшахской истории Ирана подавлены. По разным оценкам число погибших составляет от 2,5 до 12 тыс. чел. Задержанных гораздо больше.

1.Д. Трамп как циничный торговец. 47-й американский президент долго угрожал режиму аятолл, обозначал маркеры (гибель протестующих), а потом заявил, что никаких казней в Иране нет. Трамп пытался воспользоваться ситуацией для того, чтобы вынудить Иран отказаться от ядерных разработок, но ничего из этого не вышло. Трамп проиграл на иранском треке в глазах американцев: циничная (цена вместо ценностей) позиция при отсутствии результата. На гренландском треке его ждет еще больше провалов, но Трамп уже прочно сидит на политических наркотиках, дающих краткосрочный вау-эффект. На сегодня у него доза есть - Нобелевская медаль, полученная от М.К. Мачадо.

2.КСИР усилил свою роль государства в государстве. В том числе и получив контроль (через своих экономических прокси) над разработкой нефтяных месторождений (в обход Министерства нефти).

3.Контроль над интернетом. Введены белые списки IP-адресов. Прошлой сетевой «вольницы» уже не будет. Усилятся процессы конструирования внутреннего интернета. В логике жесткой китайской, или, точнее северокорейской модели.

4.Сегментация групп протеста: незамысловатое разделение выходящего на улицы большинства на «мятежников/бунтовщиков» и «протестующих» на текущем этапе сработало. Умеренные выпустили пар, ничего не добились, но сохранили свои жизни, здоровье и работу. «Глубокомысленные» советы протестующим организовать саботажи на промышленных предприятиях в духе польской «Солидарности» в нынешних реалиях не работают. Проникновение режима в ткань социальности гораздо более интенсивное чем в соцстранах 1980-х гг. почти тотальное.

5.Экономический тупик усилился. У режима нет ресурсов для того, чтобы удовлетворять базовые социально-экономические потребности граждан. Это предвещает и тихое постоянное недовольство и новые протесты, в течении несколько лет. Инфляция будет усиливаться, режим будет тратить все больше ресурсов на секьюритизацию или, точнее, на собственное самосохранение.

6.Транзит незавершен. КСИР, обладая наиболее валидными ресурсами, использует ситуацию для транзита в свою пользу. Но он пока незавершен. Это самый верный признак новых турбулентностей. Этот же фактор косвенно свидетельствует о том, почему на этот раз Израиль занял умеренную, почти пассивную позицию. Все понимают, что новые возможности будут. У Москвы появились дополнительные медиаторские возможности на этом треке.

7.Эрозия религиозных ценностей. Иран, в силу своих традиций обречен на дихотомию «Шах» (Монархия) или «Аятолла» (Религия). По итогам этих протестов партия условных сторонников Шаха увеличила популярность. Однако над этой бинарной конструкцией в реальности довлеет КСИР, который и будет выбирать в долгосрочной перспективе идеологическую стилистику (обертку) государственности. У КСИР есть много возможностей, в том числе и крен в сторону светскости, но откроются они после ухода Хаменеи.

8.Окопное противоборство между обществом и элитами продолжится. Позиции элит пока сильнее, но истощение ресурсов социума и навязывание ему режима короткого паводка дается все сложнее.

Стартующий завтра Давоский форум пройдет на фоне дискретной глобализации и нарастающей секьюритизации. Давос превращается из главного субьекта глобальных мегатрендов в одного из участника мирового базара, в котором главную роль играют трампистские сделки и нарастающая конфликтность.

Классическая модель «центро-периферийной» мир-системы переходит к бицентричной модели (два технологических гиганта Китай и США и все остальные). Переход сопровождается состоянием длительного беспорядка; борьба за повышение статуса государств идет не только через экономическую и технологическую конкуренцию, но и через военные конфликты и управляемые кризисы.

Позиция глобалистов (прежде всего элит, которые и стоят за Давосским клубом) – спасти систему через «управляемый хаос» и ИИ. Финансовые и идейные ресурсы глобалистов в кризисе, а мягкая сила стремительно демонтируется. Д. Трамп отказался от экологизации мышления нации в США, а также от USAID и демократизации стран полупереферии и периферии. Навязывание тарифов Европе и вовсе кошмар для давосских глобалистов.

Дискретной глобализация становится не только под воздействием военных конфликтов, но и под воздействием формирования закрытых технологических и экономических зон и тарифных войн. Мегапроект глобалистов по формированию унифицированной и иерархической мир-систему провалился. Следствием этого является нарративы технологического суверенитета и концепция торговли только с друзьями, а также конфликты вокруг чипов и ИИ между ведущими странами.

Вместо единых (транс)гуманистических ценностей и превращения экологии в религию развивается логика суверенного прагматизма, что в контексте Запада означает раскол либерального консенсуса. Западные общества все еще зависимы от этих нарративов, однако в лице трампизма и других сил происходит размывание идеологической гегемонии этой повестки.

Для Д. Трампа, тем не менее, давосская верхушка не совсем враги, а, скорее, оппоненты с которыми он рассчитывает договориться, на своих условиях. Враг для него главный определен – это Китай. Поэтому углубление раскола с глобалистами Трампу не выгодно, и он рассчитывает на какие-то сделки.

Трамп пытается договориться с глобалистами, возможны и тактические соглашения как со стороны государства США (В Давос едет М. Рубио), так и личной канцелярии Д. Трампа (С. Уиткофф, Д. Кушнер).

Трамп рассчитывает, что компании гиганты (Nvidia, Microsoft, BlackRock), обладающие огромными ресурсами поддержат его политику, однако их логика развития в усилении наднациональности. Поэтому тут можно говорить лишь о ситуативных консенсусах.

Текущий этап — это «терминальный кризис неолиберализма». Глобализация не исчезает, она становится дискретной. Вместо «плоского мира» формируется мир «крепостей и империй», где Давос — это уже не штаб мирового правительства, а мировой базар, где можно заключить важнейшие сделки. А если базар не принесет сделок, есть риски превращения конструкции в боевое поле, где главные акторы путем войн (военных, экономических, идеологических, культурных) будут осуществлять передел сфер влияния в ближайшие годы.

Если Западная цивилизация перейдет в состояние таких конфликтов (предвестником чего может считаться Гренландия) – историческим бенефициаром будет Китай. Впрочем, на Западе умеют не только договариваться, но и купировать острые фазы конфликтов.

Для России в нынешнем состоянии Давос не открывает каких-либо серьезных возможностей, это такая же площадка для диалога с людьми Трампа.
Хотя Москва из-за Гренландии недавно показала возможный маневр в сторону Европы и это не осталась без ответа в Старом Свете. Сама возможность сохранения такого маневра важна, однако потенциал этого не стоит преувеличивать.

Трампов «Совет мира»: амбициозная модель мировой гегемонии или шизофрения с входным билетом за 1 млрд $? И то, и другое, конечно же. И много чего еще. Это попытка перекодировать мировую политику с языка международного права на язык бизнес-арбитража. Корпоративное управление мир-системой или ее частью в духе Вест-Индской компании? Аналогий множество, но точных нет.

«Совет мира» уже начал свое функционирование и самим Д. Трампом позиционируется как альтернатива ООН. Венгрия и Вьетнам (противодействие Китаю) уже готовы войти в состав организации. Резко против выступили Израиль (показательно) и Азербайджан. Против скорее всего Франция. Германия и многие европейские страны (но не Дания, конечно же) выражают осторожный оптимизм. Многие (в том числе и Россия и Белоруссия) заявили, что получили предложение и изучают его. Китай все-таки тоже был приглашен, что подтвердил МИД КНР, но Пекин, как и Москва, вряд ли присоединится.

Ключ к пониманию того, что задумал Трамп лежит в области психологии, истории или бизнеса. Оправданы разные интерпретации, в том числе и смешанные. Вопрос лишь в пропорциях.

Психологическая версия говорит о непомерных амбициях Трампа стать главным вершителем судеб мира. Психиатрическая дополняет про палату №6 и сумасшествие. Но Трамп реально мощный визионер, который бросает вызов деградирующим международным институциям (ООН) и хочет выступить главным мировым решалой. Реальность в том, что эти амбиции не так уж и беспочвенны, хотя и кажутся мало реалистичными с точки зрения среднестатистического здравомыслия. Но ведь такие среднестатистичские здравомыслители редко двигали историю вперед (или назад), поэтому и их оценки ограничены.

Бизнес-версия – Трамп не претендует на мировое господство, но хочет создать свою группу элит, которые готовы выступать единым фронтом по многим вопросам и зарабатывать много денег, а также усиливать свое влияние. Начинает Трамп с восстановления сектора Газы (для этого он и, как заявляется, ввел входной билет в 1 млрд $), а затем переходит к другим вопросам.

Историческая версия заключается в том, что аналога в прошлом «Совету мира» практически нет. Нидерландская Ост-Индская компания (правление 19 господ»), «План Маршалла» или «Венский конгресс»? В этих и других аналогиях есть элементы сходства, но исторический аналог и правда не просматривается. «Супердавосский клуб с амбициями ООН-2.0», с реальными политическими полномочиями? Пока судить рано.

Явление весьма интересное, хотя и профанирующие оценки справедливо преобладают. Нам сложно оценивать масштаб личности Трампа в исторической плане, но, очевидно, что он будет вписан в историю.

Сама инициатива сейчас выглядит как амбициозный проект, который будет иметь продолжение только если трамписты сохранят власть в США после завершения полномочий 47-го президента. А с этим, скорее всего, будут огромные проблемы. Трамп со своим «Советом мира», но без полномочий в США – станет малоинтересным большинству правящих элит по всему миру. Король без королевства, но с мировыми амбициями – это, действительно, психиатрический диагноз. Но пока его ставить рано, нужно наблюдать и изучать. И нельзя недооценивать Трампа. Проект по восстановлению Газы он может реализовать, а это уже будет очень и очень немало.

P.S.Белоруссия официально присоединилась к «Совету мира». И Россия тоже допустила такую возможность.

Конечно, публичное унижение Д. Трампом Э. Макрона – самая обсуждаемая новость дня, наряду с годовщиной возвращения в Белый дом самого 47-го президента США.

Трамп играет в дипломатию без правил и идет на сознательный слом протокола. Мстительному нарциссу не понравилось, что Макрон выступил фактически против участия в «Совете мира». И Трамп хочет его наказать, показав свои политические мускулы, беспринципность и «мораль» ницшеанского сверхчеловека («мне можно все»).

Эффектно? Да. Устрашающее? Возможно. Эффективно? Нет.

В Евросоюзе есть негласная иерархия, которую истеблишмент старается соблюдать. Политические вопросы в основном за Францией, а экономика – за Германией. Макрон (с чудовищными антирейтингами) пытается лавировать и хочет представлять Евросоюз в политических вопросах. Трамп показательно щелкает его по носу на фоне Гренландии. Это унижение даже для тех в Евросоюзе, кому не нравится Макрон.

Конечно, Гренландия Трампу нужна не сама по себе, а как способ ослабления Евросоюза. Насколько успешной может быть эта стратегия? Гренландский ультиматум уже поставлен, Евросоюз подготовил ответный пакет пошлин на американские товары на сумму ок 100 млрд $.

Трамп идет в полноценный поход против нелояльного ему Брюсселя, тем более, что у него есть свои люди в Евросоюзе (В. Орбан, Д. Мелони). В США 45-48% граждан поддерживают линию «поставим Евросоюз на место», однако методы, которыми оперируют Трамп явно не способствуют росту доверия его политике. Планы Трампа по Гренландии поддерживают примерно 17% граждан США.

Итак, по факту политико-экономическая война против Евросоюза уже развернута. Трамп в очередной раз повышает ставки и хочет продавить Брюссель. В этом плане он, скорее всего, будет успешным из-за того, что политически Евросоюз не обладает монолитностью. А это в условиях секьюритизации очень важный критерий международной субьектности.

Действия Трампа и все его заявления в расчете на активное сопротивление и противодействие, а Евросоюз вполне может применить стратегию ухода от конфликта и/или китайского увей (недеяния). Не нужно врагам мешать совершать ошибки, это неэтично. Фраза Бонапарта Наполеона, подчеркивающая необходимость стратегического терпения – значимый инструмент антитрампизма европейцев. И глобалисты и евробюрократы возьмут его на вооружение, но ключевое значение будет иметь общественное мнение в США.

Пока оно против Трампа, а вернувшийся в Белый дом год назад деятель повышая ставки пытается исправить ситуацию. И это главный итог первой годовщины возвращения Трампа в Белый дом: масса проектов, шоки для мир-системы. Трамп энергичен и эффектен, но неэффективен. И он вынужден повышать ставки и эпатировать все больше и больше.

Оценки динамики развития российской социальности.
Ч.1.

Рублевский уровень. Усиление закрытости, из-за санкций и ограничений на выезд большая часть капитала сверхбогатых аккумулируется внутри страны и, отчасти, в ОАЭ. Создается «золотой пузырь» и возможности для сверхстатусного потребления. Предпосылки для развития «неосословных» привилегий. Снижение вестернизированной ориентации, хотя запрос на инновации (ИИ, современная техника, роботы) остается очень высоким. Релокация смыслов, образов жизни, мысли и привычек – Сочи и Дубай становятся «филиалами» Рублевки (или околорублевки). Высокий уровень защиты от отключений мобильного интернета.

Возрастает ощущение хозяев страны, желание пролонгировать этот статус и передать его своим детям. Укоренение элиты (или правящего класса). Психология временщиков «зарабатывающих здесь, а живущих там» уходит, для нее просто нет политических условий. Собственно, это один из факторов переформатирования российской элиты. Не самый главный, но показательный.

Столичный. В Москве динамичное развитие МЦД и инфраструктуры обеспечивает устойчивое расширение этого уровня социальности, что в перспективе 10-15 лет позволяет говорить о повышении стандартов качества жизни для все большей территории. В визионерских сценариях это расширение может дойти до Тулы или Твери, когда перемещение из этих городов до столицы будет в разы быстрее, однако для этого нужно устойчивое экономическое развитие, что весьма проблематично. Мобильный интернет отключают существенно меньше чем в других локациях, в том числе и в Питере.

В Питерской агломерации и сейчас динамика кратно слабее, хотя и не нулевая. Это заметно не только по динамике открытия в Петербурге новых станций метро, но и инфраструктурном развитии Ленобласти: там много госинвестиций, но темпы развития кратно ниже московских. Это объективная реальность, Россия остается полицентричной и с точки зрения политики, и с точки зрения экономики.

Дефицит доступного жилья как следствие снижение покупательной способности (недоступность ипотеки), формируется класс «вечных арендаторов». Жесткая структурация социума по экономическим и маркетинговым параметрам – соотносительное и статусное потребление сохраняется, массы людей загружены во «вселенные» (Сбер, Яндекс), выход из которых затруднен в силу экономической невыгодности и привычного стиля жизни.

Запрос на синих воротничков растет, а на белых падает. Престиж «белого воротничка» (юриста или менеджера) падает, а мастер по ремонту бытовой техники – востребован. Снижение общего уровня интеллектуального потребления: сервисный класс формирует свои запросы, хотя больше эта тенденция заметна на уровне мегаполисной России. Потенциал интеллигенции устойчив, но потенциал роста проблематичен. Запад остается соотносительным ориентиром для многих, но антизападный или незападный векторы преобладают. Высокий уровень принятия цифрового контроля как способа обеспечения безопасности и потребительского комфорта.

Оценки динамики развития российской социальности. Ч.2.

Мегаполисный уровень. Многие из городов-миллионников получили новые импульсы благодаря импортозамещению и оборонзаказу. Вымывание/вымирание интеллигенции как важного гуманитарного слоя, обеспечивающего нравственный прогресс всего типа социальности. Сокращение возможностей для зарубежных путешествий. Привлекательность локации в связи с возможностями быть «первыми парнями на деревне» с относительно высоким качеством жизни при меньших финансовых и человеческих затратах.

Заметные ухудшения в здравоохранении, снижение покупательной способности сказывается на качестве автопарка горожан. Постепенный переход среднего класса мегаполисов на общественный транспорт. Тенденция ухода из человейников и построить свое комфортное жилье в пригороде. Модернизация ЖКХ в большинстве мегаполисов затруднена, но возможности обеспечивать инфраструктурное развитие пока сохраняются. Динамика расширения неоднородная: почти отсутствующая (Волгоград, Воронеж, Омск), умеренная (Челябинск, Самара, Новосибирск), выше средней (Нижний Новгород, Уфа, Ростов-на-Дону, Екатеринбург) и высокой (Казань, Краснодар). Логика агломерационного развития позволяет обеспечивать определенный уровень развития, прежде всего за счет окружной периферии. Привлекательных мегаполисов в общероссийском масштабе только два – Краснодар (во многом из-за климата) и Казань (динамика развития).

Региональная периферия (малые города и сельская местность). Адаптивные стратегии (подработки, подсобное хозяйство), дефицит денег и возможностей усиливается. Самая высокая нагрузка из-за военного конфликта со всеми многомерными и долгосрочными последствиями. Приток денег из-за военного конфликта, временный потребительский бум – спрос на жилье и подержанные авто. Многие попытались воспользоваться притоком военных денег для переезда в мегаполисы. Долгосрочных точек роста в экономике и демографии на этом уровне не создано. Очень высокий уровень износа инфраструктуры ЖКХ. Территории медленного угасания.

Итог: Рублевский уровень все больше функционирует в режиме закрытого клуба, остальные уровни социальности открыты для динамики (в отличие от СССР с его лимитчиками и государственном запрете в свободном перемещении крестьянам до 1974 г.). Общая картина, подчеркивающая высокий уровень разрыва между каждый уровнем социальности сохраняется. Возможно, есть некоторое выравнивание между мегаполисным и периферийным, но только в локациях географической близости (в пределах 50-100 км до мегаполиса). А эти локации охватывают лишь меньшую часть региональной периферии.

Давосские тезисы Д. Трампа наглядно объясняют то, зачем ему нужна Гренландия: для дрессировки и подчинения Европы; льды и редкоземельные ресурсы, а также вопросы арктической навигации через 10-15 лет – глубоко вторичны.

В Давосе Трамп пообещал, что не будет использовать силу против Гренландии/Дании. С одной стороны, это ничего не значит, воевать в Гренландии не с кем, а в рамках действующих соглашений с Данией США могут ввести туда сколько угодной войск уже завтра.

С другой это важно, так как Трамп не хочет насилия, а хочет добровольности («любви за деньги»). На самом деле это означает готовность давить на весь Евросоюз. Причем самым неприятным оппонентом сейчас в нем является Э. Макрон, который демонстративно покинул Давос. Макрона трудно оскорбить в силу его гибкости (и/или беспринципности), но Трампу это-таки удалось. Макрон и без того имеет громадный антирейтинг во Франции, а жестокий Трамп ему добавил еще.

Претензии Трампа на Гренландию – это не глупость, это желание переподчинить себе весь Евросоюз и управлять им в логике Сюзерена и вассалов. Трамп мнит себя королем мира, который своими постами в соцсетях и тарифами желает сражать и подчинять весь мир, а глобализацию превратить трампализацию. Это такой общемировой процесс, в котором государства делятся на лояльные Трампу и нет, лояльные торгуют между собой и покупают преимущественно американское, а все остальные оказываются в проигрыше (в логике Трампа). Собственно, «Совет мира» стратегически именно про это.

В Давосе же губернатор Калифорнии демократ Г. Ньюсом критиковал европейцев за пресмыкание и уступчивость Трампу и призывал дать ему отпор. Электоральная стратегия демократов на этот год делать ставку на единство Западной цивилизации, а Трамп, наоборот, делает ставку на иерархию Западного мира, при сохранении, на самом деле, иерархического подчинения. Социологически, в США эти позиции примерно равнозначны по числу сторонников, так что все битвы впереди.

Давос же показал, что Трамп собирается расшатывать и пересобирать порядки в Западном мире, но не путем насилия и не путем противопоставления себя всем, что приведет к роли изгоя. Воевать Трамп не собирается, а в роли всезападного Жириновского он может выступать долго. И выкручивать руки датчанам и прочим может месяцы или годы.

Скандинавские страны и Финляндия в 2020-2021 гг. активно меняли свои стратегии и прописывали (учитывая пожелания администрации Д. Байдена) тезисы о том, что Россия является для них главной угрозой. А сейчас выходит, что такая угроза США, но фактически уже не существует Арктического Совета, а вопросы безопасности абсолютно прозрачны для военных в США. Тем не менее, есть скандинавское единство и возможности европейцев сопротивляться трампализации. Их не стоит недооценивать.

У Трампа времени мало. Примерно до лета он будет давить на Европу, но позднее будет фиксировать прибыль (или делать вид, что фиксирует, в зависимости от достижений или их отсутствия). В предвыборную кампанию (промежуточные выборы в Сенат и Конгресс) он должен идти с видом победителя. А «победитель» может довольствоваться гораздо меньшим чем кажется сейчас. В этом плане датский политик, пославший недавно в Европарламенте Трампа на известные четыре буквы латинского алфавита – это человек, предлагающий самый адекватный ответ и трампизму и трампализации.