Много лет назад, когда я еще учился в школе, ехал в плотно наполненном людьми троллейбусе вместе с девушкой, с которой тогда встречался. Пользуясь плотно сомкнувшейся толпой — целомудренно ласкал её руку. Продолжалось это минут пятнадцать. Увлёкся даже, хуй привстал…
И вдруг она начинает поправлять мне воротник обеими руками…
Я глаза вниз скосил, проследил где кончается терзаемая мною рука — а рядом с моей подругой стоит тётка какая–то и улыбится. Я, помню, испугался и руку ее бросил… хуле молодой был неопытный — сейчас бы наоборот, сразу полез в трусы.

А вот еще был случай: очнулся я как–то раз с утра — в руке нож и большой палец окровавленным лейкопластырем заклеен... Принялся выяснять у друзей "что было–то", они говорят — вообще вконец ты, солярец, ахуел, бармену въебал, поножовщину едва не устроил.

Ну, я удивился весьма, обычно в компании приличных людей я себя таким образом себя не веду, но позже воспоминания стали понемногу проступать из алкогольного небытия, подобно чертам лиц, на фотографии полароида.

По-настоящему, дело было так:
Бармен из 42, Семён подарил мне нож и говорит, теперь нужно, что бы ты мне копеечку дал, а–то, мол, подеремся. Я ему в ответ — нет у меня для тебя мелочи, проклятый мракобес, я в приметы не верю, но если уж ты сильно желаешь, могу пойти тебе на встречу и слегка ударить по лицу — будем считать, что мы подрались. Перегнулся через стойку и слегка (по–дружески) ёбнул его в табло.

Как это выглядело в глазах окружающих:
Пьяный Солярис внезапно, без каких–либо причин, перегибается через стойку и бьет в лицо бармена. При этом в левой руке он держит нож! Конечно же нужно отобрать оружие у распоясавшегося дебошира! И они кинулись отбирать...

Что видел я:
Ни с того не с сего на меня накинулись и пытаются отобрать подарок, который мне только что вручил мой друг Семён... Этот факт глубоко возмутил меня, да и с подарком я расставаться не хотел.
Завязалась потасовка, в ходе которой мне порезали палец моим же ножом.

Этим повествованием я как бы стараюсь раскрыть истинные, глубинные механизмы сбычи примет и зловещих предзнаменований.

Двадцать пять лет назад, на перемене перед уроком литературы, в одиннадцатом классе, стоя у доски я с выражением читал:

На окне сидит качаясь онанист Иван–залупа
Пальцем в жопе ковыряясь
Дрочит от свой хуй вонючий…
..ну и так далее по тексту…

смотрю, одноклассники мои расселись по местам, притихли и внимательно так на меня смотрят…
нихуясебе, думаю я, захватил внимание аудитории. Ну и, подражая маяковскому, с жаром дочитал до конца еще несколько четверостиший.
И вдруг сзади, в тишине аплодисменты такие одинокие…

Поворачиваю голову, а за спиной стоят преподавательница по литературе и директрисса.
Я почувствовал себя как–то блядь неловко, улыбнулся как уебан и сел на свое место.

В середине девяностых, в универе, на лекции по истории, мы с девочкой Таней сидели в первом ряду. Когда мне надоело рисовать на парте — я приступил к интимным ласкам Таниной коленки, поднимаясь все выше.
В конце концов задрал юбку и уж в полной мере воспользовался её благосклонным отношением к нашей влажной забаве. Этому увлекательному занятию и был посвящен остаток учебного процесса.
Преподаватель почему–то вёл себя нервно, ежеминутно протирал носовым платком лицо и потеющие очки, а затем даже сломал карандаш…

Неожиданность заключалась в том, что в конце пары я обнаружил — передняя доска от парты, которая должна была скрывать от пытливого взгляда профессора наше невинное развлечение была нахуй отломана.

Если твой личный Анубис призывает тебя, кто может отказать, даже если тебе приходит зловещая геопозиция «неизвестная геопозиция»...
В парадную я проник вслед за мужчиной с тележкой и женщиной в цветастой косынке:
-Скажите, а зачем вы проходите, если вам не открывали? Вас не ждут!
Признаться, вопрос меня застал врасплох и я, растерянный, поднял свой взгляд вверх...
На электрическом щитке стояла иконка господа нашего. Женщина проследила мой взгляд и смягчилась: «а, ну да, завтра же пасха!»
А через несколько минут я узнал, что Анубис установил в своем жилище видеоглазок. В точности, как в художественном фильме про торговца героином.

Одна девочка с детства ожидала счастья, послушать так жизнь у нее, ебать в сраку, сплошная череда преобразования боли в уныние. И вот, как–то раз, возле помойки одного из проходных дворов Васильевского острова она нашла всамделешную подкову и страшно обрадовалась — теперь–то счастья привалит с избытком! Поехала на трамвае номер сорок домой и прибила подкову гвоздиками над своей дверью.

Села на стульчик и ждет счастья. Вдруг по телефону звонят из деканата, говорят — "Девочка–девочка, мы отчисляем тебя за неуспеваемость и блядское поведение!", девочка сначала огорчилась, но взяла себя в руки и продолжила ждать счастья.

Через некоторое время в кухне что–то оглушительно ёбнуло — это взорвался газ…

Скорая помощь отвезла девочку в больницу, где её помазали мазью и всю замотали бинтами — лежит она на больничной кровати, слёзы утирает больничной простынкой с черной печатью и пытается вспомнить хоть какой–то счастливый момент в своей жизни. Плакала –плакала, а потом потеряла сознание (от боли должно быть), когда очнулась — увидела, что рядом с ней сидит её бабушка.
— Бабушка, скорее выброси ту страшную подкову, что висит у меня над дверью! — взмолилась девочка.
— Какую кхуям собачьим подкову? — удивилась бабуля, — ты опизденела внученька, это же ручка от детского ночного горшка!!!

Мораль этой поучительной истории, детишечки в том, что счастье, любовь, чад кутежа во мгле ада, например, внутри нас, а не где–то снаружи, а жизнь, она не для ожиданий, каждый день — череда ахуительных моментов, не нужно их проёбывать. Шыт, как известно хэпенс, но не на столько же блеать частно, как это кажется.

Живите счастливо, ебитесь в рот!

В нашем пионерском лагере, куда я ездил каждое лето, картошку заставляли чистить во время тихого часа обычно за хуёвое поведение - вокруг громадной алюминиевой кастрюли собирался весь цвет ребячьего сообщества, главные отрядные подонки и самые плохие девчоки. Пионервожатая Инна пыталась петь с нами хором особые пионерские песни, но мы ее игнорировали или пели на этот мотив совершенно иное, так что выходило так, что Инна пела одна. Выглядело это довольно странно. Чистить картофель каноничным образом нам было не интересно и чаще усего мы вырезали из неё различные геометричсеские фигуры. А один мальчик вырезал небольшой половой хуй и пугал им девочек, но девочки не боялись, потому что не знали еще в те времена, что это такое.

если встать в круг, взяться за руки и колбаситься без электричества — это называется хоровод!

В школьные годы мы с ребятами любили самодельные леденцы из расплавленного сахара. Как-то раз жена застала меня на кухне со столовой ложкой и бензиновой зажигалкой — всё неправильно поняла.

Никогда не доверяйте отбор кандидата в ИТ-отдел эйчарам — пусть нанимают менеджеров по продажам! Реально два самых лучших спеца, которые когда–либо работали со мной — судимый за попытку убийства и брутальный социофоб.

Хочу поделиться с вами своей бедой. Когда я был еще маленький и учился в шестом классе, ко мне подошел старшеклассник и предложил попробовать немного сахару. Я стал отказываться, но он меня заставил, затащив в пустующий школьный туалет. С тех пор я стал употреблять сахар всё чаще и чаще. Иногда, когда родителей не было дома, мы собирались с ребятами, по 6–8 человек, и употребляли сахар вместе с чаем.

Затем, знающие люди сказали мне, что употребление сахара — расточительство и через месяц я перешел на варенье и мёд…

Вскоре я понял, что уже не могу жить, не выпив на ночь чайку с сахаром или мёдом. Я испугался и уехал в деревню к бабушке. Но уже через несколько дней меня начало тошнить, я почувствовал ломоту в суставах и надвигающуюся бессонницу. Так–как я очень боялся боли – быстро вернулся в город и той же ночью купил у знакомого барыги банку малинового варенья и 150 г. кубинского сахара.

Я стал уносить из дома и продавать вещи, от меня отвернулись друзья, выгнали из школы. Что бы получить небольшую дозу мёда я вынужден был бодяжить варенье повидлом и перепродавать своим знакомым…

Родители и близкие люди с ужасом смотрели на меня. Я уже не могу заснуть, не закинувшись рафинадам или хоть бы леденцом. Теперь в моем организме нет ни одного здорового зуба…

Недавно меня поставили на учёт в стоматологическую клинику.

Был у меня одноклассник Максим. Он вообще всё нюхал! Это вызывало нездоровый интерес окружающих к его скромной личности. Мы, злые дети, нещадно дразнили Максима, но он лишь загадочно улыбался и внюхивался в окружающий мир еще более жадно, с каким–то недетским упоением.

Иногда, во время урока, видно из–за недостатка новых впечатлений, Максим, думая что никто не обращает внимания, украдкой нюхал рукава своей школьной формы и иногда — пальцы.

Был у меня сегодня тревожный сон, будто иду я по городу, а все встречные женщины мне пёзды показывают! Уважительно кивают, поглядывают заискивающе, жарко шепчут спутникам и мужьям на ухо: «Смотри, Сергей Александрович, лучший петербургский гинеколог, идёт!»

Мой одноклассник продавал плакаты с Брюсом Ли, которые сам и рисовал. Получалось неплохо, за исключением надписи «БРУСЛИ — КОГОТЬ ТИГРА»

когда пионерское лето приходило к своей трагической развязке — возвращению в стены школы, я любил порадовать одноклассников шутейными розыгрышами:

Берется два яйца — сырое и варёное. Выбирается не слишком сообразительный одноклассник. Варёное яйцо внезапно разбивается непосредственно о лоб ебала. После испуга–удивления–веселья сырое яйцо отдается этому фрэглу с предложением пошутить над каким–либо школьным хулиганом.

Утром вспомнился мне норвежский ансамбль Мэйхем… необычный коллектив, нужно отметить, хотьбы потому, что его певец Пер Ингвович Олин, выстрелив себе в голову из ружья, оставив на память Эйстейну Петровичу Орсету (художественному руководителю ансамбля) кусочки своего черепа, из которого последний сделал несколько прикольных сувениров. К слову сказать в 1993 году Эйстейн Петрович прекратил пропагандировать чуждую советской моложи музыку, вследствие того, что его немножко убил Варг Кристианович Викернес, музыкант–мультиинструменталист, вокалист и писатель…

Мой папа был художник, по этой причине долгое время я не понимал восторгов окружающих на этот счет. Но однажды, когда я, уже будучи старшеклассником, приехал к папе в гости, застал у него на кухне нескольких его друзей, употребляющих водочку под нехитрую закуску.

Конечно же большинство людей, далеких от мира мольбертов, всерьез верят в то, что нет для художника наслаждения выше, чем нарисовать портрет любого человека, обратившегося к нему с такой просьбой…
— Саня, ты это, нарисуй меня! Ну так, чтоб похоже было, а!

И вот берет мой папа из пепельницы окурок и, не отрывая руки, одним движением, ебошит на каком–то куске ватмана, на котором до этого закусь лежала, довольно узнаваемый профиль ахуевшего от удивления просителя.

Почему–то именно после этого случая я поверил в то, что настоящий художник может нарисовать говном на стене солнце так, что бы любой, кто увидит это плакал блядь от счастья. Рисовать я так и не научился, но зато, некоторый период времени, бухал не хуже любого художника.