Можно почитать мой список книг по мировой истории - понятно, что это попытка впихнуть все сразу (да еще и вкусовщина моя), но советую обратить внимание на мой материал на "Меле":
"https://mel.fm/istoriya/3627180-world_history
"https://mel.fm/istoriya/3627180-world_history
Мел
33 книги, которые помогут вспомнить (или узнать) мировую историю
Невозможно хорошо помнить историю всех веков и всех стран. И даже если в школе нравился этот предмет, память о каких-то исторических событиях понемногу стирается. Егор Сенников выбрал 33 книги по мировой истории для тех, кто хочет освежить память или узнать…
И немного о русском национализме и Михаиле Каткове и о том, как развивались его взгляды:
"Взгляды Каткова были первоначально обращены на Запад. Сын мелкого чиновника, он изучал литературу и философию в Московском университете в 1830-х и преподавал там философию в 1840-х. В 1851 г. он был назначен редактором «Московских ведомостей». После Крымской войны он использовал достигнутое влияние, чтобы добиться определенной свободы печати, которая позволила бы обсуждать политические проблемы.
До конца 1870-х годов его социально-экономические воззрения находились под воздействием гегельянского представления гражданском развитии, активно поддерживаемом государством, отстаивающим дело прогресса. Он был сторонником развития экономики посредством свободной торговли и выступал против сохранения крестьянской общины. Его национализм заключался в идее сильной монархии, которая вела бы русский народ но пути укрепления империи. Катков считал, что Россия должна следовать примерам западных государств, в первую очередь Англии и Германии. В 1870 г. он указывал на прусского кайзера Вильгельма I как на пример династической монархии, идентифицирующей себя с общенациональной идеей и патриотическим фронтом и отказывающейся быть инструментом чуждых интересов.
Катков утверждал, что государство должно направлять общественное мнение и управлять им. В 1863 г. он использовал свою газету для создания иллюзии национального общественного мнения в поддержку требования более сурового подавления польского восстания. Крайние взгляды Каткова вовлекли его в прямой конфликт с министром внутренних дел П. А. Валуевым. Катков заявлял, что он выражает взгляды народа, которые он противопоставлял взглядам либерального общества.
Если другие газеты во время польского восстания воздерживались от шовинистических заявлений, то «Московские ведомости» рассказывали о многочисленных всплесках патриотизма в среде простого народа. Катков писал, что «люди "простые и темные <...> люди малые и бедные и нищие духом <...> в своей темной глубине прежде, чем <...> люди просвещенные и умные <...> заслышали голос Отечества и отозвались на него». Репортажи «Московских ведомостей» о крестьянских общинах, выражавших желание умереть за Бога и Отечество, перепечатывались в «Северной почте», органе Министерства внутренних дел, и в «Русском инвалиде», органе Военного министерства. Сообщалось, что опубликованные в газете описания собраний подмосковных общин вызвали слезы на глазах императрицы.
В националистических призывах Каткова больше всего поражает отсутствие сентиментальной моралистичности, которой была окрашена и теория официальной народности, и учение славянофилов. Его газета имела мало общего со сценарием любви; крестьянами, которых изображал Катков, двигало чувство национальной солидарности, а не преданность царской семье. Каткова занимали государственные интересы, политический реализм, а инструментом, по его мнению, существенно необходимым для защиты государственных интересов, было применение и демонстрация силы. «Мы как будто забыли, — писал он в дни восстания, — что символ государства есть меч»"
"Взгляды Каткова были первоначально обращены на Запад. Сын мелкого чиновника, он изучал литературу и философию в Московском университете в 1830-х и преподавал там философию в 1840-х. В 1851 г. он был назначен редактором «Московских ведомостей». После Крымской войны он использовал достигнутое влияние, чтобы добиться определенной свободы печати, которая позволила бы обсуждать политические проблемы.
До конца 1870-х годов его социально-экономические воззрения находились под воздействием гегельянского представления гражданском развитии, активно поддерживаемом государством, отстаивающим дело прогресса. Он был сторонником развития экономики посредством свободной торговли и выступал против сохранения крестьянской общины. Его национализм заключался в идее сильной монархии, которая вела бы русский народ но пути укрепления империи. Катков считал, что Россия должна следовать примерам западных государств, в первую очередь Англии и Германии. В 1870 г. он указывал на прусского кайзера Вильгельма I как на пример династической монархии, идентифицирующей себя с общенациональной идеей и патриотическим фронтом и отказывающейся быть инструментом чуждых интересов.
Катков утверждал, что государство должно направлять общественное мнение и управлять им. В 1863 г. он использовал свою газету для создания иллюзии национального общественного мнения в поддержку требования более сурового подавления польского восстания. Крайние взгляды Каткова вовлекли его в прямой конфликт с министром внутренних дел П. А. Валуевым. Катков заявлял, что он выражает взгляды народа, которые он противопоставлял взглядам либерального общества.
Если другие газеты во время польского восстания воздерживались от шовинистических заявлений, то «Московские ведомости» рассказывали о многочисленных всплесках патриотизма в среде простого народа. Катков писал, что «люди "простые и темные <...> люди малые и бедные и нищие духом <...> в своей темной глубине прежде, чем <...> люди просвещенные и умные <...> заслышали голос Отечества и отозвались на него». Репортажи «Московских ведомостей» о крестьянских общинах, выражавших желание умереть за Бога и Отечество, перепечатывались в «Северной почте», органе Министерства внутренних дел, и в «Русском инвалиде», органе Военного министерства. Сообщалось, что опубликованные в газете описания собраний подмосковных общин вызвали слезы на глазах императрицы.
В националистических призывах Каткова больше всего поражает отсутствие сентиментальной моралистичности, которой была окрашена и теория официальной народности, и учение славянофилов. Его газета имела мало общего со сценарием любви; крестьянами, которых изображал Катков, двигало чувство национальной солидарности, а не преданность царской семье. Каткова занимали государственные интересы, политический реализм, а инструментом, по его мнению, существенно необходимым для защиты государственных интересов, было применение и демонстрация силы. «Мы как будто забыли, — писал он в дни восстания, — что символ государства есть меч»"
О том, как проходили хлебозаготовки (1928-1929 годы)
"Массовые многодневные допросы без сна и пищи дополнялись карнавалами. Вот описание одного из них: Держателей хлеба (46 человек), из которых большинство были середняки, вызвали в школу и вели обработку. Затем им вручили черное знамя, на котором было написано «Мы — друзья Чемберлена». Говорят, что это у них происходило без особого нажима. Когда учитель вручил черное знамя одному из кулаков, тот его ударил ногой, после чего этого кулака пришлось скрутить, связать ему руки назад, остальные добровольно без всякого нажима взяли после этого знамя. Тогда они выстроили этот карнавал с черным знаменем по улице. Сзади шли деревенские активисты и беднота с красным знаменем. Кругом бегали детишки и улюлюкали".
*
"Одним из таких средств (по добыче хлеба у крестьян) стали запреты и бойкоты. Они принимали самые курьезные формы. Запрет на воду означал посты у колодцев, которые определяли, кому давать воду, а кому нет. Бойкот на здравствования означал запрет здороваться с бойкотируемыми. Бойкот на курение запрещал давать закурить или прикуривать. Бойкот на огонь запрещал затапливать печь, а если хозяин ослушался, то приходили и заливали ее. Бойкот на свет — забивали окна, чтобы в избе было темно. Запрещалось ходить к бойкотируемым в гости, а если нужно по делу, то брали понятых. О бойкоте предупреждал плакат на воротах: «Не ходи ко мне — я враг советской власти». В случае исчезновения плаката бойкотируемого штрафовали, поэтому его семья беспрерывно дежурила у ворот, дабы плакат не стащили. Был также запрет на посещение общественных мест: гнали из больницы, из сельсовета, детей бойкотируемого исключали из школы. А то и вообще семье бойкотируемого запрещали выходить за ограду дома. Мазали ворота и окна дегтем. Около года отделяло эти события от времени, когда Политбюро примет решение о раскулачивании и выселениях, а некоторые сельские собрания уже в заготовительную кампанию 1928/29 года постановляли отбирать землю у бойкотируемого, а самого выселять. Бывало, одна половина деревни бойкотировала другую. Все это сопровождалось персональными допросами, которые шли и днем и ночью, с единственным вопросом: «Когда будешь сдавать хлеб?»"
*
"Вот еще один из применяемых методов нажима. Сами создатели назвали его «заготовка оркестром и фотографом». «Зажимщика» хлеба сначала возили по деревням для показа, затем собирали собрание сельчан. Всех зажимщиков сажали на высокую скамью и вызывали поодиночке в президиум, где задавали только один вопрос: «Везешь хлеб али нет?» Если отвечал «да», то играли ему туш, фотографировали и записывали на Красную доску. Если «нет», то били в барабаны, не фотографировали и записывали на Черную доску. Похоже на игру, но у таких игр, как свидетельствуют документы, бывали смертельные исходы.
Одной из разновидностей широко применяемых в ходе заготовок массовых допросов являлись так называемые «ударники». Крестьян, не поддававшихся уговорам сдать хлеб, держали в закрытом помещении по нескольку дней (от 2 до 6 суток), бывало, что им не давали есть и спать. Для кулаков устанавливался наиболее жесткий режим, «на выучку» с кулаками посылали и строптивых середняков. Под нажимом «комиссаров», «боевых штабов», «оперативных троек» крестьяне, запертые в помещении, требовали один от другого раскрыть потайные ямы и сдать хлеб. На время ударника запрещалось кому-либо уезжать из села."
"Массовые многодневные допросы без сна и пищи дополнялись карнавалами. Вот описание одного из них: Держателей хлеба (46 человек), из которых большинство были середняки, вызвали в школу и вели обработку. Затем им вручили черное знамя, на котором было написано «Мы — друзья Чемберлена». Говорят, что это у них происходило без особого нажима. Когда учитель вручил черное знамя одному из кулаков, тот его ударил ногой, после чего этого кулака пришлось скрутить, связать ему руки назад, остальные добровольно без всякого нажима взяли после этого знамя. Тогда они выстроили этот карнавал с черным знаменем по улице. Сзади шли деревенские активисты и беднота с красным знаменем. Кругом бегали детишки и улюлюкали".
*
"Одним из таких средств (по добыче хлеба у крестьян) стали запреты и бойкоты. Они принимали самые курьезные формы. Запрет на воду означал посты у колодцев, которые определяли, кому давать воду, а кому нет. Бойкот на здравствования означал запрет здороваться с бойкотируемыми. Бойкот на курение запрещал давать закурить или прикуривать. Бойкот на огонь запрещал затапливать печь, а если хозяин ослушался, то приходили и заливали ее. Бойкот на свет — забивали окна, чтобы в избе было темно. Запрещалось ходить к бойкотируемым в гости, а если нужно по делу, то брали понятых. О бойкоте предупреждал плакат на воротах: «Не ходи ко мне — я враг советской власти». В случае исчезновения плаката бойкотируемого штрафовали, поэтому его семья беспрерывно дежурила у ворот, дабы плакат не стащили. Был также запрет на посещение общественных мест: гнали из больницы, из сельсовета, детей бойкотируемого исключали из школы. А то и вообще семье бойкотируемого запрещали выходить за ограду дома. Мазали ворота и окна дегтем. Около года отделяло эти события от времени, когда Политбюро примет решение о раскулачивании и выселениях, а некоторые сельские собрания уже в заготовительную кампанию 1928/29 года постановляли отбирать землю у бойкотируемого, а самого выселять. Бывало, одна половина деревни бойкотировала другую. Все это сопровождалось персональными допросами, которые шли и днем и ночью, с единственным вопросом: «Когда будешь сдавать хлеб?»"
*
"Вот еще один из применяемых методов нажима. Сами создатели назвали его «заготовка оркестром и фотографом». «Зажимщика» хлеба сначала возили по деревням для показа, затем собирали собрание сельчан. Всех зажимщиков сажали на высокую скамью и вызывали поодиночке в президиум, где задавали только один вопрос: «Везешь хлеб али нет?» Если отвечал «да», то играли ему туш, фотографировали и записывали на Красную доску. Если «нет», то били в барабаны, не фотографировали и записывали на Черную доску. Похоже на игру, но у таких игр, как свидетельствуют документы, бывали смертельные исходы.
Одной из разновидностей широко применяемых в ходе заготовок массовых допросов являлись так называемые «ударники». Крестьян, не поддававшихся уговорам сдать хлеб, держали в закрытом помещении по нескольку дней (от 2 до 6 суток), бывало, что им не давали есть и спать. Для кулаков устанавливался наиболее жесткий режим, «на выучку» с кулаками посылали и строптивых середняков. Под нажимом «комиссаров», «боевых штабов», «оперативных троек» крестьяне, запертые в помещении, требовали один от другого раскрыть потайные ямы и сдать хлеб. На время ударника запрещалось кому-либо уезжать из села."
О генерале вермахта-мусульманине, нацистах и религиозной политике:
"Немецкие пропагандистские службы получили от Й. Геббельса указание насчет того, что в качестве религиозной программы достаточно обещания «свободы исповедания любой религии» и «защиты религиозных обрядов».
«Это особенно важно, — отмечал рейхсминистр, — по отношению к исламским народам. При этом не надо ничего говорить об оставлении неприкосновенной современной церковной организации».
В этих условиях в Крыму и на Северном Кавказе оккупанты активно заигрывали с представителями мусульманского духовенства. Так, в Симферополе было создано при националистическом татарском комитете центральное религиозное управление, которое ведало всеми городскими и сельскими мечетями. В начале 1943 года оно провело так называемую аттестацию служителей мусульманской церкви с выдачей им специальных удостоверений на право служения.
По всему Крыму была создана сеть религиозных школ. Руководство ими осуществляло центральное управление. Оно же вырабатывало для этих школ спецпрограммы. Кроме этого, в обычных школах было введено преподавание религии.
Татарские комитеты и управление города Бахчисарая в день рождения Гитлера организовали шествие к могилам погибших немецких солдат для приведения их в порядок и возложения цветов. Также в день рождения Гитлера бахчисарайское духовенство в ханском дворце организовало большой намаз. Хатип мечети выступил с проповедью, в которой призывал всех усилить борьбу с большевиками. Город в этот день был чист и украшен.
В Бахчисарае состоялось большое совещание духовенства, интеллигенции, кустарей и представителей других слоев населения, на котором с речью на татарском языке выступил немецкий офицер Брунс. Тема его выступления: «Наша победа — ваше освобождение». В ходе немецкого наступления на Северном Кавказе летом 1942 года представители исламского духовенства этого региона провозгласили Гитлера «великим имамом» Кавказа. В ответ на это командующий 1-й танковой армией вермахта генерал Э. Макензен принял ислам.
20 августа 1942 года вышел немецкий военный приказ об организации на Северном Кавказе Временного епархиального церковного управления и о назначении его председателем священника О. Н. Польского. Это произошло через две недели после захвата немцами Ставрополя.
Перед новой епархией ортцкомендатура поставила следующие задачи: восстановление церквей в городе и крае, учреждение семи благочинных округов, создание шестидесяти новых приходов, запрещение сект, взятие твердого курса на полное снятие раскола между «тихоновцами» и «обновленцами»".
"Немецкие пропагандистские службы получили от Й. Геббельса указание насчет того, что в качестве религиозной программы достаточно обещания «свободы исповедания любой религии» и «защиты религиозных обрядов».
«Это особенно важно, — отмечал рейхсминистр, — по отношению к исламским народам. При этом не надо ничего говорить об оставлении неприкосновенной современной церковной организации».
В этих условиях в Крыму и на Северном Кавказе оккупанты активно заигрывали с представителями мусульманского духовенства. Так, в Симферополе было создано при националистическом татарском комитете центральное религиозное управление, которое ведало всеми городскими и сельскими мечетями. В начале 1943 года оно провело так называемую аттестацию служителей мусульманской церкви с выдачей им специальных удостоверений на право служения.
По всему Крыму была создана сеть религиозных школ. Руководство ими осуществляло центральное управление. Оно же вырабатывало для этих школ спецпрограммы. Кроме этого, в обычных школах было введено преподавание религии.
Татарские комитеты и управление города Бахчисарая в день рождения Гитлера организовали шествие к могилам погибших немецких солдат для приведения их в порядок и возложения цветов. Также в день рождения Гитлера бахчисарайское духовенство в ханском дворце организовало большой намаз. Хатип мечети выступил с проповедью, в которой призывал всех усилить борьбу с большевиками. Город в этот день был чист и украшен.
В Бахчисарае состоялось большое совещание духовенства, интеллигенции, кустарей и представителей других слоев населения, на котором с речью на татарском языке выступил немецкий офицер Брунс. Тема его выступления: «Наша победа — ваше освобождение». В ходе немецкого наступления на Северном Кавказе летом 1942 года представители исламского духовенства этого региона провозгласили Гитлера «великим имамом» Кавказа. В ответ на это командующий 1-й танковой армией вермахта генерал Э. Макензен принял ислам.
20 августа 1942 года вышел немецкий военный приказ об организации на Северном Кавказе Временного епархиального церковного управления и о назначении его председателем священника О. Н. Польского. Это произошло через две недели после захвата немцами Ставрополя.
Перед новой епархией ортцкомендатура поставила следующие задачи: восстановление церквей в городе и крае, учреждение семи благочинных округов, создание шестидесяти новых приходов, запрещение сект, взятие твердого курса на полное снятие раскола между «тихоновцами» и «обновленцами»".
Forwarded from Паприкаш
Башня Газпрома по-венгерски — крупнейшая местная нефтегазовая компания MOL собралась возвести под свою штаб-квартиру первый в истории Будапешта небоскреб. На берегу Дуная, примерно в паре километров от холма Геллерт, высотой с этот самый холм. Проект, как положено, разработали в бюро Нормана Фостера. Мировая общественность немношк недоумевает (панорама дунайского берега, напомним, объект мирового наследия Юнеско), но, думаю, на нее забьют.
И о прославленных шведских офицерах (и о том, как воевали в конце 17-го - начале 18-го века):
"Карл Густаф Реншёльд был бесцветный блондин с повелительной внешностью: заостренный нос, маленький рот и холодный взгляд. Умелый и бывалый военный, сурово и усердно служащий королю и короне, сдержанный, сильный, холерического темперамента. По отношению к сослуживцам и подчиненным выказывал недружелюбное высокомерие.
Пятидесяти семи лет, родом из Штральзунда в шведской Передней Померании, где его отец был членом государственного суда. Учился в Грайфсвальде и Лунде, но скоро выбрал путь меча. Во время Сконской войны в 70-е годы XVII века с полнотой проявил способность командовать и бесстрашие в бою.
По службе продвигался быстро. Подполковником стал в 26 лет. Он был в высшей степени компетентен как полководец. Пожалуй, его самым большим подвигом на сегодняшний день была великая победа под Фрауштадтом зимой 1706 года, когда единственный корпус под его началом практически уничтожил небольшое саксонско-русское войско. В этой битве Реншёльд ясно показал свою силу как полководца.
При этом же случае он показал также и кое-что другое: жесткую и холодную беспардонность, граничащую с жестокостью. А именно, после битвы отдал приказ казнить всех взятых в плен русских. В заключительных фазах сражений вражеские солдаты, которые еще стояли на ногах,бросали оружие, обнажали головы и взывали о прощении. Саксонских солдат щадили, но русским не приходилось ждать никакой милости.
Реншёльд приказал поставить шведские отряды кольцом, внутри которого собрали всех взятых в плен русских.Один очевидец рассказывает, как потом около 500 пленных «тут же без всякой пощады были в этом кругу застрелены и заколоты, так что они падали друг на друга, как овцы на бойне». Трупы лежали в три слоя, размочаленные шведскими штыками.
Часть объятых ужасом русских, пытаясь избежать такой судьбы, выворачивали свои мундиры наизнанку, красной подкладкой наружу, чтобы таким образом сойти за саксонцев. Но их хитрость была разгадана. Другой участник сражения рассказывает:«Узнавши, что они русские, генерал Реншёльд велел вывести их перед строем и каждому прострелить голову; воистину жалостное зрелище!»
Это была необычная и отвратительная акция. Хотя обе стороны неоднократно оказывалась способными, явно не терзаясь муками совести, убивать беззащитных пленных, больных и раненых, бойне при Фрауштадте не было равных в те времена, как по масштабам, так и потому, что совершалась она с холодным расчетом.
Без сомнения, можно предположить особую жгучую неприязнь, направленную именно против русских, неприязнь, которая уже в те времена имела исторические корни. И все же, по всей вероятности, зверский приказ Реншёльда не был отдан в состоянии аффекта, а был, напротив, глубоко продуман. Таким образом он избавлялся от толпы обременительных пленных, которые, вотличие от саксонцев, имели мало цены как перевербованные ратники в собственном войске. В то же время Реншёльд хотел на судьбе этих несчастных русских преподать урок другим, сделать ее устрашающим примером".
"Карл Густаф Реншёльд был бесцветный блондин с повелительной внешностью: заостренный нос, маленький рот и холодный взгляд. Умелый и бывалый военный, сурово и усердно служащий королю и короне, сдержанный, сильный, холерического темперамента. По отношению к сослуживцам и подчиненным выказывал недружелюбное высокомерие.
Пятидесяти семи лет, родом из Штральзунда в шведской Передней Померании, где его отец был членом государственного суда. Учился в Грайфсвальде и Лунде, но скоро выбрал путь меча. Во время Сконской войны в 70-е годы XVII века с полнотой проявил способность командовать и бесстрашие в бою.
По службе продвигался быстро. Подполковником стал в 26 лет. Он был в высшей степени компетентен как полководец. Пожалуй, его самым большим подвигом на сегодняшний день была великая победа под Фрауштадтом зимой 1706 года, когда единственный корпус под его началом практически уничтожил небольшое саксонско-русское войско. В этой битве Реншёльд ясно показал свою силу как полководца.
При этом же случае он показал также и кое-что другое: жесткую и холодную беспардонность, граничащую с жестокостью. А именно, после битвы отдал приказ казнить всех взятых в плен русских. В заключительных фазах сражений вражеские солдаты, которые еще стояли на ногах,бросали оружие, обнажали головы и взывали о прощении. Саксонских солдат щадили, но русским не приходилось ждать никакой милости.
Реншёльд приказал поставить шведские отряды кольцом, внутри которого собрали всех взятых в плен русских.Один очевидец рассказывает, как потом около 500 пленных «тут же без всякой пощады были в этом кругу застрелены и заколоты, так что они падали друг на друга, как овцы на бойне». Трупы лежали в три слоя, размочаленные шведскими штыками.
Часть объятых ужасом русских, пытаясь избежать такой судьбы, выворачивали свои мундиры наизнанку, красной подкладкой наружу, чтобы таким образом сойти за саксонцев. Но их хитрость была разгадана. Другой участник сражения рассказывает:«Узнавши, что они русские, генерал Реншёльд велел вывести их перед строем и каждому прострелить голову; воистину жалостное зрелище!»
Это была необычная и отвратительная акция. Хотя обе стороны неоднократно оказывалась способными, явно не терзаясь муками совести, убивать беззащитных пленных, больных и раненых, бойне при Фрауштадте не было равных в те времена, как по масштабам, так и потому, что совершалась она с холодным расчетом.
Без сомнения, можно предположить особую жгучую неприязнь, направленную именно против русских, неприязнь, которая уже в те времена имела исторические корни. И все же, по всей вероятности, зверский приказ Реншёльда не был отдан в состоянии аффекта, а был, напротив, глубоко продуман. Таким образом он избавлялся от толпы обременительных пленных, которые, вотличие от саксонцев, имели мало цены как перевербованные ратники в собственном войске. В то же время Реншёльд хотел на судьбе этих несчастных русских преподать урок другим, сделать ее устрашающим примером".
Самый богатый человек в Центральной и Восточной Европе (если не считать Россию) - это Петр Келлнер, чех. С его состоянием в 14,4 млрд евро (на октябрь 2017 года) он серьезно опережает второго по размеру богатства чеха Анджея Бабиша (около 4 млрд долларов), и самых богатых польских предпринимателей (наследники Яна Кульчика, состояние около (3,7 млрд долларов), и богатейшего румынского бизнесмена Йона Цириака (около 1 млрд долларов). Да и в российском списке миллиардеров занимал бы самые высокие позиции (входил бы в десятку - на уровне Фридмана и Потанина).
Примечательно, что свой капитал Келлнер сколотил в основном на приватизации - причем значительную роль в этом сыграла Россия. Он занялся бизнесом еще в конце 1980-х, продавая фотокопиры и принтеры, а в 1991 году основал PPF (изначально название расшифровывалось как "первый приватизационный фонд", но теперь никак не расшифровывается). Поучаствовав в ваучерной приватизации на родине, он уже в 1993 году фонд начал активно работать в России - и понял, как тут делается бизнес.
Он завел знакомства среди чиновников и бизнесменов, главным из которых был Олег Янчик, президент инвесткомпании "Олма" (Олма» была агентом Российского фонда федерального имущества и Фонда имущества Москвы, которые проводили чековые аукционы). Келлнер покупал все - от акций Газпрома до цементных заводов, от швейных фабрик до сельхозпредприятий. В 1998 году, после кризиса, Келлнер избавился от российских активов - но уже при раннем Путине вернулся ("Эльдорадо", например, долгое время принадлежала фонду Келлнера - как и значительная часть "Ингосстраха"). В Чехии он тоже развернулся - с 1995 года расширял свою долю в Чешской страховой компании (крупнейшей в стране), пока не довел ее до 93%.
Чешская пресса пишет о Келлнере как об одном из пяти самых влиятельных людей Чехии, этаких "крестных отцах страны". Примечательно, что почти все они стали такими влиятельными именно после приватизации - Карел Комарек (с помощью отца во время приватизации консолидировал много газовых и нефтяных активов), Марек Доспива (учился в МГИМО, работал в Китае, откуда стал поставлять ткань - сейчас занимается недвижимостью), Патрик Ткач (сооснователь инвестгруппы J&T, основана в 1993 году) и Зденек Бакала (в 1980 году эмигрировал в США, вернулся в 1994 и основал инвестгруппу, был одним из соучредителей Пражской фондовой биржи).
Вообще, богатство многих самых успешных центрально- и восточноевропейских предпринимателей основано на приватизации или на близких связях с государством. Для примера, несколько стран:
Польша - наследники Яна Кульчика, очень особого человека, отец которого также фактически был предпринимателем в советской Польше. Свою первую компанию основал еще в 1981 году. Первым крупным бизнесом Кульчика была поставка 3 тысяч автомобилей для МВД (без торгов) - помог ему Анджей Малиновский, замминистра торговли.
Румыния - Йон Тириац, в прошлом - великий румынский теннисист и менеджер Бориса Беккера (а также - Марата Сафина). После свержения Чаушеску стал организовывать торговлю между Румынией и Германией, так как имел много связей в элитах ФРГ и Румынии, основал первый частный румынский банк - и начал скупать активы.
Болгария - тут совсем печально. Сейчас Василий Божков всего лишь на втором месте по богатству, но долгие годы был на первом. Известен он не только как бывший президент софийского ЦСКА, но и как бандит по прозвищу "Череп". Начинал с рэкета, отмывания денег и торговли антиквариатом, но со временем стал легализовываться.
P.S. Эстония, кстати, на этом фоне сильно отличается - там на первом месте чувак, придумавший бизнес по производству топливных гранул, а на втором и третьем - основатели стартапа для перевода денег TransferWise (основали в 2011 году)
Примечательно, что свой капитал Келлнер сколотил в основном на приватизации - причем значительную роль в этом сыграла Россия. Он занялся бизнесом еще в конце 1980-х, продавая фотокопиры и принтеры, а в 1991 году основал PPF (изначально название расшифровывалось как "первый приватизационный фонд", но теперь никак не расшифровывается). Поучаствовав в ваучерной приватизации на родине, он уже в 1993 году фонд начал активно работать в России - и понял, как тут делается бизнес.
Он завел знакомства среди чиновников и бизнесменов, главным из которых был Олег Янчик, президент инвесткомпании "Олма" (Олма» была агентом Российского фонда федерального имущества и Фонда имущества Москвы, которые проводили чековые аукционы). Келлнер покупал все - от акций Газпрома до цементных заводов, от швейных фабрик до сельхозпредприятий. В 1998 году, после кризиса, Келлнер избавился от российских активов - но уже при раннем Путине вернулся ("Эльдорадо", например, долгое время принадлежала фонду Келлнера - как и значительная часть "Ингосстраха"). В Чехии он тоже развернулся - с 1995 года расширял свою долю в Чешской страховой компании (крупнейшей в стране), пока не довел ее до 93%.
Чешская пресса пишет о Келлнере как об одном из пяти самых влиятельных людей Чехии, этаких "крестных отцах страны". Примечательно, что почти все они стали такими влиятельными именно после приватизации - Карел Комарек (с помощью отца во время приватизации консолидировал много газовых и нефтяных активов), Марек Доспива (учился в МГИМО, работал в Китае, откуда стал поставлять ткань - сейчас занимается недвижимостью), Патрик Ткач (сооснователь инвестгруппы J&T, основана в 1993 году) и Зденек Бакала (в 1980 году эмигрировал в США, вернулся в 1994 и основал инвестгруппу, был одним из соучредителей Пражской фондовой биржи).
Вообще, богатство многих самых успешных центрально- и восточноевропейских предпринимателей основано на приватизации или на близких связях с государством. Для примера, несколько стран:
Польша - наследники Яна Кульчика, очень особого человека, отец которого также фактически был предпринимателем в советской Польше. Свою первую компанию основал еще в 1981 году. Первым крупным бизнесом Кульчика была поставка 3 тысяч автомобилей для МВД (без торгов) - помог ему Анджей Малиновский, замминистра торговли.
Румыния - Йон Тириац, в прошлом - великий румынский теннисист и менеджер Бориса Беккера (а также - Марата Сафина). После свержения Чаушеску стал организовывать торговлю между Румынией и Германией, так как имел много связей в элитах ФРГ и Румынии, основал первый частный румынский банк - и начал скупать активы.
Болгария - тут совсем печально. Сейчас Василий Божков всего лишь на втором месте по богатству, но долгие годы был на первом. Известен он не только как бывший президент софийского ЦСКА, но и как бандит по прозвищу "Череп". Начинал с рэкета, отмывания денег и торговли антиквариатом, но со временем стал легализовываться.
P.S. Эстония, кстати, на этом фоне сильно отличается - там на первом месте чувак, придумавший бизнес по производству топливных гранул, а на втором и третьем - основатели стартапа для перевода денег TransferWise (основали в 2011 году)
Продолжаю писать о том, что читали разные известные люди. И сегодня у нас на очереди Сталин. Читал он довольно много, постарался сосредоточиться на нескольких интересных примерах:
"«Яша! Прочти эту книгу обязательно! И. С.» — такая размашистая надпись сохранилась на экземпляре книги Бориса Андреева, подаренном Сталиным своему сыну Якову. Известно, что Сталин питал большую страсть к научно-популярной литературе, а книга Андреева представляет собой характерный образец такого рода изданий.
Борис Георгиевич Андреев был довольно успешным автором-популяризатором науки; из-под его пера вышли такие хиты, как «Спичке — сто лет», «Почему шуба не греет?», «Сколько километров до Луны, Солнца и звезд?». В «Завоевании природы» Андреев рассказывает о том, как появилась физика, как использовать уголь и кокс (а также другие энергетические ресурсы, которые автор называет «нашими цветными слугами» — довольно опасный пассаж по нынешним временам), и также повествует об использовании электричества. А главное делает это все в идейно-выдержанном духе. Можно привести характерную цитату:
«В некоторых капиталистических странах электрификация проводится. Благодаря более высокой технике она пока что проведена успешнее, чем у нас. Но делается ли это из сознания необходимости ведения планового хозяйства? Нет. Одной из главных причин, побуждающей капиталистов электрифицировать свое хозяйство, является боязнь рабочих. Чем меньше рабочих, тем легче иметь с ними дело капиталисту»."
https://gorky.media/context/prochti-etu-knigu-obyazatelno/
"«Яша! Прочти эту книгу обязательно! И. С.» — такая размашистая надпись сохранилась на экземпляре книги Бориса Андреева, подаренном Сталиным своему сыну Якову. Известно, что Сталин питал большую страсть к научно-популярной литературе, а книга Андреева представляет собой характерный образец такого рода изданий.
Борис Георгиевич Андреев был довольно успешным автором-популяризатором науки; из-под его пера вышли такие хиты, как «Спичке — сто лет», «Почему шуба не греет?», «Сколько километров до Луны, Солнца и звезд?». В «Завоевании природы» Андреев рассказывает о том, как появилась физика, как использовать уголь и кокс (а также другие энергетические ресурсы, которые автор называет «нашими цветными слугами» — довольно опасный пассаж по нынешним временам), и также повествует об использовании электричества. А главное делает это все в идейно-выдержанном духе. Можно привести характерную цитату:
«В некоторых капиталистических странах электрификация проводится. Благодаря более высокой технике она пока что проведена успешнее, чем у нас. Но делается ли это из сознания необходимости ведения планового хозяйства? Нет. Одной из главных причин, побуждающей капиталистов электрифицировать свое хозяйство, является боязнь рабочих. Чем меньше рабочих, тем легче иметь с ними дело капиталисту»."
https://gorky.media/context/prochti-etu-knigu-obyazatelno/
gorky.media
Прочти эту книгу обязательно
Библиотека Иосифа Сталина
Офтоп - небольшое замечание о профессионализме
Среди прочего, у меня есть полугодовой опыт работы новостником. Новостник из меня аховый, работать мне было тяжело (этот опыт развил во мне глубокое уважение к профессии новостника в принципе), но даже я, будучи очень плохим новостником, не допускал такого идиотизма, какой я наблюдаю в куче СМИ по поводу того, что "Земфира и Рената Литвинова поженились в Швеции". Все эти люди не умеют гуглить и не замечают, что они рерайтят новость почти 10-летней давности? Это то ли вторая, то ли третья ссылка в гугле. Люди пишут о том, что "закон об однополых браках был недавно принят в Швеции" - и даже не проверяют когда он был принят ( в 2009 году, да). Пишут о съемках фильма Волшебный кубок - и не обращают внимания на то, что он вышел в прокат уже года два как?
Единственное объяснение, которое мне приходит в голову - что это какой-то заказ. Но зачем так тупо? Да и кого волнует личная жизнь Земфиры и Литвиновой, серьезно? И даже если заказ - остальные-то почему не могут погуглить и понять, что это очевидный шлак?
Непрофессионализм и идиотизм. Тем более занятно, что среди изданий, поведшихся на такую чепуху - "Деловой Петербург", "Вести", "Собака" (но там в редакцию кому-то хватило сообразительности позвонить Литвиновой). А потом вы будете удивляться, почему анонимным каналам в телеграме нельзя доверять. Впрочем, это был вполне неанонимный Mash, что только подчеркивает.
Среди прочего, у меня есть полугодовой опыт работы новостником. Новостник из меня аховый, работать мне было тяжело (этот опыт развил во мне глубокое уважение к профессии новостника в принципе), но даже я, будучи очень плохим новостником, не допускал такого идиотизма, какой я наблюдаю в куче СМИ по поводу того, что "Земфира и Рената Литвинова поженились в Швеции". Все эти люди не умеют гуглить и не замечают, что они рерайтят новость почти 10-летней давности? Это то ли вторая, то ли третья ссылка в гугле. Люди пишут о том, что "закон об однополых браках был недавно принят в Швеции" - и даже не проверяют когда он был принят ( в 2009 году, да). Пишут о съемках фильма Волшебный кубок - и не обращают внимания на то, что он вышел в прокат уже года два как?
Единственное объяснение, которое мне приходит в голову - что это какой-то заказ. Но зачем так тупо? Да и кого волнует личная жизнь Земфиры и Литвиновой, серьезно? И даже если заказ - остальные-то почему не могут погуглить и понять, что это очевидный шлак?
Непрофессионализм и идиотизм. Тем более занятно, что среди изданий, поведшихся на такую чепуху - "Деловой Петербург", "Вести", "Собака" (но там в редакцию кому-то хватило сообразительности позвонить Литвиновой). А потом вы будете удивляться, почему анонимным каналам в телеграме нельзя доверять. Впрочем, это был вполне неанонимный Mash, что только подчеркивает.
Очень интересное замечание о границах критики мафиозных политических режимов
"Слабость рациональной критики идеологических конструкций мафиозного государства в том, что понятия, которые используются в его ко ммуникации, например: нация, венгры, производящий ценности труд, трудовое общество, спекулятивный капитал, банк и др., – интерпретируются дословно, а не в реальном социальном контексте, раскрывающем их общественное значение.
В такой критике не учитывается тот факт, что на языке создателей и сторонников современного политического курса эти понятия имеют особый смысл: нация, венгры = мы, то есть члены приемной политической семьи, не чужие, не евреи; производящий ценности труд = труд, приносящий прибыль нам; спекулятивный капитал = то, что приносит прибыль не нам; банк = шкуродер; трудовое общество = кто не имеет работы, тот не ест, то есть отрицание социальной солидарности и т. д.
Таким образом, вместо критики режима его оппоненты увязают в критике правительства, то есть выступают лишь с профессиональной критикой правительственной политики, исходя из предположения, что критикуемый режим и его критики одинаково стремятся к общественному благу, только разными путями. Эти две опоры вынужденно «политкорректной» критики – узкое, дословное, а не контекстуальное толкование языка мафиозного государства, а также предположение, что власть стремится к общественному благу, – заставляют либеральную интеллигенцию замкнуться в своего рода субкультуре «непризнанных» мучеников.
Чувство интеллектуального превосходства, с которым критически настроенная интеллигенция пытается, основываясь на западнических общественных ценностях, указать на противоречивость и иррациональность месседжей и политики мафиозного государства, свидетельствует как раз о том, что она не понимает природы и механизма функционирования нового режима. В итоге с помощью своей вербальной критики она не способна нанести даже царапину мафиозному государству".
"Слабость рациональной критики идеологических конструкций мафиозного государства в том, что понятия, которые используются в его ко ммуникации, например: нация, венгры, производящий ценности труд, трудовое общество, спекулятивный капитал, банк и др., – интерпретируются дословно, а не в реальном социальном контексте, раскрывающем их общественное значение.
В такой критике не учитывается тот факт, что на языке создателей и сторонников современного политического курса эти понятия имеют особый смысл: нация, венгры = мы, то есть члены приемной политической семьи, не чужие, не евреи; производящий ценности труд = труд, приносящий прибыль нам; спекулятивный капитал = то, что приносит прибыль не нам; банк = шкуродер; трудовое общество = кто не имеет работы, тот не ест, то есть отрицание социальной солидарности и т. д.
Таким образом, вместо критики режима его оппоненты увязают в критике правительства, то есть выступают лишь с профессиональной критикой правительственной политики, исходя из предположения, что критикуемый режим и его критики одинаково стремятся к общественному благу, только разными путями. Эти две опоры вынужденно «политкорректной» критики – узкое, дословное, а не контекстуальное толкование языка мафиозного государства, а также предположение, что власть стремится к общественному благу, – заставляют либеральную интеллигенцию замкнуться в своего рода субкультуре «непризнанных» мучеников.
Чувство интеллектуального превосходства, с которым критически настроенная интеллигенция пытается, основываясь на западнических общественных ценностях, указать на противоречивость и иррациональность месседжей и политики мафиозного государства, свидетельствует как раз о том, что она не понимает природы и механизма функционирования нового режима. В итоге с помощью своей вербальной критики она не способна нанести даже царапину мафиозному государству".
Жил да был такой русский полковник Иван Васильевич Турчанинов. Происходил из довольно известного дворянского рода (но не очень богатого), прославившего свое имя участием в военных кампаниях - его дядя, Павел Петрович, генерал-лейтенант, участвовал в Наполеоновских войнах, был приятелем и соратником Кутузова; другой дядя, Андрей Петрович, генерал-майор, участник Наполеоновских войн, осаждал Данциг (правда, в 1829 году погорел - плохо справился с чумным бунтом в Севастополе (комендантом которого он был) и был разжалован в рядовые); дедушка - Петр Турчанинов, генерал-поручик и статс-секретаря по военным вопросам Екатерины II.
У самого Ивана Васильевича Турчанинова тоже карьера шла вполне себе успешно. В начале 1830-х учился в Кадетском училище, затем в Михайловском, был принят в гвардию. Проявлял себя по службе во время подавления восстания в Венгрии, после чего с отличием окончил Академию Генштаба - то есть к 30 годам у него уже было все для блестящего продвижения (тем более, что и с наследником, будущим императором Александром II, Турчанинов был знаком. Во время Крымской войны проводил топографическую съемку Балтийского моря, за что был награжден и повышен до полковника.
Но у Турчанинова была не только военная ипостась, но и гражданская. Он состоял в переписке с Герценом, надеялся на реформы и отмену крепостного права, много думал о демократических преобразованиях в России.
В 1856 году он был назначен начальником штаба корпуса в Польше - очередная ступень в успешной военной карьере. Но именно тогда он эмигрировал из Российской империи - вместе с молодой женой они отправились в США (через 2 года его исключили с русской службы). Там его идеализм на тему молодой демократии несколько поугас - попытка заняться земледелием привела к разорению; да и вообще стало понятно, что проблем в США тоже немало. Тогда они с женой сменили имена (она стала Надин, а он - Джон Бэйзил Турчин) и занялись образованием - он окончил инженерное училище, а жена - медицинское.
Пара переехала в Чикаго и завела там разнообразные знакомства - в том числе с Джорджем Маклеланом (будущим командующим армии северян во время Гражданской) и с Авраамом Линкольном (тут все понятно). В общем, неудивительно, что с началом войны Турчанинов вступил в федеральную армию, получил чин полковника и 19-й Иллинойский полк. Военная карьера во время Гражданской - отдельная история, но главное, что надо знать - в итоге все сложилось успешно, Турчанинов одержал две важные победы (при Чикамоге и Чаттануге), стал бригадным генералом - но в конце войны его подкосил сердечный приступ.
Приступ очень серьезно сказался на состоянии Турчина. Всё это время жена Турчина Надин была ему надежной опорой и поддержкой. Турчин написал Императору Александру II прошение о разрешении вернуться в Россию, но получил отказ. Турчины впали в бедность, но солдаты Турчина не забыли о своем командире. Его бывшие подчинённые сенатор Джозеф Б. Фаракен и генерал С. Х. Гровонер добились для Турчина небольшой пенсии от Конгресса США — 50 долларов. Турчин скончался в нищете в 1901 году в госпитале города Энн (Иллинойс) будучи 79 лет от роду. Его похоронили с воинскими почестями на военном кладбище города Маунт-Сити.
Не все с ним было гладко - южане недолюбливают Турчина за инцидент в Афинах,когда серьезно пострадало местное население (хотя Турчин и был непричастен). Солдаты же Турчина его любили и написали про него песню. В общем, занятная биография.
У самого Ивана Васильевича Турчанинова тоже карьера шла вполне себе успешно. В начале 1830-х учился в Кадетском училище, затем в Михайловском, был принят в гвардию. Проявлял себя по службе во время подавления восстания в Венгрии, после чего с отличием окончил Академию Генштаба - то есть к 30 годам у него уже было все для блестящего продвижения (тем более, что и с наследником, будущим императором Александром II, Турчанинов был знаком. Во время Крымской войны проводил топографическую съемку Балтийского моря, за что был награжден и повышен до полковника.
Но у Турчанинова была не только военная ипостась, но и гражданская. Он состоял в переписке с Герценом, надеялся на реформы и отмену крепостного права, много думал о демократических преобразованиях в России.
В 1856 году он был назначен начальником штаба корпуса в Польше - очередная ступень в успешной военной карьере. Но именно тогда он эмигрировал из Российской империи - вместе с молодой женой они отправились в США (через 2 года его исключили с русской службы). Там его идеализм на тему молодой демократии несколько поугас - попытка заняться земледелием привела к разорению; да и вообще стало понятно, что проблем в США тоже немало. Тогда они с женой сменили имена (она стала Надин, а он - Джон Бэйзил Турчин) и занялись образованием - он окончил инженерное училище, а жена - медицинское.
Пара переехала в Чикаго и завела там разнообразные знакомства - в том числе с Джорджем Маклеланом (будущим командующим армии северян во время Гражданской) и с Авраамом Линкольном (тут все понятно). В общем, неудивительно, что с началом войны Турчанинов вступил в федеральную армию, получил чин полковника и 19-й Иллинойский полк. Военная карьера во время Гражданской - отдельная история, но главное, что надо знать - в итоге все сложилось успешно, Турчанинов одержал две важные победы (при Чикамоге и Чаттануге), стал бригадным генералом - но в конце войны его подкосил сердечный приступ.
Приступ очень серьезно сказался на состоянии Турчина. Всё это время жена Турчина Надин была ему надежной опорой и поддержкой. Турчин написал Императору Александру II прошение о разрешении вернуться в Россию, но получил отказ. Турчины впали в бедность, но солдаты Турчина не забыли о своем командире. Его бывшие подчинённые сенатор Джозеф Б. Фаракен и генерал С. Х. Гровонер добились для Турчина небольшой пенсии от Конгресса США — 50 долларов. Турчин скончался в нищете в 1901 году в госпитале города Энн (Иллинойс) будучи 79 лет от роду. Его похоронили с воинскими почестями на военном кладбище города Маунт-Сити.
Не все с ним было гладко - южане недолюбливают Турчина за инцидент в Афинах,когда серьезно пострадало местное население (хотя Турчин и был непричастен). Солдаты же Турчина его любили и написали про него песню. В общем, занятная биография.
Немного о 1968 годе во Франции (на злобу дня) и о молодежных протестах вообще:
"Франция была процветающей и безопасной, и некоторые консервативные комментаторы пришли к выводу, что волна протестов была вызвана не недовольством, а просто скукой. Но были и настоящие поводы для разочарования - не только на заводах вроде Renault, где условия труда были неудовлетворительными, но повсюду. Пятая республика укрепила давнюю французскую привычку концентрировать власть в одном месте и нескольких учреждениях. Франция управлялась (и это было всем заметно) крошечной парижской элитой: высокого социального происхождения, культурно привилегированная, надменная, иерархичная и неприступная. Даже некоторые из ее членов (и особенно их дети) считали это неправильным.
Стареющий де Голль впервые, с 1958 года, не смог понять куда двигается курс событий. Его первоначальный ответ заключался в том, чтобы выступить с телевизионным обращением (очень неэффективным, лишь раззадорившим протестующих), а затем он исчез из поля зрения. После этого он попытался использовать антиавторитарный национальный настрой в свою пользу на референдуме в следующем году и предложил ряд мер, направленных на децентрализацию власти и принятия решений во Франции - но он был решительно и унизительно побежден; после чего он ушел в отставку и уехал в свой загородный дом, где и умер несколько месяцев спустя.
Между тем Помпиду смог воспользоваться ошибками протестующих студентов. В разгар студенческих протестов и роста забастовочного движения некоторые лидеры студентов и несколько высокопоставленных политиков, которые должны были хорошо понимать ситуацию (в том числе бывший премьер-министр Пьер Мендес-Франсез и будущий президент Франсуа Миттеран), заявили, что власти беспомощны: власть теперь нужно было захватывать.
Это были опасные и глупые речи: как заметил тогда Раймонд Арон, «изгнать президента, избранного посредством всеобщего избирательного права, - это не то же самое, что свергнуть короля». Де Голль и Помпиду быстро воспользовались ошибками Левых. Страна опасалась, что ей угрожал коммунистический переворот. В конце мая Де Голль объявил о досрочных выборах, призывая французов выбирать между законным правительством и революционной анархией.
Правые начали свой предвыборную кампанию с организации массовых контр-демонстраций, гораздо больших, чем студенческие манифестации за две недели до этого. Толпы людей, направлявшихся на Елисейские поля 30 мая, показали, что Левые ошибались, утверждая, что власти потеряли контроль и поддержку. Полиции были даны указания о захвате университетских зданий, заводов и офисов. На последующих парламентских выборах правящие голлисты одержали сокрушительную победу, увеличив свой поддержку более чем на 20% и обеспечив подавляющее большинство в Национальной ассамблее. Рабочие вернулись на работу. Студенты отправились в отпуск.
Радикалы 1968 года подражали стилю и особенностям предыдузих революций так, что доходило до карикатуры. Но они не стали повторять насилие. Как следствие, французская «психодрама» (Раймон Арон) 1968 года вошла в популярную мифологию почти сразу как объект ностальгии, стилизованная борьба, в которой "силы Жизни, Энергии и Свободы" боролись с оцепенением, серой тупостью людей прошлого. Некоторые лидеры мая 1968 год начали обычную политическую карьеру: Ален Кривин, харизматический выпускник-лидер троцкистских студентов, до 2009 года был, лидером самой старой троцкистской партии Франции. А Кон-Бендит, изгнанный из Франции в мае, стал муниципальным советником во Франкфурте, а затем представителем Зеленой партии в Европейском парламенте.
"Франция была процветающей и безопасной, и некоторые консервативные комментаторы пришли к выводу, что волна протестов была вызвана не недовольством, а просто скукой. Но были и настоящие поводы для разочарования - не только на заводах вроде Renault, где условия труда были неудовлетворительными, но повсюду. Пятая республика укрепила давнюю французскую привычку концентрировать власть в одном месте и нескольких учреждениях. Франция управлялась (и это было всем заметно) крошечной парижской элитой: высокого социального происхождения, культурно привилегированная, надменная, иерархичная и неприступная. Даже некоторые из ее членов (и особенно их дети) считали это неправильным.
Стареющий де Голль впервые, с 1958 года, не смог понять куда двигается курс событий. Его первоначальный ответ заключался в том, чтобы выступить с телевизионным обращением (очень неэффективным, лишь раззадорившим протестующих), а затем он исчез из поля зрения. После этого он попытался использовать антиавторитарный национальный настрой в свою пользу на референдуме в следующем году и предложил ряд мер, направленных на децентрализацию власти и принятия решений во Франции - но он был решительно и унизительно побежден; после чего он ушел в отставку и уехал в свой загородный дом, где и умер несколько месяцев спустя.
Между тем Помпиду смог воспользоваться ошибками протестующих студентов. В разгар студенческих протестов и роста забастовочного движения некоторые лидеры студентов и несколько высокопоставленных политиков, которые должны были хорошо понимать ситуацию (в том числе бывший премьер-министр Пьер Мендес-Франсез и будущий президент Франсуа Миттеран), заявили, что власти беспомощны: власть теперь нужно было захватывать.
Это были опасные и глупые речи: как заметил тогда Раймонд Арон, «изгнать президента, избранного посредством всеобщего избирательного права, - это не то же самое, что свергнуть короля». Де Голль и Помпиду быстро воспользовались ошибками Левых. Страна опасалась, что ей угрожал коммунистический переворот. В конце мая Де Голль объявил о досрочных выборах, призывая французов выбирать между законным правительством и революционной анархией.
Правые начали свой предвыборную кампанию с организации массовых контр-демонстраций, гораздо больших, чем студенческие манифестации за две недели до этого. Толпы людей, направлявшихся на Елисейские поля 30 мая, показали, что Левые ошибались, утверждая, что власти потеряли контроль и поддержку. Полиции были даны указания о захвате университетских зданий, заводов и офисов. На последующих парламентских выборах правящие голлисты одержали сокрушительную победу, увеличив свой поддержку более чем на 20% и обеспечив подавляющее большинство в Национальной ассамблее. Рабочие вернулись на работу. Студенты отправились в отпуск.
Радикалы 1968 года подражали стилю и особенностям предыдузих революций так, что доходило до карикатуры. Но они не стали повторять насилие. Как следствие, французская «психодрама» (Раймон Арон) 1968 года вошла в популярную мифологию почти сразу как объект ностальгии, стилизованная борьба, в которой "силы Жизни, Энергии и Свободы" боролись с оцепенением, серой тупостью людей прошлого. Некоторые лидеры мая 1968 год начали обычную политическую карьеру: Ален Кривин, харизматический выпускник-лидер троцкистских студентов, до 2009 года был, лидером самой старой троцкистской партии Франции. А Кон-Бендит, изгнанный из Франции в мае, стал муниципальным советником во Франкфурте, а затем представителем Зеленой партии в Европейском парламенте.
Но вот что характерно для фундаментально аполитичного настроя мая 1968 года - самыми продаваемыми французскими книга по истории 1968 года спустя поколение являются не серьезные историко-аналитические работы или серьезные трактаты, а коллекции граффити и лозунгов. Эти надписи, доски объявлений и значки, эти строчки поощряли молодых людей заниматься любовью, веселиться, высмеивать тех, кто обладает авторитетом и властью, вообще делать то, что хотелось, - и изменить мир почти. («Под мостовыми камнями - пляж»).
Лозунги мая 1968 года никогда не приглашают своих читателей причинить кому-либо серьезный вред. Даже нападки на Де Голля описывали его как неприятное препятствие, а не как политического врага. Они выражали раздражение и разочарование, но не были гневными. Это была революция без жертв, что, в конце концов, означало, что это вовсе не революция".
Лозунги мая 1968 года никогда не приглашают своих читателей причинить кому-либо серьезный вред. Даже нападки на Де Голля описывали его как неприятное препятствие, а не как политического врага. Они выражали раздражение и разочарование, но не были гневными. Это была революция без жертв, что, в конце концов, означало, что это вовсе не революция".
О чекистах (обратите ещё внимание на стиль Елены Игнатоврй)
"Но главная роль в петроградских событиях принадлежала товарищу из Москвы — особоуполномоченному ВЧК Якову Агранову, личности выдающейся даже в мрачном ряду подонков из этого ведомства. Этот молодой человек был важным советским чиновником — секретарем Совета Народных Комиссаров, и параллельно подвизался в ВЧК, где мог реализовать свои специфические таланты. Его коньком была провокация, а затем «раскрытие» и ликвидация контрреволюционных органи заций и заговоров.
После ареста профессора-географа В. Н. Таганцева Агранов стал требовать от него признания в террористической деятельности ПБО. В октябре 1922 года выходившая в Париже эмигрантская газета «Последние новости» опубликовала две статьи, проли вавшие свет на методы Агранова: «С ареста [Таганцева] Агранов старался расположить в свою пользу Таганце ва, но ему это не удавалось, Таганцев молчал… После 45дневного сидения в „пробке“ Таганцев был вызван на решительный допрос. Агранов после долгой беседы пред ложил пойти на компромисс: Таганцев дает полное созна ние и выдает всех причастных к делу лиц, Агранов га рантирует облегчение участи арестованных. Таганцев ко лебался… тогда Агранов в резкой форме заявил, что если не получит согласия, то расстреляет всех без разбора».
По тем же дьявольским рецептам он будет в дальнейшем стряпать следственные дела патриарха Тихона, Промпартии, Зиновьева—Каме нева, Радека—Пятакова и многие другие. Агранов «специализировался» на интеллигенции, в 1922 году он со ставлял списки деятелей культуры для высылки за грани цу, всегда водил дружбу с литераторами, был тесно связан с четой Бриков, приятельствовал с Маяковским, Пиль няком. Его гнусная жизнь завершилась 1 августа 1938 го да пулей в затылок в подвале родного ведомства.
Существует легенда, что на допросах Гумилева Агранов беседовал с ним о литературе; по ряду свидетельств, всех участников таганцевского дела пытали.
Никакого суда, конечно, не было, обреченным оглашали приговор уже на месте казни. Статья в газете «По следние новости» описывала заведенный в петроградской ЧК порядок: в нижнем этаже дома на Гороховой было по мещение с табличкой «Комната для приезжающих» — камера смертников. «Жильцы долго не засиживаются, проводят день и ночь, а в следующую ночь от 3 до 4 ча сов производится отправка на место казни… Женщины и мужчины находятся вместе. В 1921 году, в дни больших расстрелов, комната бывала битком набита приговорен ными». На них надевали наручники и ночью увозили в грузовиках на артиллерийский полигон по Ириновской железной дороге. За грузовиками шли легковые машины, «в них размещаются лица, тем или иным способом участвующие в казни. Здесь непременно находится следователь, который в последний момент, когда уже приговоренный стоит на краю ямы, задает последние вопросы, связанные с выдачей новых лиц".
"Но главная роль в петроградских событиях принадлежала товарищу из Москвы — особоуполномоченному ВЧК Якову Агранову, личности выдающейся даже в мрачном ряду подонков из этого ведомства. Этот молодой человек был важным советским чиновником — секретарем Совета Народных Комиссаров, и параллельно подвизался в ВЧК, где мог реализовать свои специфические таланты. Его коньком была провокация, а затем «раскрытие» и ликвидация контрреволюционных органи заций и заговоров.
После ареста профессора-географа В. Н. Таганцева Агранов стал требовать от него признания в террористической деятельности ПБО. В октябре 1922 года выходившая в Париже эмигрантская газета «Последние новости» опубликовала две статьи, проли вавшие свет на методы Агранова: «С ареста [Таганцева] Агранов старался расположить в свою пользу Таганце ва, но ему это не удавалось, Таганцев молчал… После 45дневного сидения в „пробке“ Таганцев был вызван на решительный допрос. Агранов после долгой беседы пред ложил пойти на компромисс: Таганцев дает полное созна ние и выдает всех причастных к делу лиц, Агранов га рантирует облегчение участи арестованных. Таганцев ко лебался… тогда Агранов в резкой форме заявил, что если не получит согласия, то расстреляет всех без разбора».
По тем же дьявольским рецептам он будет в дальнейшем стряпать следственные дела патриарха Тихона, Промпартии, Зиновьева—Каме нева, Радека—Пятакова и многие другие. Агранов «специализировался» на интеллигенции, в 1922 году он со ставлял списки деятелей культуры для высылки за грани цу, всегда водил дружбу с литераторами, был тесно связан с четой Бриков, приятельствовал с Маяковским, Пиль няком. Его гнусная жизнь завершилась 1 августа 1938 го да пулей в затылок в подвале родного ведомства.
Существует легенда, что на допросах Гумилева Агранов беседовал с ним о литературе; по ряду свидетельств, всех участников таганцевского дела пытали.
Никакого суда, конечно, не было, обреченным оглашали приговор уже на месте казни. Статья в газете «По следние новости» описывала заведенный в петроградской ЧК порядок: в нижнем этаже дома на Гороховой было по мещение с табличкой «Комната для приезжающих» — камера смертников. «Жильцы долго не засиживаются, проводят день и ночь, а в следующую ночь от 3 до 4 ча сов производится отправка на место казни… Женщины и мужчины находятся вместе. В 1921 году, в дни больших расстрелов, комната бывала битком набита приговорен ными». На них надевали наручники и ночью увозили в грузовиках на артиллерийский полигон по Ириновской железной дороге. За грузовиками шли легковые машины, «в них размещаются лица, тем или иным способом участвующие в казни. Здесь непременно находится следователь, который в последний момент, когда уже приговоренный стоит на краю ямы, задает последние вопросы, связанные с выдачей новых лиц".
На мой скромный взгляд, открытая нелюбовь к какому-то человеку (явлению, социальной или этнической группе, полу, расе, стилю в музыке и одежде и т.д.) гораздо честнее (хотя и не лучше), чем вызванное общественным давлением и конъюнктурой якобы уважение и терпимость ко всем. Лучше всего, конечно, искренняя терпимость, но она не каждому доступна. увы, так как требует наличия большого сердца, совести, чести - и еще много чего.
Грубо говоря, по мне ситуация в которой человек недолюбливает и не уважает женщин, гомосексуалистов или фанатов хэви-метал и при этом не скрывает своих взглядов, кажется более честной, чем та, в которой такой человек притворно улыбается и делает вид, что любит все окружающее человечество, а исподтишка говорит или делает гадости. Что, в общем, не делает ненавистника женщин хорошим человеком, а скорее показывает, что его убеждения - это всерьез.
Примечательно, что сложившаяся социальная и политическая система ведет как раз не к тому, чтобы люди искренне принимали чужие отличия и особенности, а как раз к такому палочному псевдосоглашательству. Через силу и угрозы.
У всего этого есть свои последствия. Лично мне же кажется, что, конечно, мир справедливости и милосердия построен никогда не будет, что не повод к этому стремиться. В то же время, свобода кого-то или что-то искренне не любить (а то и ненавидеть) - одна из вещей которых человека не лишит ни одна социальная и общественная институция.
На самом деле, это даже хорошо.
Грубо говоря, по мне ситуация в которой человек недолюбливает и не уважает женщин, гомосексуалистов или фанатов хэви-метал и при этом не скрывает своих взглядов, кажется более честной, чем та, в которой такой человек притворно улыбается и делает вид, что любит все окружающее человечество, а исподтишка говорит или делает гадости. Что, в общем, не делает ненавистника женщин хорошим человеком, а скорее показывает, что его убеждения - это всерьез.
Примечательно, что сложившаяся социальная и политическая система ведет как раз не к тому, чтобы люди искренне принимали чужие отличия и особенности, а как раз к такому палочному псевдосоглашательству. Через силу и угрозы.
У всего этого есть свои последствия. Лично мне же кажется, что, конечно, мир справедливости и милосердия построен никогда не будет, что не повод к этому стремиться. В то же время, свобода кого-то или что-то искренне не любить (а то и ненавидеть) - одна из вещей которых человека не лишит ни одна социальная и общественная институция.
На самом деле, это даже хорошо.
Немного о советском туризме в Западную Европу (отрывок из книги "All this is your World: Soviet Tourism at Home and Abroad after Stalin", за авторством Энн Горсуч - отличное исследование, очень рекомендую):
"Современные туристы, даже если они путешествуют в группе, привыкли тщательно и заблаговременно изучать и планировать мельчайшие детали будущей поездки - от места расположения отеля до опытного гида. Советские туристы, напротив, не контролировали ни жилье, ни маршрут, так как они в основном определялись местными агентствами и организациями. По прибытии туристы долгое время проверялись на таможне и иммиграционными службами; во время этих проверок руководители поездки обсуждали предлагаемую экскурсионную программу с представителями местных туристических фирм.
Затем, после посещения местного советского посольства или консульства, туристов сопровождали в их жилье. Некоторые туристы были довольны своим размещением; руководитель одной туристической группы студентов рассказывал, что группа жила в «лучших мотелях», путешествовала в комфортабельных автобусах и в «роскошном» купе на поезде и ела хорошую еду. Другим туристам везло меньше. Советские туристы обычно останавливались в небольших отелях (чаще всего мотелях типа bed & breakfast - причем не очень высокого уровня). Для студентов, возможно, такое размещение казалось пристойным, но люди с более высоким статусом, возможно, привыкли к качественным гостиницам, или, по крайней мере, надеялись на нечто большее. Они также знали бы, что западноевропейские посетители СССР всегда селились в самые лучшие номера и гостиницы.
Например, когда историк Гарольд Шукман отправился в Москву весной 1954 года, он и его группа из двадцати британских студентов остановились в "Метрополе" - и у Шукмана было фортепиано в номере. А вот британский гид рассказывал, что его советские туристы были помещены в «очень дешевую и плохую» гостиницу в Южном Кенсингтоне недалеко от советского посольства, где в номерах было холодно, а завтраки были чудовищными.
Путешественников в Бельгию заранее предупреждали о том, что они должны быть готовы к плохим условиям жизни: одной группе не выдавали полотенец на протяжении всей своей поездки, и, за исключением одного хорошего душа в Оустюнкерке, они не имели возможности помыться.
Проблема была в том, сколь по-разному организовывался туризм в СССР и на Западе. «Интурист» был государственным агентством, которое могло использовать государственные средства для привлечения и размещения иностранных туристов. С другой стороны, советские путешественники заграницу платили через Интурист западным европейским частным агентствам и организациям, которые выбирали жилье в соответствии с полученной от советских туристов суммой.
К счастью, советские туристы проводили очень мало времени в своих гостиничных номерах. Они исследовали основные достопримечательности; встречались с иностранными коллегами, сановниками и журналистами; посещали заводы или другие производства; и урывали время на шопинг. Хорошим примером может послужить группа туристов, отправившаяся в двухнедельную поездку во Францию (шесть дней в Париже, затем семь дней в Каннах, а затем три дня в Париже). Группа гуляла по берегам Сены, смотрела на Эйфелеву башню и Музей современного искусства и бродила по Версалю. Они провели день на автомобильной фабрике Симка. Однажды вечером они встретились с группой студентов в молодежном центре в Париже, где они рассказали молодым французам об искусстве и советском поэте Евгении Евтушенко.
Вообще, у советских туристов было мало свободного времени. Например, в десятидневной поездке в Великобританию единственным запланированным свободным временем было утро седьмого дня, которое группа использовала для посещения магазинов. Группа армянских туристов в Великобританию была настолько занята, что у нее было всего пятьдесят минут на то, чтобы увидеть Британский музей, сорок минут на Национальную галерею в Лондоне и двадцать минут, чтобы увидеть Оксфорд".
"Современные туристы, даже если они путешествуют в группе, привыкли тщательно и заблаговременно изучать и планировать мельчайшие детали будущей поездки - от места расположения отеля до опытного гида. Советские туристы, напротив, не контролировали ни жилье, ни маршрут, так как они в основном определялись местными агентствами и организациями. По прибытии туристы долгое время проверялись на таможне и иммиграционными службами; во время этих проверок руководители поездки обсуждали предлагаемую экскурсионную программу с представителями местных туристических фирм.
Затем, после посещения местного советского посольства или консульства, туристов сопровождали в их жилье. Некоторые туристы были довольны своим размещением; руководитель одной туристической группы студентов рассказывал, что группа жила в «лучших мотелях», путешествовала в комфортабельных автобусах и в «роскошном» купе на поезде и ела хорошую еду. Другим туристам везло меньше. Советские туристы обычно останавливались в небольших отелях (чаще всего мотелях типа bed & breakfast - причем не очень высокого уровня). Для студентов, возможно, такое размещение казалось пристойным, но люди с более высоким статусом, возможно, привыкли к качественным гостиницам, или, по крайней мере, надеялись на нечто большее. Они также знали бы, что западноевропейские посетители СССР всегда селились в самые лучшие номера и гостиницы.
Например, когда историк Гарольд Шукман отправился в Москву весной 1954 года, он и его группа из двадцати британских студентов остановились в "Метрополе" - и у Шукмана было фортепиано в номере. А вот британский гид рассказывал, что его советские туристы были помещены в «очень дешевую и плохую» гостиницу в Южном Кенсингтоне недалеко от советского посольства, где в номерах было холодно, а завтраки были чудовищными.
Путешественников в Бельгию заранее предупреждали о том, что они должны быть готовы к плохим условиям жизни: одной группе не выдавали полотенец на протяжении всей своей поездки, и, за исключением одного хорошего душа в Оустюнкерке, они не имели возможности помыться.
Проблема была в том, сколь по-разному организовывался туризм в СССР и на Западе. «Интурист» был государственным агентством, которое могло использовать государственные средства для привлечения и размещения иностранных туристов. С другой стороны, советские путешественники заграницу платили через Интурист западным европейским частным агентствам и организациям, которые выбирали жилье в соответствии с полученной от советских туристов суммой.
К счастью, советские туристы проводили очень мало времени в своих гостиничных номерах. Они исследовали основные достопримечательности; встречались с иностранными коллегами, сановниками и журналистами; посещали заводы или другие производства; и урывали время на шопинг. Хорошим примером может послужить группа туристов, отправившаяся в двухнедельную поездку во Францию (шесть дней в Париже, затем семь дней в Каннах, а затем три дня в Париже). Группа гуляла по берегам Сены, смотрела на Эйфелеву башню и Музей современного искусства и бродила по Версалю. Они провели день на автомобильной фабрике Симка. Однажды вечером они встретились с группой студентов в молодежном центре в Париже, где они рассказали молодым французам об искусстве и советском поэте Евгении Евтушенко.
Вообще, у советских туристов было мало свободного времени. Например, в десятидневной поездке в Великобританию единственным запланированным свободным временем было утро седьмого дня, которое группа использовала для посещения магазинов. Группа армянских туристов в Великобританию была настолько занята, что у нее было всего пятьдесят минут на то, чтобы увидеть Британский музей, сорок минут на Национальную галерею в Лондоне и двадцать минут, чтобы увидеть Оксфорд".