Смотрел тут на днях документалку BBC «The Savage peace» – про то как тяжко приходилось немцам в 1945 году. По фактам я ничего нового из неё не узнал, но она снова заставила меня думать о том, о чем часто размышляю.
Вот, например, приказы Бенеша - изгнание немцев (и венгров, кстати) из Чехословакии в 1945 году; по сей день травматического история для Чехии. Немцам сначала предъявили новые требования: они обязаны были регулярно отмечаться в полиции, им запрещалось покидать своё место жительства, они
были обязаны носить нашивки «N» — «Немец» или повязку со свастикой,
у них конфисковывались автомобили, мотоциклы и велосипеды,
запрещалось пользоваться общественным транспортом...
Потом их лишили гражданства, имущества и насильно депортировали из страны - 3 миллиона человек. С ними никто не церемонился - около 18 тысяч немцев погибли во время переходов, расстреляны, умерли в концлагерях.
Жуткие кадры - грузовик едет по трупам немцев, давит головы и руки своими колёсами. Рядом стоят люди смотрят на это. Чудовищное варварство - не меньшее, чем то, что творили сами немцы во время войны.
Жалко ли мне этих людей, этих стариков и детей, лежащих по обочинам горных дорог? Жалко ли женщин, изнасилованных солдатами где-то в Восточной Пруссии? Больно ли мне от мысли о людях, задыхающихся в подвале после бомбардировки Дрездена? Безусловно. Но почему же, когда я смотрю на их интервью - немок, рассказывающих об ужасных, жестоких чехах или русских, о немцах, поражающихся бессердечности английских летчиков - у меня внутри что-то перемыкает, словно не давая сочувствовать им в полную силу?
И ответ для меня, наверное, в том, что хотя я и не верю в концепцию коллективной вины и ответственности, видимо есть какая-то логика в том, что за блокадой Ленинграда и геноцидом следует бомбардировка Дрездена и избиения на улицах Чехословакии. За Нанкинском резней - ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. После войны страдали и невинные - но разве не страдали они и во время войны? И разве умирающий от голода в Ленинграде - умирал как-то «справедливо» и «правильно», а немку насиловали в Берлине «несправедливо»? Мне кажется, что любые такие разграничения в любом случае будут фальшивыми и неискренними.
Скорее, просто за несправедливостью по отношению к одним рано или поздно обратно прилетает такая же несправедливость. А страдают все равно чаще всего непричастные к злодействам люди.
Впрочем, все это не только и не столько про Вторую Мировую войну.
Вот, например, приказы Бенеша - изгнание немцев (и венгров, кстати) из Чехословакии в 1945 году; по сей день травматического история для Чехии. Немцам сначала предъявили новые требования: они обязаны были регулярно отмечаться в полиции, им запрещалось покидать своё место жительства, они
были обязаны носить нашивки «N» — «Немец» или повязку со свастикой,
у них конфисковывались автомобили, мотоциклы и велосипеды,
запрещалось пользоваться общественным транспортом...
Потом их лишили гражданства, имущества и насильно депортировали из страны - 3 миллиона человек. С ними никто не церемонился - около 18 тысяч немцев погибли во время переходов, расстреляны, умерли в концлагерях.
Жуткие кадры - грузовик едет по трупам немцев, давит головы и руки своими колёсами. Рядом стоят люди смотрят на это. Чудовищное варварство - не меньшее, чем то, что творили сами немцы во время войны.
Жалко ли мне этих людей, этих стариков и детей, лежащих по обочинам горных дорог? Жалко ли женщин, изнасилованных солдатами где-то в Восточной Пруссии? Больно ли мне от мысли о людях, задыхающихся в подвале после бомбардировки Дрездена? Безусловно. Но почему же, когда я смотрю на их интервью - немок, рассказывающих об ужасных, жестоких чехах или русских, о немцах, поражающихся бессердечности английских летчиков - у меня внутри что-то перемыкает, словно не давая сочувствовать им в полную силу?
И ответ для меня, наверное, в том, что хотя я и не верю в концепцию коллективной вины и ответственности, видимо есть какая-то логика в том, что за блокадой Ленинграда и геноцидом следует бомбардировка Дрездена и избиения на улицах Чехословакии. За Нанкинском резней - ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. После войны страдали и невинные - но разве не страдали они и во время войны? И разве умирающий от голода в Ленинграде - умирал как-то «справедливо» и «правильно», а немку насиловали в Берлине «несправедливо»? Мне кажется, что любые такие разграничения в любом случае будут фальшивыми и неискренними.
Скорее, просто за несправедливостью по отношению к одним рано или поздно обратно прилетает такая же несправедливость. А страдают все равно чаще всего непричастные к злодействам люди.
Впрочем, все это не только и не столько про Вторую Мировую войну.
Про большевиков и приход к власти
«С самого начала большевики столкнулись с политической оппозицией их попытке править единовластно. Социалистические партии в особенности, но также и некоторые Советы и профсоюзы призывали вместо этого создать коалиционное социалистическое правительство на основе Советов.
Более того, давно запланированные выборы в национальное Учредительное собрание на основе всеобщего избирательного права состоялись вскоре после большевистского переворота. И когда в ноябре и декабре делегаты собрались, большевики обнаружили себя в меньшинстве, далеко позади эсеров, избранных множеством голосов крестьян. В стране по-прежнему существовала более ощутимая поддержка идее формирования либерально-демократического правительства Учредительным собранием, в обход Советов и аннулируя большевистский переворот.
Не удивительно, что Ленин убедил большевиков (хотя и после больших внутрипартийных споров) не отказываться от плодов их переворота. Партия, являвшая собою вождя и представителя пролетариата, предприняла усилия по сохранению и продлению своей власти и тем самым по консолидации и защите русской революции.
Учредительное собрание было разогнано с помощью небольших отрядов Красной гвардии, к тому же для уменьшения и в конечном итоге устранения влияния меньшевиков и социалистов-революционеров в Советах применили разнообразные манипулятивные и насильственные тактики. Было создано новое правительство, внешне основанное на пирамиде Советов с выборами снизу вверх.
Но на практике в делах Советов стали все больше преобладать исполнительные комитеты, которые «избирались» благодаря влиянию или вмешательству партии и были ответственны за исполнение административных решений, принимаемых центральной властью в лице Совета народных комиссаров, где доминировали большевики.
Конечно, во всем этом большевики должны были действовать с большой осторожностью и политическим искусством, поскольку первоначально их продолжающееся восхождение зависело исключительно от объединенных ресурсов верности партии и стратегически расположенных последователей из народа. Поэтому, работая над ослаблением партий-конкурентов, большевики были осторожны, стараясь чрезмерно не лишиться поддержки в народе.
Сразу же после прихода к власти они санкционировали конфискацию земель у помещиков крестьянами, провозгласили свое намерение договориться об окончании войны и приняли декрет об избрании офицерами рядовых и отмене рангов в армии. Они даже некоторое время поддерживали принцип рабочего контроля над промышленными предприятиями23. Все эти популистские жесты имели, с точки зрения большевиков, то преимущество, что уничтожали остатки собственности как базы господствующих классов Старого порядка. Эти жесты также подрывали остававшуюся институциональную базу партий-конкурентов —такую как профсоюзы, где меньшевики некоторое время сохраняли влияние».
«С самого начала большевики столкнулись с политической оппозицией их попытке править единовластно. Социалистические партии в особенности, но также и некоторые Советы и профсоюзы призывали вместо этого создать коалиционное социалистическое правительство на основе Советов.
Более того, давно запланированные выборы в национальное Учредительное собрание на основе всеобщего избирательного права состоялись вскоре после большевистского переворота. И когда в ноябре и декабре делегаты собрались, большевики обнаружили себя в меньшинстве, далеко позади эсеров, избранных множеством голосов крестьян. В стране по-прежнему существовала более ощутимая поддержка идее формирования либерально-демократического правительства Учредительным собранием, в обход Советов и аннулируя большевистский переворот.
Не удивительно, что Ленин убедил большевиков (хотя и после больших внутрипартийных споров) не отказываться от плодов их переворота. Партия, являвшая собою вождя и представителя пролетариата, предприняла усилия по сохранению и продлению своей власти и тем самым по консолидации и защите русской революции.
Учредительное собрание было разогнано с помощью небольших отрядов Красной гвардии, к тому же для уменьшения и в конечном итоге устранения влияния меньшевиков и социалистов-революционеров в Советах применили разнообразные манипулятивные и насильственные тактики. Было создано новое правительство, внешне основанное на пирамиде Советов с выборами снизу вверх.
Но на практике в делах Советов стали все больше преобладать исполнительные комитеты, которые «избирались» благодаря влиянию или вмешательству партии и были ответственны за исполнение административных решений, принимаемых центральной властью в лице Совета народных комиссаров, где доминировали большевики.
Конечно, во всем этом большевики должны были действовать с большой осторожностью и политическим искусством, поскольку первоначально их продолжающееся восхождение зависело исключительно от объединенных ресурсов верности партии и стратегически расположенных последователей из народа. Поэтому, работая над ослаблением партий-конкурентов, большевики были осторожны, стараясь чрезмерно не лишиться поддержки в народе.
Сразу же после прихода к власти они санкционировали конфискацию земель у помещиков крестьянами, провозгласили свое намерение договориться об окончании войны и приняли декрет об избрании офицерами рядовых и отмене рангов в армии. Они даже некоторое время поддерживали принцип рабочего контроля над промышленными предприятиями23. Все эти популистские жесты имели, с точки зрения большевиков, то преимущество, что уничтожали остатки собственности как базы господствующих классов Старого порядка. Эти жесты также подрывали остававшуюся институциональную базу партий-конкурентов —такую как профсоюзы, где меньшевики некоторое время сохраняли влияние».
О мздоимстве и коррупции или ничто не ново под луной
"К фактам «богомерзкого мздоимства» относилось и казнокрадство. В результате ловких манипуляций винного пристава Старой Руссы поручика Логина Скудина исчезло казенной соли и вина в бочках ни много ни мало на 6 тысяч рублей. В ходе разбирательства выяснилось, что первоначально Скудин расхищал казенное добро, будучи лишь соляным приставом. Однако «неявка соли» на протяжении нескольких месяцев не насторожила казенную палату. Вскоре поручик получил также должность винного пристава, продолжив тайно обогащаться еще более успешно несколько лет. По данному делу решение было принято довольно жесткое: Скудина лишили чинов и отправили служить солдатом, а все имущество конфисковали. Однако в силу того, что вырученные от продажи имения поручика средства не покрыли сумму украденного, Сенат постановил взыскать недостающие деньги с новгородской казенной палаты, прежде всего с городничего Образцова и стряпчего Леонтьева, которые в свое время ленились измерять уровень вина в каждой бочке."
* * *
"Не прошло и месяца после вступления императрицы (Екатерины II) на престол, а при дворе стало известно от князя Михаила Дашкова, что по дороге из Москвы в Петербург останавливался он в Новгороде и обнаружил вопиющие факты лихоимства. Регистратор губернской канцелярии Яков Ренбер брал деньги с каждого, кто присягал на верность императрице. Мошенника приказали сослать в Сибирь, и это наказание еще посчитали милосердным".
* * *
"Жена подполковника Самарина более десяти лет пыталась отвоевать у секунд-майора фон Менгдена казенные пустоши Московского уезда Потравинную, Елчановую и Масловую. Эти спорные земли первоначально были проданы ей, потом Менгдену, а при разбирательстве оказались на оброке за асессором Зиновьевым. Выяснилось, что Самариной удалось купить пустоши с помощью Чередина, правящего секретарскую должность в Межевой канцелярии, которому она показала лишь часть принадлежавших ей казенных земель. Об этом Менгден немедленно написал донос и челобитную, Самарина и аккредитованный от нее поверенный в долгу не остались и также подали апелляции. Дело обрастало бумагами, новыми подробностями, все более запутывалось, и можно лишь представить, какими любезностями обменивались Самарина и Менгден на протяжении этих десяти лет. В итоге пустоши, на которых Самарина успела построить сукновальню и мельницу, остались за ней, а остальное досталось секунд- майору".
"К фактам «богомерзкого мздоимства» относилось и казнокрадство. В результате ловких манипуляций винного пристава Старой Руссы поручика Логина Скудина исчезло казенной соли и вина в бочках ни много ни мало на 6 тысяч рублей. В ходе разбирательства выяснилось, что первоначально Скудин расхищал казенное добро, будучи лишь соляным приставом. Однако «неявка соли» на протяжении нескольких месяцев не насторожила казенную палату. Вскоре поручик получил также должность винного пристава, продолжив тайно обогащаться еще более успешно несколько лет. По данному делу решение было принято довольно жесткое: Скудина лишили чинов и отправили служить солдатом, а все имущество конфисковали. Однако в силу того, что вырученные от продажи имения поручика средства не покрыли сумму украденного, Сенат постановил взыскать недостающие деньги с новгородской казенной палаты, прежде всего с городничего Образцова и стряпчего Леонтьева, которые в свое время ленились измерять уровень вина в каждой бочке."
* * *
"Не прошло и месяца после вступления императрицы (Екатерины II) на престол, а при дворе стало известно от князя Михаила Дашкова, что по дороге из Москвы в Петербург останавливался он в Новгороде и обнаружил вопиющие факты лихоимства. Регистратор губернской канцелярии Яков Ренбер брал деньги с каждого, кто присягал на верность императрице. Мошенника приказали сослать в Сибирь, и это наказание еще посчитали милосердным".
* * *
"Жена подполковника Самарина более десяти лет пыталась отвоевать у секунд-майора фон Менгдена казенные пустоши Московского уезда Потравинную, Елчановую и Масловую. Эти спорные земли первоначально были проданы ей, потом Менгдену, а при разбирательстве оказались на оброке за асессором Зиновьевым. Выяснилось, что Самариной удалось купить пустоши с помощью Чередина, правящего секретарскую должность в Межевой канцелярии, которому она показала лишь часть принадлежавших ей казенных земель. Об этом Менгден немедленно написал донос и челобитную, Самарина и аккредитованный от нее поверенный в долгу не остались и также подали апелляции. Дело обрастало бумагами, новыми подробностями, все более запутывалось, и можно лишь представить, какими любезностями обменивались Самарина и Менгден на протяжении этих десяти лет. В итоге пустоши, на которых Самарина успела построить сукновальню и мельницу, остались за ней, а остальное досталось секунд- майору".
У нас на «Сеансе» восхитительный текст о субботних митингах и их участниках:
«В Петербурге вышло спокойнее, чем в Москве — без такой жести. Может быть, тут кто-то умный начал управлять омоновцами, раньше задерживали сразу и агрессивно. В этот раз людям в касках, видимо, поначалу не было приказа винтить. Думали, наверное, что люди пройдутся и запал сам иссякнет. Они просто наблюдали. Но когда мы дошли до Маяковской — началось. Они вдруг разозлились. Люди в шлемах вышли полосой, выстроились в ряд. Я это снял, и получилось показательно: идет линия силовиков и сносит все на своем пути, бабушек и детей, без разницы. Потому что дан приказ отрезать, и вот они действуют, как тесак. И на тех, кого они отрезали, силовики реально набросились: эти кадры я снял со столба, там действуют человек пятнадцать омоновцев. Это был первый этап агрессии».
http://seance.ru/blog/xronika/may-5/
«В Петербурге вышло спокойнее, чем в Москве — без такой жести. Может быть, тут кто-то умный начал управлять омоновцами, раньше задерживали сразу и агрессивно. В этот раз людям в касках, видимо, поначалу не было приказа винтить. Думали, наверное, что люди пройдутся и запал сам иссякнет. Они просто наблюдали. Но когда мы дошли до Маяковской — началось. Они вдруг разозлились. Люди в шлемах вышли полосой, выстроились в ряд. Я это снял, и получилось показательно: идет линия силовиков и сносит все на своем пути, бабушек и детей, без разницы. Потому что дан приказ отрезать, и вот они действуют, как тесак. И на тех, кого они отрезали, силовики реально набросились: эти кадры я снял со столба, там действуют человек пятнадцать омоновцев. Это был первый этап агрессии».
http://seance.ru/blog/xronika/may-5/
Что меня часто восхищает — это образность англоязычной академической литературы.
Вот читаю книгу Зары Стейнер «The lights that failed: European international history, 1919-1933» про международную дипломатию межвоенного периода. Глава про обстоятельства подписания Версальского договора заканчивается таким пассажем:
«Договоры с Австрией, Венгрией, Болгарией и Османской империей ещё только должны были быть заключены, так как победители ещё спорили о трофеях. Тишины на восточных фронтах же ещё не было и русские, как призрак Банко, отбрасывали свою тень на усилия миротворцев по изобретению новых карт».
Красота же.
Вот читаю книгу Зары Стейнер «The lights that failed: European international history, 1919-1933» про международную дипломатию межвоенного периода. Глава про обстоятельства подписания Версальского договора заканчивается таким пассажем:
«Договоры с Австрией, Венгрией, Болгарией и Османской империей ещё только должны были быть заключены, так как победители ещё спорили о трофеях. Тишины на восточных фронтах же ещё не было и русские, как призрак Банко, отбрасывали свою тень на усилия миротворцев по изобретению новых карт».
Красота же.
Во время Нюрнбергского процесса с подсудимыми много общался американский психолог Густав Гилберт - об этих встречах он оставил довольно интересные мемуары - "Нюрнбергский дневник" (стоит почитать, если не). Этот факт довольно известен, равно как и имена его постоянных конфидентов - Герман Геринг, Иоахим фон Риббентроп, Вильгельм Кейтель, Ганс Франк, Освальд Поль, Рудольф Гесс, а также Эрнст Кальтенбруннер.
Помимо задушевных разговоров Гилберт в какой-то момент решил протестировать интеллект подсудимых с помощью IQ теста (Гилберт использовал тест Векслера). Так что можно примерно представлять уровень интеллекта верхушки Третьего рейха (совсем верхушку, по понятным причинам, не проанализировали - а жаль. Так же жаль, что об интеллекте советской верхушки тех лет мы можем лишь догадываться). Вот результаты:
1. Яльмар Шахт 143
2. Артур Зейсс-Инкварт 141
3. Герман Геринг 138
4. Карл Дёниц 138
5. Франц фон Папен 134
6. Эрих Редер 134
7. Ганс Франк 130
8. Ганс Фриче 130
9. Бальдур фон Ширах 130
10. Иоахим фон Риббентроп 129
11. Вильгель Кейтель 129
12. Альберт Шпеер 128
13. Альфред Йодль 127
14. Альфред Розенберг 127
15. Константин фон Нейрат 125
16. Вальтер Функ 124
17. Вильгельм Фрик 124
18. Рудольф Гесс 120
19. Фриц Заукель 118
20. Эрнст Кальтенбруннер 113
21. Юлиус Штрейхер 106
По-моему, довольно примечательно, что партийные лидеры и адмиралы флота опережают в интеллекте генералов Вермахта. Также интересен перепад в интеллекте между Яльмаром Шахтом, первым министром экономики и Вальтером Функом, его преемником на этом посту.
Ну и вообще, интересный факт, не ожидал - вообще IQ большинства сильно выше среднего, за исключением Гесса, Заукеля, Кальтенбруннера (над которым еще коллеги посмеивались за его...ммм... задумчивость) и Штрейхера (с этим вообще неудивительно, напомню, что он был единственным из обвиняемых, кто бывал уже в Нюрнбергском зале правосудия до процесса в качестве обвиняемого. Его обвиняли в растлении малолетней, но он сумел оправдаться).
Помимо задушевных разговоров Гилберт в какой-то момент решил протестировать интеллект подсудимых с помощью IQ теста (Гилберт использовал тест Векслера). Так что можно примерно представлять уровень интеллекта верхушки Третьего рейха (совсем верхушку, по понятным причинам, не проанализировали - а жаль. Так же жаль, что об интеллекте советской верхушки тех лет мы можем лишь догадываться). Вот результаты:
1. Яльмар Шахт 143
2. Артур Зейсс-Инкварт 141
3. Герман Геринг 138
4. Карл Дёниц 138
5. Франц фон Папен 134
6. Эрих Редер 134
7. Ганс Франк 130
8. Ганс Фриче 130
9. Бальдур фон Ширах 130
10. Иоахим фон Риббентроп 129
11. Вильгель Кейтель 129
12. Альберт Шпеер 128
13. Альфред Йодль 127
14. Альфред Розенберг 127
15. Константин фон Нейрат 125
16. Вальтер Функ 124
17. Вильгельм Фрик 124
18. Рудольф Гесс 120
19. Фриц Заукель 118
20. Эрнст Кальтенбруннер 113
21. Юлиус Штрейхер 106
По-моему, довольно примечательно, что партийные лидеры и адмиралы флота опережают в интеллекте генералов Вермахта. Также интересен перепад в интеллекте между Яльмаром Шахтом, первым министром экономики и Вальтером Функом, его преемником на этом посту.
Ну и вообще, интересный факт, не ожидал - вообще IQ большинства сильно выше среднего, за исключением Гесса, Заукеля, Кальтенбруннера (над которым еще коллеги посмеивались за его...ммм... задумчивость) и Штрейхера (с этим вообще неудивительно, напомню, что он был единственным из обвиняемых, кто бывал уже в Нюрнбергском зале правосудия до процесса в качестве обвиняемого. Его обвиняли в растлении малолетней, но он сумел оправдаться).