​​История про то, что жизнь пробивается и из-под асфальта, залитого кровью

Прочитал интересную статью о том, как выглядела культурная жизнь в Сараево, который в 1990-е почти три года был в осаде. Оказалось, что жизнь там била ключом и принимала самые неожиданные формы.

"Например, одна из этих групп, Pessimistic Lines, появилась в жилом районе Добриня, который в 1992 году превратился в гетто прямо на линии фронта. Город был отрезан от остальной части города, а также от потоков ресурсов и гуманитарной помощи. Жители Добрини едва могли оставаться в безопасности, не говоря уже о том, чтобы участвовать в общественной жизни остальной части города.

Марина Антич, одна из первых участниц Pessimistic Lines (и одна из очень немногих женщин-музыкантов на андеграундной сцене Боснии), вспоминает, что она и ее друзья не ходили в «какую-либо настоящую школу» в течение двух лет. Имея огромное количество свободного времени и страдая от отсутствия безопасных общественных мест, они начали тусоваться в одном из местных бомбоубежищ, которое они превратили в своё убежище.

Группа подростков изучала окружающий мир и пыталась творить: они создали несколько музыкальных групп, организовали выпуск собственного сатирического издания Die Bosnische Zeitung, и организовали книжный клуб, в котором они вместе читали произведения Достоевского, Камю и Кьеркегора. Позврослев в таких чрезвычайных условиях, Марина и её друзья стали использовать абсурд и истерию как средство отвлечься от насилия войны. Неудивительно, что в качестве музыкального жанра для собственной группы ими был выбран панк, чьи антиучрежденческие, антигуманистические мотивы идеально отражали их собственные устремления".

ВСЕ ТВОИ КОНКУРЕНТЫ — ИДИОТЫ

Прочитал в New Yorker отличный текст о Бене Хекте — одном из лучших сценаристов в истории Голливуда, первом сценаристе, награждённом «Оскаром». Хект был автором «Лица со шрамом», «Его девушки Пятницы», «Дурной славы», работал над сценарием «Унесённых ветром». И вообще был удивительным и разносторонним человеком, который, конечно же, начинал как криминальный репортёр в 1910-е годы. В общем, всем реально советую почитать:

«В конце 1926 года он [Хект] лежал в постели и читал книгу „Упадок и падение Римской империи“. Он получил то, что позднее было названо „самой легендарной телеграммой в истории американского кино“. Письмо было от его друга Германа Манкевича, будущего автора сценария „Гражданина Кейна“ и члена группы Algonquin, которая переехала в Голливуд в начале того года:

ТЫ СОГЛАСИШЬСЯ НА ТРИ СОТНИ В НЕДЕЛЮ ЧТОБЫ РАБОТАТЬ НА ПАРАМАУНТ ПИКЧЕРЗ. ВСЕ РАСХОДЫ ОПЛАЧИВАЮТСЯ. ТРИСТА В НЕДЕЛЮ ЭТО МЕЛОЧЬ. ЗДЕСЬ МОЖНО ОТХВАТИТЬ МИЛЛИОНЫ, И ВСЕ КОНКУРЕНТЫ — ИДИОТЫ. НЕ ПРОПУСТИ.

Когда Хект прибыл в Голливуд, Манкевич познакомил его с некоторыми правилами композиции: „Герой, как и героиня, должен быть девственником. Злодей может уложить любого, кого захочет, веселиться сколько угодно, обманывать и воровать, разбогатеть и бить слуг. Но в конце концов вы должны его пристрелить“».

Крутая фотка

Имя мисс Норрис, кошки завхоза Филча из «Гарри Поттера», есть двойная литературная отсылка.

Уровень первый. Джейн Остен

Роулинг постоянно в интервью рассказывает, что самому искусства сплетания романов она училась у Джейн Остен, первой великой британской писательницы. Более того, Роулинг сама прямо подтвердила: имя кошки мисс Норрис это прямая отсылка к мисс Норрис из «Мэнсфилд-парка» Остен, неприятной и назойливой тетушки, пожалуй, самого неприятного персонажа романа. К слову, именно с этого романа Набоков в Корнелльском университете начинал свой курс по европейской литературе.

Уровень второй. Рабство

Но дело в том, что и у самой Джейн Остен имя персонажа Норрис было отсылкой, к тому же весьма прозрачной для ее современников. В 1808 году в Британии был опубликован том «Истории отмены работорговли» Томаса Кларксона, и это был безумно популярный нон-фикшн того времени (Остен в письмах восторженно отзывалась о Кларксоне). И в этой книге в частности подробно описывался пренеприятный человек по фамилии Норрис — работорговец из Ливерпуля. Он в частности утверждал в дискуссии о запрете рабства на территории Англии и Уэльса, что рабы получают трехразовое питание, а их трюмы сбрызгивают лимоном для ароматизации. В Англии начала XIX века, когда Остен писала свой роман, имя Норрис было в некотором смысле нарицательным

Таким образом, если искать каких-то российских аналогий, это как если бы Пушкин следом за историей пугачевского бунта написал книгу про зверства крепостников и в ней подробно бы описал Салтычиху, и это имя бы использовал условный Гоголь у себя для героя, а в наше время так назвали бы собачку в очень популярной детской книге.

Про усталость и про взгляд в сторону

Вообще, давно хотел написать, но как-то откладывал, а теперь, когда подоспели поправки в Конституцию, снова есть повод.

В целом, вся эта свистопляска вокруг конституции, которая началась уже почти 2 месяца назад (как время летит), и которая уже приобретает какие-то совершенно комичные формы, у меня почему-то сразу вызвала одну конкретную ассоциацию.

Есть такой повторяющийся сюжет русской истории — «Царь от нас устал». Причем устал не от власти — нет-нет, он уходить-то никуда не собирается, а даже наоборот. Он устал от нас всех — с нашими какими-то просьбами, надеждами, требованиями и манифестациями. Его волнуют какие-то другие вещи — либо космического масштаба, либо сугубо личные. Но не мы.

Есть какие-то набившие оскомину примеры — вроде уходящего в Александровскую слободу Ивана Грозного или послевоенного Сталина, озабоченного проблемами мало имеющими отношения к реальной и повседневной жизни. Но мне больше всего нравится в этом плане Александр II, который на фоне смерти любимого наследника (которого отлично готовили к трону — по последнему слову науки) и на фоне покушений на себя, забил почти на все. Кроме личных отношений — с Долгоруковой. Александр отпустил ситуацию — и в семье (в которой отказ от правил довел все до пошлого скандала — великий князь Николай Константинович украл драгоценные камни с иконы, чтобы покрыть карточные долги), и в политике.

В итоге все это суммировал Валуев в своем известном дневниковом высказывании: «Видел их императорских величеств. Вокруг них все по-прежнему, но они не прежние. Оба оставили во мне тяжелые впечатления. Государь имеет вид усталый и сам говорил о нервном раздражении, которое он усиливается скрывать. Коронованная полуразвалина. В эпоху, где нужна в нём сила, очевидно, на неё нельзя рассчитывать».

Вот и сейчас есть ощущение дикой усталости. Плевать, что там будет написано (и кем), напишите что-нибудь, только меня не трогайте, я о другом хочу думать. О Вечном.

Ну как-то так.

Не целуйте детей! (Подсмотрел у Катрионы Келли)

«В сигаретах, как и в бронемашинах, современный дизайн имеет значение!»

Печатная реклама сигарет Pall Mall времён Второй мировой — конкретно эта из New Yorker от 28 июня 1941 года.

Англичане и животные полях сражений

Егор Сенников в одном из своих подкастов рассказал страшную историю про корову. Во время Первой мировой войны в 1917 году англичане бились с немцами за городок Месен в Бельгии. Британские саперы порыли 20 глубоких туннелей под немецкими позициям, заложили туда огромное количество взрывчатки и устроили чудовищный хлопок (разрешенное в России слово). Погибло 10 тысяч немцев. Но часть зарядов не взорвались. Мины пролежали в под землей последний год Первой мировой, весь Интербеллум и всю Вторую мировую, и, наконец, в 1955 году все-таки взорвались. Единственной жертвой стала бельгийская корова. Эта безвинная корова занимает пятое место в списке «Идиотские эпизоды из военной истории в которых фигурируют англичане и животные».

На четвертом осел. В 1943 году во время высадки на небольшом итальянском острове (кажется, это была Лампедуза или Пантеллерия) англичане ожидали сильного сопротивления, но противником оказался дикий осел, который боднул копытом одного из морских пехотинцев.

На третьем (и это очень известная история) крокодилы острова Рамри на территории нынешней Мьянмы. Февраля 1945 года, Бирманская кампания, ударный отряд японцев пытается контратаковать англичан, совершает марш-бросок через болото. Победили в том сражении гребнистые крокодилы, которые съели больше тысячи японских солдат.

На втором месте пчелы из города Танга в нынешней Танзании. В городе находился немецкий гарнизон, в 1914 году англичане попытались его захватить, но наткнулись на великого тактика Пауля фон Леттов-Форбека и на диких африканских пчел, которые изрядно покусали пехотинцев 98-ого полка Британской индийской армии. То сражение выиграли немцы.

Ну и на первом месте патриотически настроенные жители города Хартрпула в Восточной Англии. Во время войн с Наполеоном где-то неподалеку королевский флот потопил французский корабль. Из всего экипажа уцелела одна только мартышка, которая смогла доплыть до берега. Воинский дух жителей был столь силен, а ненависть к Наполеону столь яростна, что мартышку немедленно повесили без всяких воинских почестей. Впрочем, альтернативная теория гласит, что это была не просто обезьяна, а юнга, «пороховая мартышка», тот, кто подносит порох пушкарям во время сражений. Так или иначе жителей города теперь называют «вешателями мартышек».