СОРОК ЛЕТ - ПЕРЕМЕН НЕТ

Когда заканчивался первый локдаун, я развлекал себя по вечерам чтением архивных текстов журнала New Yorker. Один из них зацепил меня настолько, что мне захотелось его перевести на русский и снабдить иллюстрациями и комментариями. Это был огромный репортаж американского журналиста и спичрайтера Джозефа Крафта из заснеженной Москвы 1983 года. Это было огромное постбрежневское полотно, полное разнообразных политических хитросплетений. Крафт, прекрасно знакомый почти со всем советским истеблишментом, рассказывал о своих встречах в Москве, размышлениях о скором будущем и делился интересными наблюдениями об атмосфере и духе той Москвы.

А на этих праздниках я решил перевести предыдущий текст Крафта — его репортаж из советской столицы в 1978 году. И надо сказать, что из 2022 года он смотрится удивительно свежо и современно.

Крафт пишет о Москве, в которой набухают скорые перемены — но пока все только к ним потихоньку готовятся, пытаясь отрицать реальность. Брежнев уже с трудом говорит и все больше теряет контроль над ситуацией (его перехватывает у него КГБ и спецслужбы в целом, энергично используя процессы над диссидентами для достижения внешнеполитических целей). Политика разрядки, казавшаяся в начале 1970-х чем-то, что может дать надежду на мирное сосуществование, умирает — из-за действий обеих сторон (США и СССР). Некоторые, впрочем, хватаются за все возможности, чтобы продлить момент сближения двух сверхдержав.

В СССР идут политические процессы — Александр Гинзбург и Натан Щаранский, Звиад Гамсахурдия и американские журналисты Пайпер и Уитни (против них советское телевидение подало иск о клевете). Сложные отношения Советского Союза со всеми соседями (от Китая — по поводу которого собеседник Крафта прямо говорит, что страшнее всего — военный альянс США и Китая, до Египта и Японии). Нарастающий хаос, внутренние проблемы (экономика буксует, а закупки зерна из США только возрастают).

Текст (как и предыдущий) наполнен множеством замечательных деталей. Джоан Баэз (чей концерт с Сантаной должен был состояться в Ленинграде, но был отменен) выпивает в грузинском ресторане под Москвой с Окуджавой и Вознесенским, а переводчиком выступает Суходрев, переводчик Брежнева. Отказники выступают с протестами против советской власти, Андрей Сахаров называет милиционеров фашистами, Глазунов представляет коллекцию икон и самоваров, советских разведчиков арестовывает в Нью-Джерси ФБР, Джимми Картер пишет письмо Сахарову, а КГБ все активнее вмешивается в политику. Поверх всего этого — невысказанный вопрос «Что будет дальше?»

Это, конечно, такой мир накануне колоссальных перемен: уже в следующем году СССР введёт войска в Афганистан, в Иране произойдет Исламская революция, в США выборы выиграет Рейган. Брежневу осталось всего несколько лет — и мы знаем, что будет после него.

Но герои этого текста ещё не знают. Они живут на склоне вулкана и надеются, что подземные толчки, которые они ощущают — это не что-то страшное.

В общем, рекомендую всем для вдумчивого чтения:

«Ощущение отсутствующих побед во внешней политике, сочетается со слабостью руководства, и создаёт фон для недавней волны политических судебных процессов. Хотя бы потому, что Брежнев и его коллеги наверху не могут пристально следить за всеми деталями, различные бюрократические группы приобрели новый размах и силу. Среди них, конечно же, тайная полиция, или КГБ. Тайная полиция имеет больше свободы действий, потому что те, кто подчеркивает важность зарубежных связей Москвы, потеряли влияние».

Председатель КГБ Чебриков об аудиокнигах до кого, как они стали мейнстримом:

"Мы с Юрием Владимировичем были очень начитанными людьми. Практически все выходившее читали",— говорит. Я удивился: "А когда же вы успевали?" — "А в машине. Наденешь наушники, включишь магнитофон и слушаешь. Мы для экономии времени приняли двух женщин-дикторов. Дали им звание майора. Вот они нам все и начитывали".
https://www.kommersant.ru/doc/168826

Уже завтра 29 января в 19:30 ждем вас в книжном магазине "Порядок слов" (Петербург, набережная реки Фонтанки, 15).

Организуем презентацию переиздания книги «Она развалилась. Повседневная история СССР и России в 1985-1999 гг.» и её продолжения, книги «Они отвалились. Как и почему закончился социализм в Восточной Европе». Первое издание «Развалюхи» делали здесь же пять лет назад.

В презентации примут участие авторы книги «Они отвалились», журналисты Дмитрий Окрест и Егор Сенников. Поговорим про то, как в то время воспринимали угрозу со стороны НАТО, Холодную войну и разрядку международной напряженности

ПРЕЗЕНТАЦИЯ "ОНИ ОТВАЛИЛИСЬ" В ПОРЯДКЕ СЛОВ

Приехал в родной город - и ненадолго свалился с неприятным недугом (нет, ничего страшного и все уже преодолено, да и вообще довольно прозаично). Но, тем не менее, я уже более-менее пришёл в себя - и хочу всех пригласить завтра вечером (в 19:30) в книжный магазин Порядок слов на Фонтанке, 15. Там мы с моим соавтором Дмитрий Окрест расскажем о нашей книге о конце социализма в Восточной Европе, поговорим о Холодной войне и о том, как ее переживали в странах Варшавского договора.

Мы с Димой будем очень рады видеть всех, ответим на любые вопросы, подпишем сколько угодно книжек - и вообще, готовы к максимально открытому общению.

Отдельно добавлю, что для того, чтобы попасть на презентацию у вас должен быть действующий QR-код - без этого посмотреть на то, как мы рассуждаем о делах давно минувших дней, не получится.

Будем всех ждать!

​​О ПРЕКРАСНОМ И ВЕЛИКОМ: ВЫСТАВКА "ОДИНОКИЙ ГОЛОС ЧЕЛОВЕКА"

На прошлой неделе ненадолго приехал в родной Санкт-Петербург. Возвращаясь домой, ты всегда стараешься как-то по-новому взглянуть на знакомые места, а, кроме того, увидеть что-то новое. В этот раз, благодаря Константину Шавловскому, я увидел замечательную выставку "Одинокий голос человека", посвященную 70-летию Александра Сокурова. Выставка проходит на Киностудии Ленфильм - и мне хочется сказать о ней несколько слов, благо что её работа продлена до 1 марта - и у вас есть еще возможность успеть посмотреть на неё самим.

Прежде всего хочется сказать - какая же титаническая работа проделана. Несколько залов - и в каждом видишь скрупулёзное изучение творческого пути, метода работы, влияний, метафор, мыслей... Вообще, я за последние годы в целом понял, что меня больше всего восхищает в выставках - умение завернуть в несколько объектов и правильно расположенных акцентов целое эссе - о человеке ли, эпохе ли и явлении. Кураторы, занимавшиеся выставкой про Сокурова с этим точно справились.

Там есть много чего, около чего можно зависнуть - хоть четырехэкранное эссе о методе монтажа у Сокурова, хоть у костюмов из "Фауста", "Русского ковчега" и "Тихих страниц", хоть у интерактивной радиолы (с радио у Сокурова очень серьезные и личные отношения). Меня, наверное, особенно зацепил небольшой кинозал, в котором постоянно показывают части "Ленинградской ретроспективы" - я очень люблю этот документальный проект и видел его не раз - меня, наверное, сложно заворожить чем-то также сильно, как изображением хода времени, движения истории.

Я ходил по выставке и вспоминал, как во времена работы в "Сеансе" мне повезло довольно регулярно видеть Александра Николаевича - и какое это было счастье, какая это была удача.

Ужасно рад, что побывал на выставке, очень горжусь тем, что знаком с частью людей, без которой этой выставки не было бы - и надеюсь, что у вас получится её посетить. Отправляйтесь скорее на Ленфильм - а здесь дам ссылку на сайт о выставке.

Две истории, которые больше всего меня впечатлили за последний месяц (источник, впрочем, один и тот же - занятная книга Клаудио Магриса "Дунай")

1. ИСТОРИЯ О СЕМЕЙНЫХ УЗАХ

На рубеже XIV-XV веков герцогом Баварии-Мюнхен был Эрнст из рода Виттельсбахов. И может быть ничем особенным он и не запомнился бы истории, если бы не его сын Альбрехт (впоследствии известный как Альбрехт III Благочестивый). С ним случилась беда - он влюбился; возлюбленную звали Агнес Бернауэр. Легенда гласит, что Агнес была дочерью цирюльника из Аугбсурга - но так это или нет, сказать сложно.

Важно другое - отношения Альбрехта (которые, по всей видимости, закончились женитьбой на Агнес) настолько не понравились его отцу, что он отдал приказ утопить Агнес в Дунае - что и произошло в октябре 1435 года (сам Альбрехта был в тот момент на охоте). Для публики было дано сомнительное объяснение - Агнес обвинили в колдовстве; на практике, вероятнее, дело было в политике и деньгах. Эрнест не хотел мириться с тем, что наследство будет поставлено под угрозу из-за неуместного и неправильного брака его единственного сына Альбрехта.

Конфликт был серьезный - Альбрехт уехал к соседу - герцогу Генриху XVI Баварско-Ландхутскому и даже взялся за оружие, заключив военный союз с приютившим его герцогом Генрихом, но в итоге сын и отец примирились - не исключено, что им помог договориться император Священной Римской Империи Сигизмунд.

Интересно, что Эрнст - тот, кто отдал приказ убить Агнес - приказал воздвигнуть надгробный памятник в её честь. Кроме того, он отдал приказ построить часовню в её память на кладбище Санкт Петер в Штраубинге. В пол часовни была вмонтирована надгробная плита из красного мрамора с изображением Агнес Бернауэр почти в натуральную величину. У её ног изображены две маленькие собачки, сопровождающие её в загробную жизнь. Альбрехт же заказал вечное поминовение Агнес в монастыре ордена кармелитов.

Эрнст, вероятно, вскоре после всей этой истории ушёл в монастырь и умер спустя два года (похоронен в мюнхенской Фрауэнкирхе). А Альбрехт уже в 1436 женился правильно - на Анне, дочери Эрих I, герцога Брауншвейг-Грубенхагена. От этого брака родилось 10 детей. Сам Альбрехт правил с 1436 по 1460 год - и запомнился, прежде всего, всей этой историей с Агнес и изгнанием из герцогства евреев.

2. ИСТОРИЯ О РАЧИТЕЛЬНОСТИ

В 1928 году в Вене появился новый памятник - его открыли в честь десятилетней годовщины со дня провозглашения Австрийской Республики. Инициатором установки памятника был Карл Зейц - первый президент Австрии, а в тот момент - бургомистр Вены.

Основные элементы памятника - три бюста политиков социал-демократов: Якоба Роймана (первый мэр Вены социал-демократ), Виктора Адлера (один из ключевых основателей социал-демократической партии Австрии, а, кроме того, человек который вытащил Ленина из австрийской тюрьмы в 1914 году), Фердинанда Гануша (один из лидеров социал-демократов, масон и профсоюзный деятель). На гранитном блоке, венчающем всю конструкцию памятника написано - «В память об установлении республики 12 ноября 1918 года».

Памятник, конечно, вызывал недовольство у правых (это ведь был не только памятник, но и символический жест со стороны социал-демократов), но до 1934 года они ничего особо поделать с ним не могли. Потом, когда в 1933-34 годах канцлер Дольфус установил режим австрофашизма, флаг завесили флагами с крюкенкрёйцами (костыльным крестом - символов австрофашистов), а поверх всех фигур разместили портрет самого Дольфуса (на то, как это выглядело, можно посмотреть в фотографиях).

Когда власть Дольфуса окончательно утвердилась в стране, канцлер приказал вообще снести памятник. Приказ был выполнен, но крайне предусмотрительно - монумент не уничтожили, а спрятали то ли на складе, то ли на стадионе. Где он благополучно простоял последующие годы, пережив аншлюс, войну и поражение. Оттуда его и извлекли. В 1948 году он вновь вернулся на своё место - к 30-й годовщине со дня основания Республики.

Самый страшный день за всю мою жизнь.

«Мы отправляем еще пятьдесят тысяч солдат, чтобы помочь спасти Вьетнам от вьетнамцев»

Внутренние враги и псы войны, антивоенные лекции и патриотическая критика недостаточно жестких генералов, уничтоженные мирные жители, хаос и безумие. Война во Вьетнаме расколола внутренний порядок в США, вызвав к жизни множество споров, заставив патриотов набрасываться на пацифистов — и наоборот. Оголтелые профсоюзные лидеры проводили массовые парады в поддержку «наших парней во Вьетнаме», левые активисты вели сторонников то на штурм Пентагона, то маршировали по Уолл-стрит. В новом тексте на Сьерамадре Егор Сенников отправляется в 1960-е, чтобы дать helicopter view на то, как война навсегда изменила американское общество и подорвала образ непогрешимой и несокрушимой американской армии.

https://sieramadre.ru/vietnam-war/split-country/#more-171

«Антивоенные протесты, пикеты, манифестации стали постоянным фоном политической жизни в США. Провоенно настроенные общественные деятели отвечали мобилизацией своих соратников. Так, например, в мае 1967 года в Нью-Йорке прошёл массовый марш под слоганом Support Our Boys in Vietnam («Поддержим наших парней во Вьетнаме»), организованный профсоюзным лидером Рэймондом Гиммлером (кадры парада также попали в фильм Криса Маркера «Далеко от Вьетнама»). В параде приняло участие семьдесят тысяч человек, участники несли плакаты с такими надписями: «Лучше быть мертвым, чем красным», «Я горжусь тем, что годен к службе!», «Отправьте меня во Вьетнам».

Гиммлер энергично раздавал интервью и заявлял, что решил организовать марш после того, как узнал, что демонстранты сожгли американский флаг во время антивоенной демонстрации в апреле 1967 года. Целью парада было не только противодействовать растущему антивоенному движению, но и показать американским военнослужащим во Вьетнаме, что они пользуются поддержкой американского народа. Гиммлер ставил вопрос ребром: либо ты поддерживаешь американских солдат во Вьетнаме, либо сжигателей американского флага и коммунистов».

— Можно ли быть счастливым при диктатуре?
— Конечно.
— С ней можно смириться?
— Конечно, диктатуру стерпеть можно. Если это интеллигентная диктатура.
— А если не интеллигентная?
— Тогда она в любом случае рухнет, и беспокоиться не о чем.

Что находится по ту сторону проигранной войны? Чаще всего перелом старой жизни в новых обстоятельствах. Сегодня Егор Сенников рассказывает о документальном фильме «Прекрасный май», создатели которого решили пристально изучить общество, пережившее поражение. На календаре май 1962 года, мы отправляемся в Париж, столицу страны, проигравшей войну со своей бывшей колонией.

Война, которой нет: портрет французского общества после поражения

@prtbrt /// Поддержать Perito криптой и не только

I owe you an explanation

Когда-то замечательная историк Барбара Такман сформулировала нечто вроде «закона Такман» (это, конечно, скорее, занятное наблюдение):

«Катастрофы редко являются столь всеобъемлющими, как можно заключить из составленных документов. Но сам факт описания какой-либо трагедии придает ей всесторонность, хотя на самом деле она есть спорадическое явление, характерное лишь для определенного места и времени. Как мы сами можем судить, нормальная жизнь по времени превышает суетную и нервозную. Наслушавшись ежедневных новостей, можно подумать, что мир — лишь вместилище преступлений и прочих негативных явлений. Всюду мерещатся наркоманы, неонацисты, насильники. На деле же можно легко прожить целый день — и вернуться домой, не столкнувшись ни с одним из этих явлений».

Почти год назад мой канал практически замолчал. После начала войны мне не хотелось ничего писать — и дело было не только в цензурных ограничениях, но еще и в том, что мне нечего было сказать — что скажешь перед лицом катастрофы, масштабы которой превышают все, что ты видел и вызывая в памяти лишь те вещи, о которых ты читал?

Чтение было одной из вещей, которые помогли мне выгрести из ямы. Время шло — и я понимал, что Такман была права. Катастрофа — сколь масштабной бы она ни была — не занимает все пространство. Скорее, это токсичная яма, дымящаяся ядом и понемногу отравляющая жизнь вокруг. Но жизнь все равно продолжается, ее не остановить.

Эта прелюдия была нужна мне для того, чтобы сказать несколько вещей. Во-первых, я должен поблагодарить всех тех, кто до сих пор остался в этом канале — для меня это значит очень много. И я задолжал вам извинение за свое молчание. Во-вторых, этот канал оживает — и я постараюсь писать сюда так часто, как только смогу — и здесь теперь, я надеюсь, прорастут вновь и мои старые, и мои новые проекты.

К этой записи прикрепляю одну из своих самых любимых фотографий — фото Вернера Бишофа. Город Фрайбург-им-Брейсгау. Мужчина идёт по разрушенному городу в поисках еды. 1945 год.

Он обязательно её найдёт.

Шпиономания — в жизни и на экране

В военном пропагандистском фильме "Went the Day Well?" бразильско-британского режиссера Альберто Кавальканти есть на что посмотреть и о чем подумать. Выпущенный в 1942 году — уже немного на излете британского массового страха немецкого вторжения на острова — он рассказывает о жителях небольшой деревушке Брэмли, которая неожиданно оказалась захвачена отрядом немецких парашютистов, переодетых в униформу британских солдат.

Это страх пятой колонны зародился в британских войсках еще в Европе — до падения Франции и до Дюнкерка. Находясь на чужой земле, где никому нельзя было доверять, а слухи были один невероятнее другого, англичане переняли саму эту схему мышления. И привезли ее домой.

Деревня представляет собой типичную "пасторальную старую Англию" — здесь есть место и достопочтенному пожилому викарию, и простым, но честным парням-работягам, и бойким девушкам, записавшимся в территориальную армию, добропорядочной владелице поместья и милым старичкам. Главным же злодеем (помимо, собственно, немцев) оказывается местный сквайр, втайне работающий на немцев и помогающий им во всем (и даже всаживающий нож в спину соседу, когда тот организует побег от немцев).

Но, что сильнее всего впечатляет в этой картине сегодня — это удивительно точное изображение механизма насилия в захваченной деревне. Немцы начинают с того, что обещают жителям воздержаться от жестокости и насилия, если селяне будут лояльны. Но затем, независимо друг от друга, люди восстают против немцев - и гибнут в этой борьбе. Немцы ожесточаются — и вот уже немецкий офицер орет на женщин и сообщает им, что завтра утром расстреляет пятерых детей, которых выберет сам.

Картина Кавальканти интересна еще и тем, что здорово показывает эмоциональное и психологическое настроение в Британии в момент ожидания вторжения — летом 1940 года, после падения Франции, оно казалось почти неминуемым. По стране ползли слухи о том, что немецких парашютистов видели то тут, то там; а огромное количество беженцев из Европы еще сильнее заставляло британцев бояться "пятой колонны" — внутренних предателей, которые в случае вторжения будут помогать врагу.

Эти настроения приводили к ужасным драмам. Говорят, что одну бельгийку казнили без суда и следствия после того, как развесила свое постиранное белье, так как соседи решили, что она подавала сигнал немецким самолетам. Священники часто подвергались серьезной опасности, поскольку их одеяние казалось многим логичным для переодетых парашютистов. И чем больше арестов или неправосудных казней происходило, тем больше люди убеждались — пятая колонна существует, ведь не будут военные просто так расстреливать людей?

В самой Англии этих слухов и панических настроений избежать не удалось — и отчасти им и был посвящен рассказ Грэма Грина "Лейтенант умер последним". Преодолеть панику удастся только после Битвы за Англию — но и после нее она не исчезнет совсем.